На причале, словно наседка над золотыми яйцами, суетился Торстейн. Квартирмейстер отчаянно орал на грузчиков, размахивая своей неизменной пухлой книгой.

— Сухари — в сухой трюм, безмозглые вы камбалы! Если хоть одна бочка с солониной протечет на пороховые запасы — я вас самих на куски порублю и заряжу вместо картечи! Левее бери, кретины, это же запасные тетивы для арбалетов, они влаги боятся!

— Как успехи, счетовод? — бесшумные шаги капитана заставили бывшего послушника вздрогнуть и вытянуться в струну.

— Всё по списку, шкипер! — Торстейн судорожно сглотнул, прижимая амбарную книгу к груди. — Провизии на полтора месяца. Пороха — двадцать пудов, укрыт в промасленных шкурах. Арбалетных болтов наковано столько, что можно замостить ими дорогу до самого Рима. Три сотни тяжелой пехоты и стрелков уже распределены по коггам. Мы сожрали почти все запасы острова, вождь. На складах гуляет ветер.

— Остров получит свое сторицей, — ледяной взгляд скользнул по суровым, закованным в черные бригантины бойцам, которые организованными, молчаливыми шеренгами поднимались по сходням. Никакой базарной толчеи, мата и пьяных драк за лучшее место на палубе. Дисциплина, вбитая кнутом и чужой кровью на плацу, работала безупречно.

Тяжелый сапог опустился на промерзшие доски флагмана. Воздух гудел от напряжения, густо пах дегтем, мокрой шерстью и надвигающейся экспансией. Стая голодных, вооруженных до зубов и вышколенных волков изготовилась к прыжку. Это был уже не пиратский сброд. Это был экспедиционный корпус Либерталии.

— Поднимай якоря, Хальвдан! — слова хлестнули над заливом, как выстрел из бомбарды. — Пусть бабы на берегу молятся своим богам, если им так хочется. А мы идем забирать Зеленый остров!

Ветер яростно взвыл, подхватывая огромное черное полотнище на грот-мачте «Левиафана». Корабли, надсадно скрипя новыми шпангоутами, тяжело оторвались от базальтовых берегов кузницы, ложась на южный курс. Тень над Ирландией начала стремительно сгущаться.

Свинцовые воды залива у побережья Манстера лениво перекатывали обломки просмоленных досок и пустые бочонки. Гордость местного купечества, пузатый неф, попытавшийся проскользнуть под покровом утреннего тумана в открытое море, теперь догорал на отмели. Хватило одного предупредительного выстрела из тяжелой португальской бомбарды «Левиафана», чтобы каменное ядро разнесло руль непокорного торговца в щепки, заставив экипаж в панике бросаться за борт.

Устье реки было наглухо перекрыто. Три легких когга Черного Флота, маневрируя под косыми парусами, словно хищные косатки, отрезали городу Маккарти выход к океану. Капкан захлопнулся с оглушительным, лязгающим звуком.

На палубе черного флагмана, облокотившись на фальшборт, Торстейн с довольным видом вычеркивал углем строки в своей книге.

— Три нефа за два дня, шкипер! — бывший послушник радостно потер озябшие руки. — И это мы еще даже на берег не высадились! Эти ирландские олухи сами везут нам овечью шерсть, соленую рыбу и серебро прямо в трюмы. Торговля встала намертво. Еще неделя, и они там в своем деревянном городишке начнут жрать собственных собак!

— Ждать неделю мы не будем, счетовод, — раздался за его спиной густой, рокочущий смешок Хальвдана. Здоровяк с наслаждением вгонял точильный камень в широкое лезвие своей алебарды. Искры так и сыпались на мокрые доски. — Собаки жесткие и жилистые, пусть лорды сами их грызут. У меня у самого кишки марш играют, так хочется размяться! Земля близко, чую запах торфа и чужого страха.

Ледяной взгляд вожака оторвался от линии берега, где за деревянным частоколом тревожно гудел растревоженный город.

— Твоя алебарда сегодня напьется, Хальвдан, — спокойно произнес капитан. — Маккарти стянул к пляжу своих кернов. Видишь желтые рубахи на холме? Они думают, что мы — обычная ватага диких северян, пришедшая за их свиньями и бабами. Они ждут, что мы с криками бросимся на них толпой, увязая в гальке.

— Ох, и сюрприз же ждет этих голожопых плясунов! — заржал рулевой, любовно поглаживая древко. — Мы им такую кадриль устроим, что их святой Патрик в гробу перевернется!

