– Идет. Давай-ка спрячем лопаты в кустах. Все лучше, чем тащиться с ними.

Незадолго до полуночи оба явились к сухому дереву, уселись в тени и принялись ждать. Место было глухое и час поздний, недаром пользующийся худой славой. В шорохе листвы мальчикам чудились голоса духов, в гуще кустов таились призраки-банши, издалека доносился глухой лай собаки, и филин откликался на него зловещим уханьем.

Прошло немного времени, и Том с Геком, решив, что полночь уже наступила, отметили место, куда падала тень от кривого сука, и приступили к работе. Надежда снова ожила, а вместе с ней возросло и усердие. Яма становилась все глубже, но каждый раз, когда лопата наталкивалась на что-нибудь твердое, их ожидало только новое разочарование.

Наконец Том сказал:

– Напрасно стараемся, Гек. Опять не то.

– Ну как же не то? Тень-то падала ровно сюда.

– Не в ней дело.

– А в чем?

– Во времени. Было либо слишком поздно, либо слишком рано.

Гек выронил лопату и разинул рот.

– Так и есть, – наконец сказал он. – В этом-то вся беда. Эх, придется и эту яму бросить! И бог с ней – уж очень тут жутко. Привидения так и кишат. Я все время чувствую, что у меня за спиной кто-то стоит. Чувствовать чувствую, а оглянуться боюсь – а ну как и спереди тоже кто-нибудь есть и только того и дожидается! Мы как сюда пришли, так меня без передыху дрожь бьет…

– И не говори, Гек. Знаешь, когда деньги зарывают, сверху всегда мертвеца кладут, чтобы он их стерег.

– Господи помилуй!

– Ну да! Я сто раз такое слышал.

– Ох, не по нутру мне, что мы копаем в таком месте, где мертвецы! С ними, сам знаешь, шутки плохи.

– Да и мне это не нравится. А ну как сейчас из ямы высунется череп да и заговорит!

– Брось, Том! И без того жутко.

– Еще бы не жутко – прямо мороз по коже.

– Знаешь, давай лучше бросим это место и попробуем где-нибудь еще.

– Давай. Где ни копать, все лучше будет.

– А куда подадимся?

Том поразмыслил немного и сказал:

– В заброшенный дом, вот куда.

– Ну его к дьяволу, не люблю я домов, где нечисто. Это еще похуже любого мертвеца будет. Ну что мертвец – скажет что-нибудь, но ведь не станет же таскаться за тобой в саване и скрежетать зубами. Нет, мне такого не вытерпеть, Том.

– Тут ты прав. Зато привидения шляются только по ночам. А днем они нам копать не помешают.

– Допустим. А тебе известно, что мимо того дома ни днем ни ночью никто не ходит?

– Там кого-то убили, и хоть дело давнее, не любят ходить мимо этого дома. А так ничего особенного – вот разве только по ночам синие огоньки пляшут за окнами.

– Ну уж где синие огоньки, там и привидения рядом. Это ж яснее ясного. Кому они могут понадобиться, кроме привидений?

– Ну так ведь днем они все равно не показываются – чего ж бояться?

– Ладно, уговорил. Попробуем в старом доме, коли хочешь, но риск все-таки большой.

Они как раз спускались по склону холма. Внизу, посреди освещенной луной просторной долины, одиноко стоял дом с привидениями – без ограды, заросший бурьяном в рост человека, с обвалившейся трубой, черными глазницами окон и провалившейся крышей.

Мальчики долго смотрели на окна, выжидая, не появится ли в одном из них синий огонек, а потом, тихо переговариваясь, как того требовали время и место, свернули направо, чтобы обойти эту развалину стороной, и вернулись домой через заросли на противоположной стороне Кардиффской горы.

На следующий день мальчикам пришлось вернуться к сухому дереву, чтобы забрать мотыгу и лопату. Тому Сойеру не терпелось поскорей попасть в дом с привидениями, но Гек вдруг сказал:

– Слышь, Том, а какой у нас нынче день?

Том быстро прикинул и поднял на Гека перепуганные глаза:

– Ох ты! А мне-то и в голову не пришло!

– Мне тоже, а тут вдруг вспомнил, что сегодня пятница.

– Ну и дела! Вот могли бы вляпаться! Только представь – начать такое дело в пятницу!

