Тяжелая пехота, хрустя сапогами по костям и брошенному оружию, неумолимо двинулась вверх по склону. Портовые ворота оказались распахнуты настежь — бегущая стража даже не успела их запереть.

Улицы встретили захватчиков звенящей пустотой. Ремесленники, рыбаки и торговцы в ужасе забаррикадировались в своих домах, ожидая начала пожаров, грабежей и насилия. Но Черный Флот не спешил вести себя как типичная пиратская орда.

Повинуясь коротким жестам командиров, отряды деловито рассыпались по ключевым точкам. Десяток арбалетчиков взял под контроль портовые краны. Еще полсотни бойцов оцепили каменные склады с провизией и шерстью, выставив охрану.

Предводитель Либерталии неспешно шагал по центральной улице, брезгливо переступая через лужи грязи. Его ледяной взгляд хозяйски скользил по добротным деревянным домам, просторным докам и крепким мачтам купеческих судов, запертых в гавани.

Рядом, тяжело дыша и вытирая окровавленное лицо рукавом, вышагивал Хальвдан.

— Ни одной искры, Хальвдан, — не поворачивая головы, произнес капитан, останавливаясь у входа в самую большую таверну. — Передай всем десятникам. Того, кто начнет мародерствовать без приказа, я лично повешу на портовом кране.

— Обижаешь, вождь, — хохотнул северянин, закидывая алебарду на плечо. — Мы свои уроки усвоили. На кой ляд нам жечь эту красоту? Тут отличные доски, полно рыбы, а в подвалах наверняка спрятано пиво. Это теперь наше. А кто же в здравом уме гадит в собственном доме?

— Иди к замку лорда Маккарти, — уголки губ капитана дрогнули в жесткой усмешке. — Окружите его, но на штурм не идти. Дичь загнана в клетку. Пора предложить местному корольку сделку, от которой он не посмеет отказаться. Железный прибой сделал свое дело, теперь в ход пойдут слова. И поверь, они сломают этого дикаря быстрее любой бомбарды.

Деревянный чертог лорда Маккарти, обнесенный высоким земляным валом и глубоким рвом, выглядел внушительно лишь для соседних кланов. Для морской пехоты Либерталии, ощетинившейся тяжелыми португальскими бомбардами и арбалетами, эта крепость была не более чем кучей растопки.

Двор перед запертыми воротами зала был плотно оцеплен закованными в черные бригантины бойцами. Никто не пытался лезть на стены или метать факелы. Осаждающие просто ждали, монолитные и безмолвные, как сама смерть.

Тяжелые створки со скрипом приоткрылись, впуская внутрь лишь троих: предводителя Черного Флота, рулевого с окровавленной алебардой на плече и неизменного Торстейна, сжимающего под мышкой свою амбарную книгу.

Внутри просторного, прокопченного торфяным дымом зала царил полумрак и удушливое напряжение. Вдоль стен, нервно переминаясь с ноги на ногу, жались уцелевшие гвардейцы-галлогласы. В центре, на резном дубовом кресле, восседал сам владыка Манстера. Лорд Маккарти оказался немолодым, жилистым мужчиной с густой седой бородой и глазами загнанного в угол волка. Его пальцы до побелевших костяшек вцепились в подлокотники.

Капитан неспешно прошел к центру зала, не обращая ни малейшего внимания на выставленные в его сторону лезвия секир. Его сапоги оставляли на усыпанном тростником полу грязные, кровавые следы.

— Ты пришел перерезать мне глотку в моем собственном доме, северный демон? — голос ирландца слегка дрогнул, но он попытался сохранить жалкие остатки гордости. — Мой клан отомстит. Каждая травинка на этой земле будет пить вашу кровь!

— Если бы мне нужна была твоя глотка, Маккарти, моя пехота уже играла бы твоей головой в кости на площади, — холодный, лишенный эмоций тон мгновенно сбил пафос местного владыки. Взгляд синих осколков льда равнодушно скользнул по жалкому убранству зала. — Я здесь не для того, чтобы умножать трупы. Я здесь, чтобы вести дела.

Хальвдан, стоящий за левым плечом вожака, угрожающе рыкнул и демонстративно крутанул алебарду, заставив пару ближайших гвардейцев вздрогнуть и отступить.

— Дела? — лорд нервно сглотнул, неверяще глядя на незваных гостей. — Вы потопили мой корабль, перебили половину гарнизона на пляже, а теперь говорите о делах?

