— Я про то, что он дёргается.

Я посмотрел внимательнее.

Показание действительно гуляло на пару десятых, тогда как остальные менялись плавно.

— Контакт?

Нел потрогала крепление датчика. Оно сидело плотно.

Тоф тоже полез рукой.

— Не трогай, — сказал я.

Он убрал руку, но наклонился и посмотрел снизу.

— Там пузырь застрял.

В прозрачной части корпуса у датчика действительно держался маленький пузырёк. При каждом изменении расхода он смещался и возвращался.

Я постучал ногтем по трубке. Пузырёк не вышел.

Тоф приподнял весь участок на пару сантиметров, не разъединяя контур. Пузырь ушёл вверх и исчез в резервуаре.

Показание успокоилось.

— Вот, — сказал он и снова занялся своим соединителем.

Я ничего не ответил. Только дождался режима и попросил Нел записать три температуры.

Нел отказалась записывать: экран был у меня, а я в ответ показал на регулятор расхода, который держал.

Тоф вызвался записывать. Нел сразу напомнила, как вчера он перепутал две цифры; Тоф начал доказывать, что они были одинаковыми, и получил от неё короткое «не были».

Я отдал ему экран.

— Записывай. Нел проверит.

Они оба посмотрели на меня так, будто я придумал что-то подозрительное, но спор прекратился.

Мы сменили расход три раза. На втором режиме Тоф действительно записал две цифры не туда; Нел молча переставила их местами, и он не возражал. На третьем Нел сама забыла нажать сохранение, пока поправляла датчик. Тоф заметил первым. Я повторил режим.

Через двадцать минут у нас был нормальный график и рабочий контур.

Сена подошла, проверила сборку руками и посмотрела журнал.

— Тоф. Почему здесь разница меньше?

Он нахмурился, посмотрел на трубки.

— Вода быстрее идёт.

Сена перевела взгляд на Нел.

— И?

Нел начала объяснять, запнулась на слове «кусок» и замолчала.

Я открыл рот.

Сена подняла ладонь.

— Тебя потом.

Пришлось ждать.

Ещё два вопроса она задала им без меня. Потом спросила меня про расход и мощность, выслушала ответ, отметила работу и ушла к следующему верстаку.

Тоф сразу начал разбирать контур.

— Подожди, сначала питание.

— Уже выключено.

Я посмотрел.

Действительно выключено.

Нел снимала датчики и складывала их в коробку. Один положила не в ту ячейку, заметила, переставила. Потом посмотрела на меня.

Нел спросила, буду ли я ещё приходить сюда.

— Наверное.

Она кивнула и больше ничего не спрашивала.

Тоф вытянул из насоса последнюю трубку и сообщил, что завтра они делают маленький мост, который потом специально ломают.

— Зачем?

— Чтобы сломался.

Судя по его лицу, назначение было очевидным.

Мы отнесли коробки на место втроём. Тоф нёс насос, Нел — датчики, мне достался резервуар.

На выходе они свернули к площади: собирались искать чью-то потерянную перчатку возле склада. Я пошёл домой.

Через десять шагов Тоф окликнул меня:

— Каэл! Если увидишь красную — позови!

Я махнул рукой и пошёл дальше.

Иса вечером спросила, как прошло.

Я сидел на кухне с открытым терминалом.

— Нормально.

— Очень содержательно.

— Мне открыли дальше.

— Это я уже вижу.

На экране висела новая траектория. Старые разделы никуда не исчезли, но рядом появились ветки, которых утром ещё не было.

Иса поставила передо мной тарелку и не стала читать через плечо.

— До еды или после?

Я закрыл экран.

— После.

Даррен вернулся, когда я уже доедал. От него пахло холодом и металлической пылью. Он выслушал половину рассказа про учебный контур, на словах про короткий соединитель спросил, какой там был диаметр, потом ушёл мыть руки.

Про серую пластинку я ему пока ничего не сказал. Для нормального объяснения мне самому ещё не хватало слов.

Тоф постучал не в дверь, а в окно.

Я как раз сидел за столом и пытался понять, зачем в учебном блоке по структуре твёрдых сред сначала понадобилось почти двадцать страниц про колебания решётки, если до интересовавшего меня материала оставалось ещё неизвестно сколько таких же страниц.

Стук повторился.

Я поднял голову.

За стеклом торчала макушка Тофа. Потом он подпрыгнул, и появилось всё лицо — мокрое, довольное и испачканное чем-то тёмным по щеке.

Он помахал рукой.

Я закрыл учебный блок.

— Куда? — спросила Иса из соседней комнаты.

Я ещё ничего не сказал.

— С Тофом.

— Я вижу. Куда?

За окном Тоф снова подпрыгнул и беззвучно произнёс что-то длинное.

— Сейчас узнаю.

Иса вышла в коридор, на ходу собирая волосы. На ней была рабочая рубашка, одна манжета застёгнута, вторая нет. Сегодня она собиралась к Ларе через две улицы и уже два раза говорила, что выйдет пять минут назад.

Я открыл дверь.

— Там вода пошла, — сказал Тоф.

— Где?

— За теплицами.

— И?

Он посмотрел на меня так, будто дальше всё было очевидно.

— Мы колесо поставили.

— Какое колесо?

— Маленькое.

Иса опёрлась плечом о косяк.

— Река?

— Нет, — быстро сказал Тоф. — Канавка.

— Какая канавка?

— За третьей теплицей.

Иса знала её. Я тоже. Неглубокий отводной канал шёл вдоль задней стороны агрозоны и большую часть времени был почти сухим. После сильного дождя по нему уходила вода с дорожек и крыш.

Ночью лило часа три.

— На большую реку не ходить, — сказала Иса. — За ограждение агрозоны не выходить. Если вода выше колена — вообще не лезть.

— Она по щиколотку, — сказал Тоф.

— У тебя или у Каэла?

Тоф посмотрел на мои ноги.

— У меня.

— Значит, Каэлу будет выше.

Я уже тянул ботинки.