Окончательно выбившись из сил, они возвращались на берег, падали плашмя на сухой, раскаленный, как сковородка на огне, песок и зарывались в него, а потом опять мчались к воде. В какой-то момент им пришло в голову, что их собственная кожа вполне может сойти за телесного цвета цирковые трико. Тотчас на песке был начерчен большой круг, обозначавший арену, и устроено цирковое представление, – разумеется, с тремя клоунами, так как каждый претендовал на эту почетную должность.

Когда им наскучило кривляться и отмачивать всякие штуки, они достали шарики и играли в них до тех пор, пока и эта забава не надоела. Джо с Геком опять полезли в воду, а Том отказался, так как обнаружил, что, снимая на ходу штаны, потерял высушенную трещотку с хвоста гремучей змеи, которую всегда носил привязанной шнурком к ноге. Этот амулет обладал многими чудодейственными свойствами, и Том подивился, как это его до сих пор не схватила в воде судорога. Купаться он не решался до тех пор, пока не отыскал трещотку, а к этому времени Джо с Геком уже наплавались досыта и разлеглись на песке.

Мало-помалу мальчишки разбрелись в разные стороны. Настроение у них испортилось, и то один то другой с тоской поглядывал за широкую гладь реки – туда, где дремал в солнечном мареве маленький городок. Том обнаружил, что выводит большим пальцем ноги на песке имя Бекки, спохватился и стер написанное, кляня себя за слабость и малодушие. Но соблазн оказался сильнее, и он снова написал то же самое, сердито расшвырял песок ногой и отправился собирать своих пиратов.

Оказалось, что Джо за это время совсем пал духом и расшевелить его на новые затеи нет никакой возможности. Он так затосковал по дому, что в глазах у него стояли слезы. Гек тоже что-то скис. Да и у Тома на сердце скребли кошки, но он ни за что не желал этого показывать. В запасе у него имелся один секрет, о котором он до поры до времени предпочитал помалкивать, но теперь он понял, что, если так пойдет и дальше, придется открыть этим нытикам свою тайну. Наконец Том, стараясь, чтобы его голос звучал как обычно, проговорил:

– А похоже, парни, что на этом острове и до нас с вами бывали пираты. И наверняка где-нибудь здесь зарыт клад. Что, если нам посчастливится откопать гнилой сундук, набитый золотом и серебром?

Однако это предложение не вызвало особого воодушевления у членов шайки. Том пустил в ход еще кое-какие соблазны, имевшиеся под рукой, но все было впустую. Джо сидел мрачнее тучи, ковыряя палкой песок. Наконец он сказал:

– А не завязать ли нам с этим делом, ребята? Что-то меня домой тянет. Скучища здесь смертная.

– Брось, Джо, – сказал Том. – Это пройдет. Ты подумай только, какая здесь рыбалка!

– Да опротивела мне эта рыба. Я домой хочу.

– А купанье? Где ты такое найдешь?

– На кой оно мне? Что за интерес купаться, когда никто не запрещает? Нет, я считаю, пора мне возвращаться.

– Ну и катись, сопляк! Захотелось за матушкину юбку подержаться?

– Ну и захотелось! И тебе бы захотелось, если б она у тебя была. И вовсе я не сопляк, ничуть не сопливее тебя! – Джо даже засопел, готовый пустить слезу.

– Ладно, Гек, отпустим этого плаксу домой к матушке. Давно, видать, розгами тебя не отхаживали. Гляньте-ка на этого младенца – он без мамочки ни шагу! Пусть проваливает! А ты, Гек? Нравится тебе тут?

Гек врастяжку произнес «да-а-а», но в голосе его не было ни малейшего энтузиазма.

– Я с тобой и разговаривать больше не стану, – сказал Джо, поднимаясь на ноги. – И все тут. – Угрюмо насупившись, он отошел в сторону и начал одеваться.

– Подумаешь! – Том хмыкнул. – Переживем. Беги домой, пусть тебя там поднимут на смех. Нечего сказать, хорош пират! Вот мы с Геком из другого теста. Верно, Гек? А кое у кого для этих дел кишка тонка.

Однако и ему вдруг стало не по себе. Джо одевался с самым решительным видом. Вдобавок и Гек пристально следил за сборами Джо, храня зловещее молчание. Запахло мятежом. Минутой позже Джо, не обронив ни слова на прощание, двинулся вброд к иллинойскому берегу. Сердце у Тома заныло, и он взглянул на Гека. Кровавая Рука отвел глаза, а потом смущенно пробормотал:

– Знаешь, что-то и меня тянет домой, Том. Тут все одно и то же, а теперь, без Джо, будет еще хуже. Давай и мы вернемся.

