Квартирмейстер завороженно смотрел на карту. Идеи простых набегов, с которыми он вырос в Исландии, сейчас казались бессмысленной детской возней в грязи. Этот человек, стоящий рядом с ним, мыслил масштабами империй. Он не просто хотел украсть золото, он хотел выпотрошить целую страну, используя жадность ее собственных правителей.

— Значит, мы пустим их же кровь их же руками, — пробормотал Торстейн, невольно проводя мозолистой рукой по своему засаленному воротнику. — Дьявольский расчет.

— Прагматичный, Торстейн. Прагматичный, — поправил его вожак, откладывая перо и потирая уставшую переносицу. — Кровь северян слишком ценна, чтобы проливать ее в стычках с дикарями в болотах. Пусть ирландцы сами вырежут друг друга нашим железом. А мы заберем трофеи. Но прежде чем захлопнуть капкан, нужно убедиться, что пьяный аббат не соврал о глубинах. Отправляй людей на дальний рейд. Мне нужны наши шпионы на их рынках.

Свечи затрещали, роняя горячие капли воска на дубовые доски. Чернила на пергаменте медленно подсыхали, намертво скрепляя смертный приговор, вынесенный Зеленому острову в холодной, продуваемой ветрами Исландии. Угроза обрела математическую форму.

Грязные, пропахшие рыбой и тухлой капустой воды гавани неторопливо лизали пузатые борта старого торгового нефа. На его мачте лениво трепыхался выцветший флаг вольного ганзейского порта — отличная ширма для тех, кто пришел красть чужие секреты.

Худощавый, проворный итальянец Сильвио, еще год назад резавший кошельки в переулках Неаполя, а ныне — доверенный разведчик Черного Флота, деловито перегнулся через фальшборт. В его руках быстро скользила неприметная пеньковая веревка с тяжелым свинцовым лотом на конце.

— Три сажени с четвертью, — едва слышно пробормотал бывший вор, быстро вытягивая мокрую снасть и перебирая пальцами завязанные на ней узелки. — Во время отлива здесь будет мелковато даже для наших новых коггов. Запиши, Свен. Мель по левому борту от старой часовни.

Сидящий на палубе угрюмый исландец, старательно изображающий туповатого матроса, кивнул и коряво нацарапал умыкнутым у Торстейна куском угля новые каракули на куске бересты. Операция шла по плану.

Ирландия встретила «мирных торговцев» моросящим дождем и жадностью портовых чиновников. Сильвио, наряженный в добротное, хоть и побитое солью сукно, весь день ломал комедию. Он подобострастно кланялся местному мытарю, расхваливая качество северной шерсти и моржовой кости, втихую суя тому в рукав тусклые монеты. Подкуп работал безотказно. Пока чиновник щупал меха, зоркие глаза лазутчика цепко сканировали берег. Высота деревянного частокола. Количество бойниц. Расположение складов с провизией.

Но самые ценные тайны, как известно, хранятся не в портовых книгах, а на дне пивных кружек.

Вечером таверна Манстера гудела, словно растревоженный осиный рой. Воздух здесь можно было резать кинжалом — так густо он был замешан на торфяном дыме, запахе мокрой псины, пролитого пива и немытых тел.

Сильвио по-хозяйски раскинулся за грубым столом, щедро швыряя на залитые элем доски медные кругляши. Вокруг разведчиков плотным кольцом сгрудились бойцы местного лорда Маккарти. Босоногие, патлатые керны в длинных желтых рубахах и парочка угрюмых, тяжеловооруженных галлогласов с двуручными секирами за спиной. Выпивка за чужой счет быстро стирала границы между диковатыми хозяевами и заезжими барыгами.

— Пейте, парни, пейте! — ослепительно улыбался итальянец, подливая мутную брагу в подставленные кубки. — У нас на севере от такого пойла слепнут, а вам хоть бы хны! Луженые глотки! Слыхал я, англичане в Дублине только разбавленное винцо хлещут, как девицы на выданье!

— Англичане — трусливые псы! — радостно рыкнул рыжебородый керн, хлопнув Сильвио по плечу так, что тот едва не подавился. — Они прячутся за своими каменными стенами! Сунулись бы они в наши болота — мы бы их кишками дубы обмотали!

