Хальвдан, облаченный в легкую кольчугу, в бессильной ярости ударил кулаком по дубовым перилам, оставив на них глубокую вмятину.

— Клянусь всеми демонами, да что ж это за паскудство! — взревел исландец, потрясая секирой в сторону рифа. — Была бы тут живая плоть, я бы прорубил дорогу! Была бы тут деревянная стена, мы бы разнесли ее в щепки! А как, скажи на милость, воевать с морским дном⁈

— С дном воевать не надобно, мясоруб. Его надобно чуток перепланировать! — раздался за спиной берсерка жизнерадостный, истеричный вопль.

Мастер Готье, перепачканный в селитре и смоле по самые брови, выскочил на палубу, аки черт из табакерки. Фламандец тащил за собой тяжеленный дубовый бочонок, густо обмазанный воском и дегтем. Из верхней части бочонка торчала длинная, пропитанная специальным составом трубка.

Инженер подбежал к Криду, сияя от гордости.

— Мой капитан! Я ждал сего мига всю экспедицию! — захлебываясь от восторга, выпалил Готье, хлопая ладонью по дегтярному боку бочонка. — Обычные ядра от кораллов отскочат, токмо рыб насмешим. Но сия «крошка» — дело иное! Подводная пороховая мина! Внутри три пуда чистейшего кордита, герметично запечатанного!

Предводитель Республики холодным, оценивающим взором осмотрел изобретение.

— И как ты намерен доставить сие под воду, не замочив фитиль? — сухо вопросил северянин.

— Трубка! Она начинена медленногорящим составом, коий не гаснет даже в воде, ибо сам выделяет воздух для горения! — фламандец запрыгал на месте от нетерпения. — Хальвдан, бери своих самых крепких головорезов! Грузите мины на баркасы! Подходите к рифу сколь возможно близко, сбрасывайте бочонки прямо на кораллы, поджигайте трубки и гребите обратно так, словно за вами сам Люцифер гонится!

Берсерк, осознав, что ему предстоит не просто рубить, а взрывать само море, радостно загоготал.

— Вот это по-нашему! — прорычал здоровяк, сгребая сразу два пудовых бочонка под мышки. — А ну, шевелитесь, ленивые каракатицы! Понесли гостинцы Нептуну!

Спустя полчаса десяток шлюпок, битком набитых смертоносным грузом, осторожно приблизился к бурлящей границе рифа. Под прикрытием метких выстрелов драгун, отгонявших кружащих в пене исполинских акул, пираты швыряли тяжелые мины прямо в хищные коралловые челюсти. Запалы с шипением задымились, испуская густой белый дым, и шлюпки спешно бросились наутек.

Готье, взобравшись на фальшборт флагмана, зажал уши и зажмурился.

— Сейчас рванет! — истошно провизжал инженер.

Океан содрогнулся.

Глухой, утробный толчок ударил по днищам кораблей, едва не сбив матросов с ног. А в следующее мгновение линия Великого Барьерного рифа взорвалась. Гигантские, ослепительно белые столбы воды вперемешку с кусками раздробленных кораллов, водорослями и оглушенной рыбой взмыли в небеса на добрую сотню футов. Воздух наполнился густым запахом серы и соленой пыли. Серия последовательных подводных взрывов вспорола каменную плоть морского дна с безжалостностью стального скальпеля.

Когда вода, бурлящая аки кипяток в котле, начала медленно оседать, взорам команды Либерталии предстало поистине рукотворное чудо.

В непроходимой стене рифов днесь зиял широкий, ровный фарватер. Океанский капкан был разорван в клочья математическим гением фламандского инженера.

— Путь свободен, мой капитан, — мелодично произнес Сильвио, изящно смахивая коралловую пыль с плеча своего камзола.

Виктор Крид выпрямился. В синих очах вожака отражался прорубленный сквозь клыки океана пролив, за коим, в дымке горизонта, уже проступали очертания новой земли.

— Поднять паруса. Полный вперед, — ледяным тоном скомандовал завоеватель. — Мы входим во врата Призрачного материка.

Тяжелые фрегаты, скрипя снастями, двинулись сквозь искусственный пролом. Бурлящая, мутная вода расступалась пред коваными килями Пиратской Империи. Вскоре рифы остались за кормой, и перед армадой открылась бескрайняя, выжженная нещадным солнцем панорама.

