В этот момент массивная дубовая дверь конторы распахнулась, впустив порыв ледяного сквозняка. На пороге возник Виктор Крид. Взор его был тяжел и непреклонен.

— Докладывайте, — отчеканил владыка, проходя к столу.

Торстейн мгновенно подскочил, вытянувшись во фрунт.

— Доки функционируют, вождь! Первые три батареи мастера Готье установлены и пристреляны. Казармы возведены, гарнизон размещен. Провианта и селитры хватит на два года беспрерывной осады, даже коли мыши пожрут половину! — отрапортовал казначей, сияя аки свежеотчеканенный талер.

— А что твои купцы, ловец душ? — капитан перевел взгляд на итальянца.

— Смиренны, аки агнцы, господин, — елейным гласом отозвался Сильвио, отвесив легкий поклон. — Бывшие хозяева Висбю уразумели свое новое место. Они уже разослали голубей своим партнерам в Любеке и Ревеле, извещая о новых «таможенных правилах».

Завоеватель подошел к огромной карте Балтики, растянутой на стене. Его закованный в сталь перст лег на Готланд, коий теперь изящно зачеркивал красные линии старых торговых путей.

— Ледяной бастион готов, — негромко, но веско изрек предводитель Либерталии. — Мы вонзили кол прямо в сердце ганзейской паутины. Остров перекован в сталь. Теперь пришло время заставить сию сталь работать.

Крид развернулся к своим сподвижникам, и в его синих очах вспыхнул огонь абсолютного, всепоглощающего прагматизма.

— Пора навести суету в этом затхлом болоте. Пусть Клиффорд выводит быстроходные эскадры из гавани. Начиная с завтрашнего рассвета, Балтика закрывается. Ни одно судно не смеет пересечь сии воды без уплаты Черной десятины. Кто не поднимет наш флаг — пойдет на корм рыбам. Левиафан жаждет дани.

Непотопляемый драккар Пиратской Республики изготовился к бою. Висбю, чьи некогда гостеприимные берега днесь ощетинились чугунными клыками и высоченными редутами, превратился в мрачную цитадель индустриального безумия. Механизм был отлажен, жерла пушек очищены от смазки, а Черный Флот выходил на охоту, дабы накинуть железную удавку на горло всего континентального Севера.

Густой, молочно-белый туман, вечный спутник осенней Балтики, тяжелым саваном стлался над свинцовыми водами. Пузатый ганзейский неф «Морской вепрь», доверху груженный отборным шведским железом, бочонками с дегтем и драгоценной пушниной, тяжело переваливался на волнах, держа курс на Любек.

Шкипер Юрген, седобородый морской волк, чье лицо задубело от соли и ветров, нервно вглядывался в непроглядную мглу. Слухи о падении Висбю и чудовищных чужеземцах на черных кораблях уже расползлись по всем северным портам, сея панику средь купеческих гильдий. Но алчность, коя всегда была верной спутницей ганзейцев, гнала капитана вперед: железо днесь взлетело в цене втрое, и сбыть такой груз означало обеспечить своих внуков до конца их дней.

— Брехня всё это, — глухо бормотал Юрген, кутаясь в промасленный плащ. — Остров взять — не поле перейти. Наверняка пираты просто разграбили предместья да убрались восвояси. Не верю я в сказки про железных демонов.

Словно в ответ на его слова, туман впереди внезапно вспучился и разошелся в стороны. Из серой пелены, абсолютно бесшумно, аки призраки мертвецов, вынырнули три стремительных, хищных силуэта. Когги Либерталии, оснащенные косыми парусами, играючи резали волну, идя почти против ветра — невиданное для неповоротливых торговых нефов колдовство.

Над мачтами перехватчиков зловеще полоскались черные стяги с изображением оскалившегося Левиафана.

— Пресвятая Дева… — истошно выдохнул дозорный на мачте «Вепря», роняя подзорную трубу. — Чужаки! Прямо по курсу! Они берут нас в клещи!

— Право руля! Поднять все паруса! — истошно завопил Юрген, срывая голос. — Жмите, сукины дети, коли жить охота!

Но убегать от волчьей стаи Республики было затеей столь же безнадежной, как пытаться затушить пожар плевками. Быстроходные эскадры генерала Клиффорда, сбросив балласт тяжелой брони и оставив лишь легкие пушки, днесь безраздельно властвовали на этих водах.

