Сена откатила уровень и дала схему простого привода с защитой. Здесь я снова разобрался: прошёл по цепи от питания до нагрузки и показал, почему по одному сигналу нельзя отличить заклинивание от отказа датчика.

— Даррен разбирал с тобой такие приводы? — спросила Сена.

— Такие — нет.

— Похожие?

— Я видел приводы.

Она закрыла текущий набор и выбрала следующий сама.

После часа мне стало трудно сидеть.

Сначала затекла левая нога. Я поджал её под себя. Потом заболела спина. Я слез со стула, постоял, снова залез. Ещё через десять минут организм сообщил, что взрослый инженер может сколько угодно спорить с образовательной системой, но в туалет он всё равно пойдёт тогда, когда надо пятилетнему телу.

Сена остановила оценку без комментариев.

Когда я вернулся, на моём месте лежало яблоко.

— Это обязательно?

— Нет. Но если не съешь сейчас, скоро начнёшь ошибаться от голода, а я потом буду разбираться, где у тебя знания, а где пустой живот.

Аргумент был нормальный.

Я ел, пока она работала с девочкой за соседним столом. Та никак не могла объяснить, почему в её модели вода уходила через один канал быстрее другого. Сена не сказала ответ. Попросила переставить два элемента и снова посмотреть.

Я доел яблоко и успел заскучать.

Потом Сена вернулась к моим результатам.

— Общую программу по возрасту оставим. Математику, естественные науки и технику поведём отдельно.

Она повернула ко мне экран. Местная история, экология Веспера, первая помощь, общественные правила, языковой блок, физическая подготовка, безопасность в агросистемах. Несколько названий я вообще видел впервые.

— Это всё по возрасту и по мере допуска. А здесь можешь идти быстрее.

Она сохранила результаты и открыла список направлений.

— Один блок сейчас. Потом практика с группой.

Вычислительные основы, механические системы, материалы, тепло и потоки, электротехника, биология, местная экология…

Я не дочитал.

— Тепло и материалы. Если можно вместе.

— Можно. Там общий вводный блок.

Сена открыла его и ушла к подросткам за перегородкой, где кто-то уже звал её второй раз.

Я остался один перед столом.

Наконец-то.

Первые полчаса были почти приятными.

Тепловой баланс, теплоёмкость, стационарный и переходный режим, теплопроводность через слой, конвекция. Термины местами отличались, единицы тоже, но под ними оставалась знакомая физика. Я читал условие, находил знакомую величину и решал.

На задаче с двухконтурным обменником я впервые за день по-настоящему расслабился.

Схема была учебная, но такие аппараты Артём знал не по картинкам. Я видел, как они текут по сварному шву, как забиваются, как после очередной «небольшой» замены материала внезапно уплывает режим. Система спросила, что произойдёт при уменьшении расхода холодного контура. Я ответил слишком подробно.

Пришлось ещё раз, короче.

Дальше начались материалы.

Обычные вещи пролетели быстро: теплопроводность металлов и керамик, неоднородные среды, контактные сопротивления, ориентация структуры. Анизотропия тоже была знакома. Дерево проводит тепло вдоль и поперёк волокон по-разному; кристаллы — вдоль разных осей.

Я ждал, что дальше просто усложнят расчёт.

Вместо этого стол открыл небольшую нишу и выдвинул плоскую пластинку размером с мою ладонь.

Серая, матовая, с двумя тонкими контактами по краям.

На поверхности появилась тепловая карта. Центр нагрелся от встроенного источника, тепло разошлось почти равномерно.

Потом система изменила управляющий режим.

Круглое пятно вытянулось вправо и влево.

Я наклонился ближе.

Ещё одно переключение — и вытянутая область медленно повернулась. Теперь тепло уходило в основном по диагонали.

Я перестал читать пояснение и запустил демонстрацию сначала.

Источник тот же. Геометрия та же. Контакты на месте. На экране рядом отображался тензор эффективной теплопроводности; его компоненты менялись вместе с управляющим состоянием материала.

Так.

Я увеличил схему образца.

Первая версия была очевидной: внутри сеть каналов или микроструктура с переключаемой геометрией. Открыл разрез.

Ничего похожего.

Вторая — фазовый переход. Это уже могло сильно менять свойства, особенно у составного материала. Я нашёл график температуры и диапазон управляющего воздействия.

Тоже мимо. Направление менялось при почти постоянной температуре образца.

Активный перенос? Встроенные термоэлектрические элементы? Микронасосы?

Нет. В описании отдельно показывались энергия управления и сам перенос тепла. Материал не гнал тепло против градиента. Он менял то, насколько легко оно распространялось в разных направлениях.

Это я понимал.

Почему он мог так делать — нет.

Я открыл теоретическое пояснение.

Первые две строки ещё читались. Дальше начались слова, которые по отдельности что-то напоминали, а вместе не собирались в знакомую модель. Управляемое доменное состояние. Связанная решёточная мода. Перестройка транспортного спектра. Потом появилось уравнение с величинами, смысла которых я пока не знал.

Я вернулся к демонстрации.

Повернул направление теплопереноса ещё раз.

Потом ещё.

Мозг сам начал подсовывать применения: распределение тепла внутри корпуса, защита горячих зон, переключение теплового пути без насосов и клапанов. На Земле ради части этого строили отдельные системы из каналов, приводов и автоматики.

Здесь кусок материала просто менял направление переноса.

Я увеличил разрез до предела, как будто от масштаба там могла появиться понятная шестерёнка.

Не появилась.

— Нужна помощь?

Я не заметил, как вернулась Сена. Она стояла рядом с коробкой тонких трубок под мышкой.