Айлин шла по знакомой тропе, той самой, что вела к старой поляне, где они с Лориэль когда-то собирали цветы. Теперь она вела к предательству.

Она нашла подругу у старого дуба — того самого, под которым они когда-то загадывали желания на Новый год. Лориэль сидела на корнях, обхватив колени руками, и смотрела в землю. Рядом с ней лежал узелок — вещи, которые она успела собрать.

— Ты уходишь? — спросила Айлин, останавливаясь в нескольких шагах.

Лориэль подняла голову. Ее лицо было бледным, глаза красными, но в них не было страха. Только усталость. И какая-то странная, горькая решимость.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Я слышала тебя ночью. В лесу.

Лориэль усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Айлин поежилась.

— Значит, не зря я боялась, что кто-то услышит. Надо было говорить тише.

— Кто это был? — Айлин сделала шаг вперед. — С кем ты говорила?

— Ты уже знаешь. Зачем спрашиваешь?

— Я хочу услышать это от тебя.

Лориэль поднялась. Она была выше Айлин на полголовы, но сейчас казалась маленькой, сжавшейся, как лист перед дождем.

— Да, — сказала она. — Это я. Я написала письмо Ингрид. Я рассказала ей про поселок, про слабые места, про дозоры. Я продала вас.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни.

Айлин смотрела на подругу и не узнавала ее. Та же высокая фигура, те же пепельные волосы, те же острые уши — но внутри будто поселился кто-то чужой, темный, злой.

— Зачем? — выдохнула Айлин. — Зачем ты это сделала?

— Зачем? — Лориэль рассмеялась, но смех ее был похож на плач. — Ты спрашиваешь — зачем? А ты не догадываешься?

— Нет.

— Тогда смотри.

Лориэль шагнула к ней, и в ее глазах вспыхнуло что-то опасное, дикое.

— Ты забрала у меня всё, Айлин. Всё, что у меня было. Ты была моей подругой, моей сестрой, моей семьей. А потом появился он.

— Гром? — Айлин отшатнулась. — При чем здесь Гром?

— При том, что я люблю его. — Лориэль выкрикнула это, и голос ее сорвался. — Все эти годы. С первого дня, когда он пришел в поселок, раненый, злой, потерянный. Я тоже ухаживала за ним. Я, как и ты носила ему еду. Я также сидела у его постели, когда он бредил. А он... он даже не смотрел в мою сторону. Он смотрел только на тебя.

Айлин замерла.

Она не знала. Она не замечала. Как могла она не замечать?

— Лориэль, я...

— Не надо. — Та подняла руку, останавливая ее. — Не надо говорить, что ты не хотела. Не надо оправдываться. Ты забрала его. Просто своим существованием. Ты ничего не делала — ты просто была. А он смотрел. Только на тебя. Всегда на тебя.

— Я не знала, что ты его любишь.

— А если бы знала? Что бы изменилось? Ты бы отступилась? Перестала на него смотреть? Ушла из поселка?

Айлин молчала. Потому что знала правду. Не отступилась бы. Не смогла бы.

— Вот видишь, — Лориэль усмехнулась. — Ты даже соврать не можешь. Потому что ты — честная. Светлая. Правильная. А я... я всегда была второй. Второй после тебя. Всегда.

Она отвернулась, посмотрела куда-то в лес, где утро уже разгоняло тьму.

— А потом пришло письмо. Я не знаю, кто его написал — может, кто-то из тех, кто хочет вам зла. Но оно попало ко мне. И в нем было сказано: «Если хочешь быть первой — напиши нам». Я думала долго. Месяц. А потом решилась.

— Лориэль, она обманет тебя, — Айлин шагнула ближе. — Ингрид не отдаст тебе земли. Она использует тебя и выбросит, как ненужную вещь.

— Может быть. — Лориэль пожала плечами. — Но это мой шанс. Мой единственный шанс быть не второй. Быть той, кого видят. Ту, кого замечают.

— Тебя замечают! — Айлин схватила ее за руку. — Мы все тебя замечаем! Ты наша, Лориэль. Ты часть семьи.

— Семьи, где я всегда на вторых ролях? — Лориэль выдернула руку. — Нет, Айлин. Спасибо. Я выбрала сама.

Она подняла узелок, закинула на плечо.