Передовой когг пиратов, грациозно заложив вираж, развернулся к купеческому судну бортом. Из квадратного порта на нижней палубе с сухим, хлестким рыком высунулось рыло португальской бомбарды. Грохнул выстрел. Ядро со свистом пронеслось в жалком ярде над головой поседевшего от ужаса Юргена и вдребезги разнесло грот-мачту «Вепря». Исполинское дерево со скрипом рухнуло, увлекая за собой путаницу снастей и погребая под парусиной дюжину матросов. Ганзейский неф мгновенно превратился в беспомощную, искалеченную колоду.

Спустя считанные минуты борта кораблей со скрипом сошлись. Абордажные кошки намертво впились в перила. На палубу купца, громыхая сталью, посыпались морские пехотинцы, вооруженные короткими палашами и взведенными арбалетами.

Впереди всех, сияя хищной улыбкой и поигрывая своей пудовой секирой, шагал Хальвдан. Исландец, коему наскучило сидеть в отстроенных казармах Готланда, напросился в патруль ради толики кровавого веселья.

— Доброго утречка, почтенные барыги! — жизнерадостно проревел рулевой, с хрустом вонзая лезвие секиры в палубу прямо у ног трясущегося шкипера. — Куда путь держим? Никак на ярмарку спешите?

Юрген рухнул на колени, судорожно сжимая в руках кошель с личными сбережениями.

— П-пощадите, милостивые государи! — заикаясь, взмолился старик. — Берите груз! Всё берите, токмо души наши грешные не губите! Дома детки малые плачут!

Хальвдан разочарованно сплюнул, опираясь на древко.

— Тьфу ты, опять тоска зеленая! Никакого гонора! — проворчал берсерк, почесывая бороду. — Хоть бы для приличия ножик кто достал, а то резать вас, покорных, всё равно что свиней в хлеву — ни чести, ни радости.

Из-за спины гиганта вынырнул один из интендантов Торстейна, облаченный в аккуратный суконный колет. Счетовод деловито развернул пергамент.

— Поднимайтесь, шкипер. Мы не грабители, а официальные мытари Пиратской Республики, — сухо, лишенным эмоций тоном изрек интендант. — Ваш неф был перехвачен в суверенных водах Либерталии без уплаты пошлины. Посему, согласно закону капитана Крида, вы облагаетесь Черной десятиной. Ровно половина вашего груза — железо и деготь — днесь конфискуется в пользу казны.

Юрген недоверчиво захлопал глазами, не веря собственным ушам.

— П-половина? И… вы нас отпустите? Жизнь сохраните? — пролепетал шкипер, робко поднимаясь с колен.

— Коли не станете дурить — пойдете дальше своим курсом, — подтвердил интендант, делая пометки пером. — Более того, мы выдадим вам охранную грамоту. С ней ни один корабль Республики вас боле не тронет на всем пути до Любека. Мы алчем вашей прибыли, а не ваших жизней. Готландской таможне мертвецы налогов не платят.

Ганзейцы, ошарашенные до глубины души сим деловым, математическим подходом, сами бросились помогать пиратам перегружать тюки на их когги. Черная десятина работала безотказно. Страх перед пушками Либерталии был столь велик, что купцы почитали за счастье отдать половину состояния, лишь бы сохранить вторую половину и собственные головы.

Тем часом на самом Готланде, в перестроенной ратуше Висбю, вершилась бухгалтерия мирового масштаба.

Торстейн, восседая за огромным дубовым столом, напоминал раздобревшего паука в центре золотой паутины. Со всех концов Балтики в гавань денно и нощно стягивались патрульные эскадры, выгружая в бездонные подвалы Республики реки конфискованного добра.

Двери конторы не закрывались ни на миг. Перед казначеем, покорно переминаясь с ноги на ногу, выстроилась очередь из самых влиятельных купцов Ревеля, Данцига и Риги. Те из них, кто уразумел новые правила игры, днесь самолично прибывали на остров, дабы добровольно уплатить пошлину и получить заветную охранную грамоту из рук бывших пиратов.

— Следующий! — рявкнул бывший послушник, сдвигая на край стола увесистую горку серебряных слитков. — Кто таков? С чем пожаловал?

К столу робко приблизился тучный шведский купец, кланяясь чуть ли не в пояс.