Домой Том вернулся в полном расстройстве чувств и всю эту ночь видел страшные сны. На следующий день он с утра вертелся возле здания суда; его неудержимо тянуло войти внутрь, и только отчаянным усилием воли он сумел удержать себя от этого. Гек тоже был здесь, и ему хотелось того же. Они избегали смотреть друг на друга, и то один, то другой пытались уйти подальше от этого страшного места, но какая-то непреодолимая сила возвращала их обратно. Всякий раз, когда из здания суда выходил какой-нибудь зевака, Том навострял уши, но новости были одна другой хуже. Петля все крепче затягивалась вокруг шеи бедолаги Поттера. В конце второго дня процесса весь город только о том и говорил, что индеец Джо подтверждает свои показания и нечего сомневаться, что присяжные вынесут обвинительный приговор.

В этот день Том вернулся домой очень поздно, и ему пришлось лезть в спальню через окно. Он был взволнован до такой степени, что прошел не один час, прежде чем он уснул.

Наутро чуть ли не все горожане толпились перед зданием суда. Зал заседаний был набит до отказа. Ожидание затягивалось, и вот наконец один за другим вошли присяжные и заняли свои места, затем ввели измученного, смахивающего на привидение Поттера в кандалах и усадили так, чтобы все любопытные могли поглазеть на него. Индеец Джо, как всегда невозмутимый, также был хорошо виден публике. Когда все затихли, судья занял свое место и шериф объявил, что заседание продолжается. Адвокаты начали перешептываться и шелестеть своими бумагами, а в зале все замерли в ожидании.

Первым делом был вызван свидетель, который подтвердил, что в тот день, когда был обнаружен труп молодого доктора Робинсона, он видел, что Мэф Поттер умывался у ручья, а заметив свидетеля, тотчас пустился наутек. Задав свидетелю несколько незначительных вопросов, прокурор обратился к адвокату Мэфа:

– Теперь вы можете допросить свидетеля.

Обвиняемый поднял глаза и тут же опустил их, когда защитник сказал:

– У меня нет к нему вопросов.

Следующий свидетель показал, что складной нож был найден в непосредственной близости от тела убитого.

Прокурор повторил как заведенный:

– Можете допросить свидетеля!

– У меня нет вопросов, – снова сказал защитник Поттера.

Третий свидетель показал под присягой, что много раз видел этот нож в руках у Мэфа Поттера.

Защитник не выразил ни малейшего желания выяснять подробности. На лицах публики была написана досада. Неужели адвокат не приложит никаких усилий, чтобы смягчить участь своего подзащитного?

Еще несколько свидетелей подтвердили, что Поттер вел себя крайне подозрительно, когда его привели на место происшествия, но были также отпущены без перекрестного допроса.

Публика начала глухо роптать, выражая свое недоумение и разочарование, за что и получила предупреждение от судьи. Затем прокурор произнес:

– Основываясь на свидетельских показаниях, полученных под присягой и не вызывающих сомнений, нами установлено, что убийство доктора Робинсона совершено несчастным, который сейчас сидит на скамье подсудимых. Мы считаем его вину безусловно доказанной.

Из груди бедняги Мэфа вырвался глухой стон, он спрятал лицо в ладонях и принялся раскачиваться на скамье взад и вперед. В зале воцарилось тягостное молчание. Даже мужчины дрогнули, а женщины вытирали слезы жалости.

В эту минуту защитник поднялся с места и проговорил:

– Ваша честь, в начале судебных слушаний наша сторона стремилась доказать, что подзащитный совершил это ужасное преступление без всякого умысла, находясь в нетрезвом виде и под влиянием приступа белой горячки. Однако теперь мы не намерены ссылаться на эти обстоятельства. – Тут он обратился к служителю: – Прошу вызвать мистера Томаса Сойера!

На лицах присутствующих, не исключая и самого Мэфа Поттера, отразилось крайнее изумление. Все с любопытством воззрились на Тома, который в этот день находился в зале. Том встал и занял место на скамье для свидетелей, при этом вид у него был растерянный, а на самом деле он трясся от страха. Мальчика привели к присяге, и адвокат приступил к допросу.