– И очень просто! Наверняка бы вляпались. Может, и бывают счастливые дни, да только не пятница.

– Это всякий недоумок знает.

– Мало того что пятница, я и сон сегодня видел поганый – крысы снились.

– Да ты что?! Это уж точно к несчастью. Не дрались они?

– Кто?

– Да крысы эти твои.

– Нет.

– Ну тогда еще полбеды, Гек. Если не дерутся, то это просто не к добру. Надо все же ухо держать востро и остерегаться. Сегодня копать не станем, лучше поиграем во что-нибудь. Слыхал про Робина Гуда?

– Нет. Это еще кто такой?

– Ну как же! Самый знаменитый разбойник во всей Англии. Ох, и давал он им жару!

– Вот бы и мне так! А кого он грабил?

– Ну разных там королей, шерифов и епископов. А бедных никогда не трогал. Всегда с ними делился добычей по совести.

– Вот молодец!

– А то! Он был благородней всех на свете, Гек. Таких людей больше нет, так и знай. Он мог одной левой надавать кому угодно в Англии и за полторы мили попадал из тисового лука в десятицентовую монету.

– Что за тисовый лук?

– А кто его знает! Какой-то особенный. А если попадал не в середину, а в край монеты, то садился и начинал ругаться. Вот мы и будем играть в Робина Гуда – я тебя научу. Самая что ни на есть лучшая игра.

– Давай.

Весь день они играли в Робина Гуда, время от времени без всякого удовольствия поглядывая на старый дом и прикидывая, что будут там делать завтра. Когда же солнце стало клониться к западу, Том с Геком решили возвращаться домой и вскоре скрылись в лесу на Кардиффской горе.

В субботу, сразу после полудня, мальчики снова вернулись к сухому дереву. Они посидели среди куч вырытой ими земли, покуривая и болтая, а потом немного покопались в последней по счету яме – только потому, что, по словам Тома, бывали случаи, когда кладоискатели останавливались в каких-нибудь шести дюймах от сундука, а потом приходил случайный человек и, ткнув в яму лопатой, обнаруживал несметные сокровища. Но и тут им не повезло, поэтому, взвалив на плечи лопату и мотыгу, они покинули место раскопок в полной уверенности, что добросовестно проделали все, что полагается опытным искателям золота и брильянтов.

Они еще только приближались к старому дому, а мертвая тишина, стоявшая в округе словно густая жидкость, разлитая под палящим солнцем, уже казалась им странной и жуткой, а само это место – таким заброшенным и безлюдным, что они не сразу отважились войти внутрь. Пробравшись на цыпочках к пустому дверному проему двери, Том и Гек с опаской заглянули внутрь. Их взорам открылась заросшая сорняками комната без пола. Штукатурка давным-давно обвалилась со стен, камни очага раскатились, окна зияли пустотой – рамы были вырваны с корнем, а ступени лестницы наполовину сгнили. Повсюду болтались пыльные лохмотья паутины. С сильно бьющимся сердцем мальчики переступили порог, переговариваясь шепотом и ловя ухом малейший звук. Все их мускулы были до предела напряжены – на случай, если понадобится мгновенно отступить.

Но вскоре они немного освоились и почти перестали бояться. Дивясь собственной смелости, они с осторожным любопытством обследовали первый этаж. Потом им захотелось взглянуть, что творится наверху. Это было опаснее – отступить оттуда было не так просто, но они подзадоривали друг друга до тех пор, пока, побросав лопаты в угол, не начали вместе карабкаться по шаткой лестницу.

Наверху царило такое же запустение. В одном углу обнаружилась дверь в чулан, на первый взгляд весьма таинственный, однако и здесь их надежды не оправдались – там ничего не было, кроме древесной трухи, паутины и пыли. Тут они окончательно расхрабрились и уже собрались было спуститься на первый этаж и взяться за работу, как вдруг Том сделал круглые глаза и зашипел:

– Т-ш-ш!

– Ты чего это? – пролепетал Гек, бледнея на глазах.

– Т-ш!.. Вот оно!.. Слышишь?

– Ох да!.. Бежим скорее!

– Тихо! Не двигайся! Идут сюда…

Растянувшись на полу и глядя вниз в круглые дырки от сучков, мальчишки стали ждать, обмирая от страха.