— Я ухожу. Ингрид обещала, что у меня будет свой дом. Свои земли. Своя жизнь. Не ваша. Моя.

— Лориэль, не надо...

— Не останавливай меня. Пожалуйста.

Она посмотрела на Айлин долгим, тяжелым взглядом. В ее глазах стояли слезы, но она не плакала.

— Прощай, подруга, — сказала она. — Может быть, в другой жизни мы встретились бы иначе.

Она развернулась и пошла в лес. Быстро, не оглядываясь. Только ветки хрустели под ногами, только птицы замолкли, провожая ее.

Айлин стояла на поляне, глядя ей вслед, и не могла двинуться с места.

— Ты слышал? — спросила она, когда Гром вышел из-за деревьев.

— Каждое слово, — ответил он, и голос его был глухим, тяжелым.

— Она любит тебя.

— Я знал.

— Знал? — Айлин повернулась к нему. — И молчал?

— А что я должен был сказать? — он пожал плечами. — Что я не могу ответить? Что мое сердце занято? Это было бы жестоко.

— А то, что ты молчал — не жестоко?

— Может быть. — он подошел ближе. — Но я не умею делать больно тем, кто не заслужил. Даже если это больно им в любом случае.

Айлин смотрела на него, и впервые за утро слезы потекли по ее щекам.

— Я не знала, — прошептала она. — Я правда не знала.

— Теперь знаешь. — Он обнял ее, прижал к себе. — И ничего не изменилось. Она сделала свой выбор.

— Мы должны ее остановить.

— Она уже ушла.

— Тогда мы должны предупредить остальных.

Айлин вытерла слезы, глубоко вздохнула.

— Ингрид. Она знает. Если Лориэль рассказала ей все, то она знает, где слабые места. Когда лучше напасть. Где хранятся травы, где оружие. Она знает всё.

— Тогда бежим, — Гром взял ее за руку. — В поселок. Нужно собрать всех.

Они бежали через лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног, но Айлин не чувствовала ничего, кроме бешеного стука сердца.

Она ворвалась в поселок, когда солнце уже поднялось высоко.

— Собирайтесь все! — закричала она, вбегая в большой дом. — Срочно!

Лиана вышла к ней навстречу, бледная, но спокойная.

— Что случилось?

— Лориэль предала нас. Она рассказала Ингрид всё. О поселке, о дозорах, о слабых местах. Она ушла к ней.

В доме повисла тишина.

Мирра, которая заваривала чай, замерла с чайником в руках. Кайрен, сидевший у окна, медленно поднялся. Кэйлем шагнул к жене, заслоняя ее собой.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я говорила с ней. Она призналась.

— Тогда нужно готовиться к обороне, — Кэйлем повернулся к Кайрену. — Собери мужчин. Проверь оружие. Укрепи ворота.

— А Ингрид? — Лиана смотрела на дверь, за которой в гостевом доме спала ее мачеха. — Она все еще здесь.

— Я поговорю с ней, — сказала Лиана.

— Нет. — Кэйлем схватил ее за руку. — Ты не пойдешь к ней одна.

— Она не тронет меня. Пока не тронет.

— Лиана...

— Кэйлем. — Она посмотрела на него, и в ее глазах была та самая сталь, которую он научился уважать. — Она приехала в мой дом. И пока она здесь — она моя гостья. И я буду говорить с ней как хозяйка.

Она вышла, и никто не посмел ее остановить.

Ингрид сидела в кресле у окна, когда Лиана вошла.

Она не спала — на ней было то же черное платье, волосы убраны, лицо спокойное. Она смотрела на вересковые холмы и, казалось, о чем-то глубоко задумалась.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — сказала Лиана, закрывая за собой дверь.

— Догадываюсь, — Ингрид не обернулась. — Твоя эльфийка сбежала? Предала? Рассказала все?

— Ты знала.

— Я предполагала. — Ингрид наконец повернулась. — Такие, как она, всегда предают. Потому что они слабые. А слабые ищут сильных, чтобы спрятаться за их спиной.

— Ты обещала ей земли.

— Я обещала много чего. — Ингрид усмехнулась. — Но ты же знаешь меня, дорогая. Я не привыкла выполнять обещания.

Лиана смотрела на нее, и в голове кипели мысли. Она ждала, что Ингрид будет отрицать, оправдываться, угрожать. Но та была спокойна. Слишком спокойна.