— Да куда им! — поддакнул шпион, восхищенно всплеснув руками. — С такими-то богатырями! Только вот… — бывший наемник нарочито огляделся, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Смотрю я на вашу гавань и диву даюсь. Залив богатый, корабли ходят, а крепость-то… деревянная. Пара искр — и полыхнет, как сухая солома. Неужто лорд Маккарти не боится, что соседи ночью нагрянут? У тех же О’Брайенов, болтают бабы на базаре, людей поболе будет.

Галлоглас, до этого мрачно цедивший эль, презрительно сплюнул на усыпанный опилками пол.

— О’Брайены — падальщики. У них людей много, да жрать им нечего. А наш частокол только с виду гнилой, — громила ткнул толстым пальцем в сторону заляпанного грязью окна. — За холмом у нас три сотни кернов стоит. И ров выкопан такой, что конный в доспехах сразу шею свернет. Пусть только сунутся, ублюдки. Наш лорд хоть и скуп на серебро, но секиры нам точить разрешает исправно.

— Три сотни… — задумчиво протянул итальянец, делая восхищенное лицо, а сам мысленно проставляя новую, жирную отметку на невидимой карте в голове. — Мощь! С такой армией и самим королями стать недолго. А что же, арбалеты у вас имеются? Или, упаси господь, эти новые пороховые бомбарды, о которых купцы на юге судачат?

— Порох? — заржал рыжий керн, утирая пену с усов. — Бесовская игрушка! От нее грохота много, а толку ноль, только руки своим же отрывает. Мы по старинке работаем. Дротики да секиры. Ближний бой, глаза в глаза!

Сильвио растянул губы в еще более широкой улыбке, поднимая свою кружку. Отсутствие тяжелых дальнобойных арбалетов и пушек у местного гарнизона было лучшей новостью за весь вечер. Тяжелая пехота Черного Флота пройдет сквозь этих отважных, но легковооруженных дикарей, как раскаленный нож сквозь масло.

— За старые добрые секиры! — звонко провозгласил разведчик, чокаясь с ирландцами. — Пусть они всегда будут острыми!

До глубокой ночи «торговцы» поили местную стражу, впитывая, словно губка, пьяные бахвальства, жалобы на скупость лорда и сплетни о расстановке сил. К рассвету, когда половина гарнизона мирно храпела прямо под столами, волки в овечьих шкурах незаметно покинули таверну.

Спустя пару часов старый неф, скрипя натянутыми снастями, уже выходил из устья реки, направляясь обратно в холодные, свинцовые объятия севера. Трюмы были пусты, но капитанская каюта везла груз куда более ценный, чем все пушные запасы мира. Идеально выверенные глубины, точная численность гарнизона и слабые места обороны. Ирландия, сама того не ведая, только что продала ключи от своих ворот за пару бочонков кислого эля. Вся нужная информация была собрана, и теперь базальтовые верфи должны были выковать из нее оружие победы.

Холодный ветер гнал по черному базальтовому плацу мелкую ледяную крупу, больно секущую по изможденным лицам. Здесь, в стороне от дымящих кузен и остовов новых коггов, выковывалось самое страшное оружие Черного Флота. Не из сосны и португальского чугуна, а из плоти, крови и вбитой намертво, железной дисциплины. Часть побережья Исландии превратилась в безжалостный тренировочный лагерь.

Крид стоял на небольшом каменистом возвышении, скрестив руки на груди. Ветер яростно трепал полы его плаща, но взгляд синих осколков льда оставался неподвижным и расчетливым. Перед ним в стылой грязи тяжело дышали почти три сотни человек. Отборное, первосортное мясо. Самые широкие плечи, самые свирепые нравы, вырванные из рядов абордажников, беглых каторжников и даже бывших пленных шотландцев, решивших, что проливать кровь врага приятнее, чем таскать камни.

— Строй! — дурным, сорванным голосом рявкнул Хальвдан, вышагивая перед неровной шеренгой. В руках рулевого, ныне исполняющего роль главного надсмотрщика, зловеще свистел толстый сыромятный ремень. — Сомкнуть щиты, ублюдки! Вы не на ярмарке девок за подолы щупаете! Края внахлест!

Бывшие пираты, привыкшие к хаотичной корабельной резне один на один, неуклюже попытались сдвинуть тяжелые, окованные железом дубовые щиты-капли. Получилось криво. Худощавый итальянец в центре строя замешкался, оставив брешь в ширину ладони.