Исполинские берега, покрытые кроваво-красным песком и редким, уродливо искривленным кустарником, взирали на пришельцев с первобытным равнодушием. Сей континент веками дремал в абсолютной изоляции, не зная ни лязга стали, ни грохота орудий. Но днесь его покой был нарушен навсегда. Стальной Левиафан пробил брешь в мироздании и пришел, дабы забрать эту землю себе. До последнего камня.

Тяжелые дубовые кили десантных баркасов с глухим, зловещим шорохом вспороли берег Призрачного материка. Песок здесь был иного, пугающего толка — густо-багровый, словно пропитанный запекшейся кровью великанов, он скрипел под коваными сапогами легионеров, взметаясь мелкими, едкими вихрями.

Зной обрушился на захватчиков не влажным, удушающим саваном мадагаскарских джунглей, а сухим, безжалостным дыханием раскаленной кузнечной печи. С неба, выцветшего до белесой синевы, лился поистине испепеляющий свет.

Виктор Крид первым ступил на неведомую твердь. Владыка Левиафана, облаченный в свой неизменный черный колет, казался отлитым из того же металла, что и пушки его нефов. Северянин медленно зачерпнул латной рукавицей горсть красного праха и пропустил его сквозь пальцы, взирая на простирающуюся пред ним чуждую, сюрреалистичную равнину, поросшую кривыми, низкорослыми деревьями с серебристой листвой.

— Ни замков. Ни дорог. Токмо первобытная, нетронутая пустота, — негромко изрек завоеватель, и его глас потонул в сухом шелесте ветра.

— И слава Создателю, что здесь никого нет! — простонал Торстейн, тяжело переваливаясь через борт шлюпки. Казначей намотал на лицо шелковый платок, дабы спастись от пыли. — У меня в глотке пересохло так, словно я песка нажрался! Молю, скажите мне, что сия адская печь хотя бы необитаема!

Словно в ответ на стенания счетовода, природа нового мира решила наглядно продемонстрировать свой крутой нрав.

Отряд легковооруженных разведчиков, посланных генералом Клиффордом к виднеющемуся неподалеку мутному устью реки дабы набрать пресной воды, внезапно с воплями брызнул в разные стороны. Из вязкой, серой жижи прибрежного ила, разинув исполинскую, усеянную кривыми желтыми клыками пасть, метнулось чудовище, коего старый свет еще не видывал.

Гигантский, покрытый бугристой костяной броней гребнистый крокодил размером с добрый баркас, перебирая короткими лапами с пугающей для такой туши скоростью, настиг одного из ратников. Звук захлопнувшихся челюстей напомнил удар кузнечного молота о наковальню. Несчастный матрос даже не успел вскрикнуть, как был утянут под мутную воду, оставив на поверхности лишь багровое пятно.

Ряды пиратов дрогнули, но тут вперед, оглашая раскаленный воздух диким, восторженным ревом, вырвался Хальвдан.

Исландец днесь окончательно отринул всякую броню, оставшись в одних льняных штанах. Его исполинское, бугринящееся мышцами тело блестело от пота.

— Расступись, сухопутные крысы! — жизнерадостно пробасил рулевой, перехватывая древко своей чудовищной секиры. — Я уж мнил, мы с тоски тут подохнем! А Нептун, хвала ему, послал нам ящерицу-переростка!

Крокодил, почуяв новую добычу, стремительно вынырнул из ила, намереваясь одним броском перекусить наглеца пополам. Хальвдан не стал уворачиваться. Берсерк с размаху вогнал окованное железом топорище прямо в распахнутую пасть рептилии, распирая ее челюсти. Чудовище зашипело, яростно мотая головой и тщетно пытаясь сомкнуть зубы на древке.

— Ишь ты, силища какая! — восторженно крякнул здоровяк, упираясь сапогами в скользкую грязь и удерживая тварь голыми руками. Дождавшись, покуда крокодил на миг замрет, исландец резко выхватил из-за пояса тяжелый абордажный тесак и по самую рукоять вонзил его прямо в желтый, злобный глаз чудовища.

Тварь забилась в предсмертных конвульсиях, окатив Хальвдана фонтаном мутной жижи, и наконец затихла.

Берсерк победоносно вытащил свое оружие, отряхиваясь аки дворовый пес.

— Видали⁈ — радостно заорал он, обращаясь к опешившим легионерам. — Вот это я понимаю, достойная дичь! Не то что те голоногие дикари с трубками! Тут, братцы, шкуру просто так не снимешь!