— Я потопил одно старое корыто, чтобы преподать тебе урок вежливости, — предводитель Либерталии сделал еще один шаг, нависая над креслом ирландца. — И я сохранил твои склады, твои верфи и твой город целыми. Потому что отныне это мой порт. А ты — мой должник.

Маккарти побагровел от ярости, подавшись вперед.

— Твой порт⁈ По какому праву…

— По праву стали, которая сейчас держит тебя за горло, — отрезал капитан. Тонкие губы растянулись в жесткой, расчетливой усмешке. — Но я могу предложить тебе сделку. Я знаю всё о твоих проблемах, Маккарти. Я знаю, что твоя казна пуста. Знаю, что клан О’Брайенов отжал у тебя северные пастбища и перехватывает торговые когги. Вы грызетесь, как слепые щенки из-за обглоданной кости.

В глазах ирландского лорда мелькнуло неподдельное изумление. Откуда этот жестокий северянин в волчьей шкуре знает о его застарелой кровной вражде?

— О’Брайены — бесчестные псы, — сквозь зубы процедил Маккарти, инстинктивно хватаясь за рукоять кинжала на поясе. Одно лишь упоминание врагов заставило его забыть о недавней резне. — Они убили моего брата в прошлом году.

— И ты ничего не смог с этим сделать, потому что у тебя нет ни людей, ни железа, — капитан ударил в самую больную точку, безжалостно проворачивая нож в ране чужого самолюбия. — Мой флот раздавит их. Мои арбалетчики прошьют их хваленую стражу насквозь, а португальские бомбарды разнесут их частоколы в щепки. Я принесу тебе головы всех вождей клана О’Брайенов на серебряном блюде. Твои люди пройдут по их землям и заберут всё, что пожелают. Ты станешь единственным, полноправным королем Манстера.

Зал погрузился в звенящую тишину. Предложение было настолько дерзким и дьявольски соблазнительным, что лорд на мгновение забыл, как дышать.

— А что взамен? — хрипло спросил Маккарти, щурясь. В его голове уже заработали шестеренки местечковых интриг. Он решил, что сможет использовать этих отлично вооруженных наемников как слепое орудие, а потом, когда враг будет повержен, избавиться от них.

Крид прекрасно читал эти наивные мысли на лице дикаря, но его это лишь позабавило.

— Взамен этот город, доки и река переходят под прямой контроль Черного Флота, — ледяной голос забивал гвозди в крышку гроба ирландской независимости. — Ты будешь править землями, но платить налог мне. Зерном, лесом, мясом и серебром. Мои корабли будут стоять в твоей гавани, мои люди будут ходить по твоим улицам. Ты сохранишь свой титул, свои застолья и свои земли, но хозяином здесь буду я. Соглашайся, и завтра мы выступим на север. Откажешься — и к вечеру О’Брайенам даже не с кем будет враждовать.

Выбор между гордой смертью в луже собственной крови и властью, пусть и купленной ценой подчинения, для уставшего от нищеты лорда был очевиден. Маккарти медленно поднялся с кресла и, скрипя зубами, склонил голову. Кукловод успешно накинул нити на свою первую марионетку.

К полудню городская площадь неузнаваемо преобразилась. Страх местных жителей перед захватчиками стремительно сменялся жадным любопытством. Слух о том, что жестокие чужеземцы не собираются никого жечь, а вместо этого заключили союз с лордом против ненавистных О’Брайенов, разлетелся по улицам быстрее чумы.

Торстейн, восседая за массивным дубовым столом, вытащенным прямо из таверны, деловито раскладывал на сукне серебряные португальские монеты. Рядом громоздилась стопка свежего пергамента. Хальвдан, опираясь на алебарду, поигрывал тугим кошелем.

— Подходи, не толпись! — надрывался квартирмейстер, стуча пером по столу. — Кто хочет поквитаться с соседями и получить за это полновесное серебро⁈ Либерталии нужны крепкие руки и злое сердце!

К столу робко потянулись первые добровольцы. В основном это были младшие сыновья, которым не досталось наследства, беглые преступники, обозленные на весь свет крестьяне и керны, желающие сменить драные рубахи на звонкую монету.

Молодой, рыжеволосый ирландец со злым, колючим взглядом и старым шрамом на шее шагнул вперед, сжимая в руках ржавый тесак.