— Шлюпки на воду, — ровный, лишенный эмоций приказ мгновенно стер улыбки с лиц и запустил отлаженный механизм. — Арбалетчикам держать строй до последнего. Запрещаю использовать зажигательные болты. Мне нужны целые склады и доки, а не куча дымящегося пепла. Тот, кто спалит портовый кран или верфь, будет сам зубами таскать бревна.

Спуск на воду прошел с пугающей, механической тишиной. Никаких боевых кличей, никаких ударов мечами о щиты. Лишь мерный скрип уключин да плеск тяжелых весел. Тридцать длинных баркасов, доверху набитых закованными в черные бригантины бойцами, устремились к широкому галечному пляжу.

Как только кили шлюпок с мерзким хрустом врезались в прибрежные камни, морская пехота Либерталии хлынула в воду. Волна едва доставала до колен, когда первый ряд тяжелых дубовых щитов со щелчком сомкнулся, образуя сплошную деревянную стену. Вторая шеренга деловито ощетинилась длинными ясеневыми древками алебард, чьи крючья и лезвия хищно блеснули в тусклом свете пробивающегося солнца.

С холма, отделяющего пляж от портового городка, раздался пронзительный, дикий вой. Ирландские керны, размахивая короткими спартами и дротиками, хлынули вниз пестрой, неорганизованной лавиной. Триста разъяренных горцев, уверенных в своей ярости и подавляющем численном превосходстве.

Предводитель Черного Флота стоял в центре фаланги, возвышаясь над строем. Ни шлема, ни щита. Только трофейный клинок в руке и ледяное, расчетливое спокойствие в глазах.

— Держать линию! — скомандовал он, не повышая голоса, но его слова передались по рядам мгновенно.

Горцы неслись по гальке, спотыкаясь, бранясь и вопя проклятия. В пятидесяти шагах от фаланги они дружно метнули дротики. Десятки легких копий со стуком обрушились на строй северян. Большинство просто отскочило от обитых железом щитов, парочка застряла в толстом дубе, не причинив вреда. Лишь один итальянский наемник глухо вскрикнул, когда острие чудом нашло брешь над его плечом, но товарищи тут же сомкнули ряд, не дав стене рухнуть.

— Арбалеты! — рявкнул Хальвдан, перекрывая шум прибоя.

Из-за спин щитоносцев синхронно поднялись десятки стальных дуг. Короткий, сухой треск тетивы прозвучал как единый хлопок гигантского бича.

Тяжелые граненые болты врезались в плотную толпу бегущих ирландцев. Дистанция была смехотворной. Снаряды прошивали желтые льняные рубахи и тела насквозь, валя горцев десятками. На гальке мгновенно выросла стена из бьющихся в агонии, хрипящих тел. Атака захлебнулась кровью, керны в ужасе спотыкались о собственных мертвецов.

Но задние ряды, подгоняемые криками своих вождей, напирали, выталкивая передовых прямо на ощетинившуюся сталь Либерталии.

— Коли!

Фаланга сделала шаг вперед. Длинные алебарды вырвались из-за щитов, как жала гигантских ос. Широкие лезвия с чавкающим звуком вспарывали незащищенные животы, тяжелые крючья подсекали ноги, валя ирландцев в кровавую пену прибоя. Это была не битва. Это была методичная, индустриальная бойня, отработанная на базальтовых плацах до автоматизма.

Местные дикари пытались рубить щиты своими топориками, но в ответ получали лишь безжалостный удар стального шипа в лицо. Хальвдан, находясь на правом фланге, орудовал своей алебардой с маниакальным восторгом, разрубая хлипкие кожаные куртки вместе с ребрами, обильно орошая гальку горячей красной юшкой.

— Давай, рыжие! Подходи по одному! — весело ревел рулевой, стряхивая с лезвия чьи-то кишки. — Кто еще хочет попробовать исландской стали⁈

Ирландцы дрогнули. Животный ужас перед этим неумолимым, закованным в черное сукно и железо монолитом оказался сильнее племенной гордости. Бросая оружие и истошно вопя, остатки гарнизона развернулись и бросились наутек к спасительным деревянным воротам городка.

— Шаг строем! Не ломать линию! — холодный голос капитана тут же остудил пыл тех морпехов, кто попытался было выскочить из фаланги для преследования. — Дайте им бежать. Пусть несут свой страх в город.