– Нет! Можешь идти, можете все катиться к дьяволу, если угодно. Я остаюсь – и на этом точка.

– Тогда, Том, я, наверно, пошел.

– Иди! Кто тебя держит?

Гек начал собирать разбросанные по песку лохмотья. Покончив со сборами, он сказал:

– Том, лучше бы нам вернуться всем вместе. Ты малость подумай. Мы тебя подождем на том берегу.

– Ждите хоть до второго пришествия!

Гек понуро поплелся прочь, а Том стоял и глядел ему вслед, чувствуя сильнейшее искушение плюнуть на пиратскую гордость и податься домой вместе с ними. У него еще теплилась слабая надежда, что они передумают и вернутся, но Джо и присоединившийся к нему Гек продолжали брести по мелководью протоки.

Одиночество навалилось на Тома, словно могильная плита. Еще мгновение – и гордость его была сломлена, он бросился бежать за приятелями, отчаянно вопя:

– Погодите! Послушайте, что я вам скажу!

Те сразу же остановились и обернулись, выжидая. Еще на бегу Том открыл им свою тайну, а они слушали, хмурясь и переминаясь с ноги на ногу, пока не сообразили, в чем соль, а когда до них окончательно дошло, стали с восторгом орать, что это здорово, и, если б он сразу сказал, они бы и не подумали куда-то там уходить.

Том наскоро придумал что-то в свое оправдание. На самом деле он боялся, что даже тайна не удержит их надолго, потому и приберегал ее на самый крайний случай.

Они вернулись на остров в совершенно другом расположении духа и снова принялись за игры, то и дело возвращаясь в разговорах к удивительной выдумке Тома и восхищаясь его изобретательностью. После обеда, состоявшего из черепашьей яичницы и рыбы, Том заявил, что теперь, пожалуй, самое время поучиться курить, а Джо поддержал его, сказав, что ему давно не терпится отведать этого зелья. Гек в два счета соорудил им трубки и набил их табаком. До этого момента оба новообращаемых не курили ничего, кроме сухих виноградных листьев, от которых только щипало язык да слезились глаза.

Они развалились в тени и начали попыхивать трубками – поначалу с осторожностью и оглядкой. Дым оказался неприятным на вкус и драл горло, но Том тут же заявил:

– Да это же проще простого! Когда б я знал, что это так легко, я бы уже давно выучился.

– Ну, – подтвердил Джо. – Ничего такого особенного.

– Я сколько раз видел, как другие курят. Эх, думал я, и мне бы тоже! – сказал Том. – Только я не знал, выйдет ли.

– И я то же самое. Сколько раз я тебе это говорил, – верно, Гек? Вот Гек скажет, говорил я или нет.

– Ну да, раз, наверно, тыщу, – подтвердил Гек.

– И я тоже, – сказал Том. – Один раз возле бойни. Помнишь, Гек? С нами еще были Боб Таннер, Джо Миллер и Джеф Тэтчер.

– Ну да, – отозвался Гек. – Это было в тот самый день, когда я потерял белый шарик. Или не в тот, а накануне.

– А что я тебе говорил! – воскликнул Том. – Вот и Гек помнит.

– Знаете, я, наверно, целый день мог бы курить, – задумчиво произнес Джо. – Нисколько не мутит.

– И меня тоже, – сказал Том. – Ни капли. А вот Джеф Тэтчер точно не смог бы.

– Джеф! Да он от пары затяжек слетит с копыт. Пусть попробует хотя бы разок. Куда ему!

– Ясное дело. И Джо Миллеру тоже. Хотел бы я поглядеть, как он с этим справится!

– Да уж! – веско сказал Джо. – Этот Миллер слабак! Его от одной затяжки в бараний рог свернет.

– Как пить дать! А хотелось бы мне, чтобы ребята нас видели сейчас.

– И мне бы тоже.

– Вот что, Джо, мы пока никому ничего говорить не станем, а при случае, когда они все соберутся, я подойду к тебе и скажу как бы между прочим: «Джо, ты трубку захватил? Что-то покурить захотелось». А ты ответишь так, будто это само собой разумеется: «Ну да, старая всегда со мной, и запасная тоже имеется, только табачок неважнецкий». А я на это: «Ничего, лишь бы покрепче был». Тут ты достаешь обе трубки, и мы с тобой закуриваем как ни в чем не бывало – то-то они вытаращат глаза!