– Томас Сойер, где вы находились в ночь с шестнадцатого на семнадцатое июня?

Том быстро взглянул на индейца Джо, и язык у него отнялся. Лицо индейца было неподвижным, словно высеченным из грубого камня. Ни единое чувство не отражалось на нем. Зал затаил дыхание, но Том не мог выговорить ни слова. Только через минуту-другую он собрался с силами и произнес так тихо, что первые ряды едва могли разобрать:

– На кладбище…

– Погромче, пожалуйста! Итак, вы были…

– На кладбище!

Презрительная ухмылка змеей скользнула по губам индейца Джо.

– Как далеко вы находились от могилы Уильямса?

– Близко, сэр.

– Нельзя ли погромче? Насколько близко?

– Примерно как от вас до меня.

– Вы прятались или стояли открыто?

– Да, я спрятался.

– Где?

– За тремя вязами, рядом с могилой.

Веки индейца Джо едва заметно дрогнули и опустились.

– Вы были там один?

– Нет, сэр. Мы пошли на кладбище вместе с…

– Погодите! Не трудитесь сейчас называть имя вашего спутника. Мы вызовем его, когда придет время. Вы что-нибудь принесли с собой?

Том заколебался, он явно был смущен.

– Говорите же, здесь нечего стесняться. Истина всегда заслуживает уважения. Что вы с собой принесли?

– Эту… гм… дохлую кошку.

В зале раздался смех, но судья осадил весельчаков.

– Мы представим суду скелет этой кошки, – заявил адвокат. – А теперь расскажите нам, мистер Сойер, все, что видели, не пропуская ни одной, даже самой незначительной подробности. И ничего не бойтесь.

И Том начал рассказывать. Поначалу он робел и запинался, но мало-помалу оживился, и его речь полилась совершенно свободно. Взгляды всех сидящих в зале теперь были устремлены на него, слушатели ловили каждое его слово, затаив дыхание, словно завороженные страшным рассказом. Волнение публики достигло предела, когда Том произнес:

– …а когда доктор хватил Мэфа Поттера могильной доской и тот упал, Джо взмахнул этим самым ножом и…

В ту же секунду раздался грохот – индеец с молниеносной быстротой бросился к окну, рванул раму, расшвырял тех, кто пытался его схватить, и через окно покинул здание суда.

Итак, Том снова ходил в героях – на зависть ровесникам и в утешение старшим. Его имя было увековечено даже на страницах прессы: городская газетенка всячески превозносила его на протяжении недели. Некоторые даже высказывали предположение, что он станет президентом страны, если до того не угодит на виселицу.

Переменчивые в своих пристрастиях и легковерные обыватели, как это обычно и бывает, теперь носились с Мэфом Поттером как с писаной торбой и расточали ему похвалы и ласки так же обильно, как прежде – хулу и проклятия.

Дни Тома проходили в радости, зато по ночам он потел и трясся от страха. Индеец Джо заполнил собой все его сны и глядел оттуда на мальчика мрачно и угрожающе. С наступлением темноты Тома невозможно было выманить на улицу ни за какие коврижки.

Несчастный Гек, которому и спрятаться-то было негде, тоже едва дышал с перепугу, потому что вечером накануне заседания суда Том рассказал всю историю от начала до конца адвокату, и теперь Гек смертельно боялся, как бы не открылось его участие в деле – и это несмотря на то, что побег индейца Джо избавил его от необходимости выступить свидетелем в суде. Адвокат обещал держать все в тайне, но разве в наши дни кому-нибудь можно верить? После того как истерзанная совесть привела Тома к защитнику Мэфа Поттера и заставила его нарушить самую мрачную и нерушимую клятву, вера Гека в человечество здорово пошатнулась.

Так оно и пошло: выслушивая чуть ли не каждый день благодарные речи Мэфа Поттера, Том радовался, что открыл правду, а с наступлением ночи жестоко раскаивался, что не сумел удержать язык на привязи. С одной стороны, Том боялся, что индейца Джо никогда не поймают, а с другой – что поймают. Одно он знал твердо: только тогда он сможет вздохнуть свободно, когда этот человек умрет – неважно как – и он своими глазами увидит его труп.