— Я не прошу начать группу раньше. Мне нужна оценка.

Она стряхнула воду с рук, вытерла их о полотенце и повесила его обратно.

— Каэл, я понимаю. Но если в центре сейчас занимаются старшие, никто не обязан бросать их и проверять тебя только потому, что ты добрался до края программы раньше срока.

С этим я спорить не мог.

Я слез со стула.

— Тогда можно узнать, когда у наставника есть свободное время. Сегодня.

Иса согласилась написать в центр, и я уже позвал Весту, когда она подняла палец.

— Стой.

Она указала на мою кружку.

— Сначала допей. Потом я сама напишу.

Я посмотрел на молоко с тонкой плёнкой сверху.

— Оно холодное.

— Так ты его сорок минут не пил.

— Я занимался.

— Я тоже заметила.

Она поставила кружку на тёплую площадку у стены и вернулась к раковине.

Я открыл старый раздел и минут десять честно пытался повторить то, что уже прошёл. На третьем чтении одного и того же абзаца закрыл его.

В учебный центр мы пришли через два дня.

Я бы дошёл сам. Иса всё равно пошла со мной, потому что у неё по дороге было дело в конторе и потому что «дошёл бы сам» для пятилетнего ребёнка ещё не означало «можешь сам решать, куда уходить на полдня».

Центр стоял за площадью, между клиникой и старым складским корпусом. Я бывал рядом много раз, но внутрь заходил только однажды — забрать Нел, когда её мать задержалась у Исы. Тогда мне запомнились главным образом лестница с очень широкими ступенями и гул голосов.

Теперь гул никуда не делся.

Рядов парт не было. Большое помещение делили низкие перегородки. В одной зоне трое подростков спорили над разобранным механизмом. Дальше женщина лет тридцати показывала двум детям карту реки прямо на столешнице. У стены кто-то бегал по размеченным на полу кругам под счёт. За прозрачной перегородкой стояли верстаки, ящики с инструментом и несколько небольших учебных установок.

Совсем маленьких детей было немного.

Тоф нашёлся раньше, чем я успел его искать. Он сидел на полу у стены, вытянув ноги, и пытался поставить один деревянный брусок на другой торцом. Рядом лежал ещё десяток. Нел сидела на низкой скамье и читала что-то с маленького экрана, иногда поглядывая на башню.

Тоф увидел меня, поднял руку и тут же снёс локтем всю конструкцию.

— Смотри, почти было.

— Видел.

— Не видел. Ты только пришёл.

— Я видел, как упало.

Он подумал, принял это и начал собирать бруски заново.

Мы знали друг друга столько, сколько я помнил себя Каэлом. В маленьком посёлке это происходило без специального решения: встречались на улице, у соседей, на площади, пару раз ездили к реке со взрослыми. Тоф мог прибежать к нам за Дарреном, Нел — принести Исе банку или записку.

Если взрослые ставили нас рядом, я не возражал. Сам их компанию обычно не искал. После разговора с Дарреном о насосе или часа с Вестой мне редко хотелось всерьёз обсуждать, кто дальше плюнет косточкой. Хотя жук под камнем, который однажды притворился мёртвым, был вполне приличной темой.

К нам подошла наставница.

Её звали Сена. Я видел её в посёлке, но разговаривал до этого два раза, оба — по несколько фраз. Она была невысокая, с очень короткими светлыми волосами и пятном синей краски на запястье, которое, судя по всему, появилось не сегодня.

Иса поздоровалась и объяснила, зачем мы пришли: домашняя программа остановилась на обязательной очной оценке, а ждать общей группы мне не хочется.

Сена посмотрела на меня.

— Тебе не хочется или маме?

— Мне.

— Хорошо.

Она повернулась обратно к Исе и минуту обсуждала с ней время, обед и то, во сколько меня забрать. Я стоял рядом. Моё мнение уже учли; остальное относилось к тому, кто потом будет искать меня по посёлку.

Иса ушла.

Сена не повела меня сразу за стол. Сначала ей пришлось разнять двух старших мальчишек у шкафа с инструментом. Один взял чужой измеритель, второй доказывал, что «он всё равно лежал». Сена забрала прибор у обоих, первого отправила заканчивать работу, второму велела найти владельца и спросить, можно ли брать.

Вернувшись, она на ходу пыталась вытереть синее пятно с руки влажной салфеткой. Пятно только размазалось.

— Пойдём. Посмотрим, где ты сейчас.

Стол для оценки стоял в тихом углу у окна. Сена придвинула мне сиденье, подождала, пока оно само опустится под мой рост, и села сбоку.

— Если чего-то не знаешь, так и говори. Если знаешь ответ, но не можешь объяснить — тоже. И не угадывай.

— Я не люблю угадывать.

Сена глянула на меня ещё раз, но ничего не сказала.

Первые задания были детскими: сложение, сравнение величин, закономерности, простые дроби на картинках. Я отвечал, система поднимала уровень, картинки исчезли, пошли числа, уравнения, геометрия.

На одном задании я остановился из-за незнакомого знака между выражениями.

— Это что?

Сена объяснила одним предложением. Я сопоставил обозначение с привычным смыслом и пошёл дальше.

Пару раз она останавливала тест и просила объяснить решение вслух. Один раз дала готовое неправильное решение и спросила, где ошибка.

Я нашёл две.

— Одной достаточно, — сказала она.

— Там две.

— Уже вижу.

Она что-то отметила у себя.

Механика пошла примерно так же: рычаги, моменты, передачи, давление, потоки. Названия местами были чужими, принципы — нет.

Граница нашлась на электричестве.

Основы Артём знал: цепи, мощность, сопротивление, защита, двигатели, датчики. На производстве невозможно двенадцать лет работать рядом с оборудованием и каждый раз звать электрика, чтобы он объяснил, что такое падение напряжения.

Но электриком он не был.

Две задачи я сделал, третью — после подсказки, в четвёртой честно сказал, что не знаю принятого здесь способа расчёта.