Я в который раз просматривал оставшиеся активы Гильермо дэ Мачадо и всё больше убеждался, что привычными способами туда уже не подлезть. После первого разгрома его хозяйство сильно изменилось. Всё слабое либо успели продать, либо закрыли, либо обложили такими гарантиями, что любой новый удар сначала придётся пробивать через несколько уровней защиты. Долги у него оставались, обязательства тоже, Мария даже подготовила по ним отдельную таблицу, но суммы были смешными. Если выкупить часть требований и одновременно надавить на кредиторов, Гильермо потеряет ещё немного денег, возможно, продаст один объект, сократит штат, но бизнес это уже не разрушит.

А разрушить хотелось.

Времени на длинную игру больше не оставалось. Пока конфликт держался в рамках гостиниц, банков, инвесторов и газет, можно было месяцами аккуратно затягивать петлю, дожидаясь, пока очередной отель начнёт приносить убытки, а следующий кредитор занервничает. Теперь всё изменилось. После истории в море Гильермо окончательно показал, что способен вылезти за пределы деловой войны, и отвечать ему снижением загрузки гостиниц было уже поздно.

Я отодвинул бумаги, закурил и попытался посмотреть на него не как на владельца остатков империи, а как на мужчину. Хотя мужчиной Гильермо считался, конечно, в довольно узком кругу и преимущественно по первичным половым признакам.

В таком кругу вообще любят подобное, мужские половые признаки, правда чужие. Но с матушкой природой не поспоришь. Родились они мужчинами, хоть тщательно и пытаются разрушить этот образ.

Тем не менее даже у него должны были существовать вещи, за которые человек держится сильнее всего. Обычно это работа, семья и женщина. С первым я почти разобрался, Ева ушла сама, а сына, если совсем честно, я забрал руками Тайрона. Получалось, что по основным опорам я уже прошёлся, но вместо того чтобы сломаться, Гильермо только стал опаснее.

Он ещё обязательно сделает какую-нибудь глупость, в этом я почти не сомневался. Только ждать, пока он сам выберет следующую цель, было бы плохой идеей. Ему нужно было дать направление, причём такое, которое он примет за собственную находку. Подсунуть что-то достаточно заметное, чтобы он зацепился, но не настолько очевидное, чтобы почувствовал подвох. Если всё сделать правильно, дальше характер Гильермо сработает за меня.

Мысль была хорошая. Оставалось придумать, что именно ему показать.

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. На экране высветился Тадео, и я с некоторым сожалением отложил бумаги.

— Сеньор, добрый вечер, — бодро поздоровался он.

Я посмотрел на часы.

— У кого-то вечер, а у кого-то день ещё в самом разгаре.

На другом конце возникла короткая пауза.

— Точно. Совсем забыл. Я сейчас в Токио, тут уже вечер.

— Давай к делу.

— Есть хорошая новость и плохая. С какой начинать?

— С плохой.

Тадео немного помолчал, будто собирая формулировку.

— Здесь уже появились новые телефоны с цветными экранами. До Вифона им далеко, но сама технология есть и активно развивается. Проблема в том, что местные производители в основном работают с QVGA, а нам нужна другая матрица. Я показал требования нескольким компаниям, одна заинтересовалась. Их ответ почти дословно такой — диагональ и технология проблем не представляют, но наше разрешение потребует новой разводки матрицы и отдельного драйвера. Для этого им нужен гарантированный объём заказа.

— Кто?

— Sharp.

Я невольно улыбнулся. Некоторые вещи в этом мире отличались настолько сильно, что иной раз приходилось заново учить географию и названия компаний, а другие будто перекочевали сюда из моей прошлой жизни без каких-либо изменений.

— Сколько они хотят?

— Пока спрашивают, сколько можем гарантировать мы. Я думал предложить пятьдесят тысяч, может быть сто. Для них это уже приличная выручка, и, думаю, на таком объёме они согласятся.

— Нет. Давай полмиллиона.

На том конце снова стало тихо.

— Полмиллиона?

— Именно. Вифонов уже продали около пятисот тысяч, и спрос никуда не делся. Если мы придём с заказом на сто тысяч, нас будут воспринимать как интересный эксперимент. С полумиллионом разговор станет намного серьёзнее.

Послышался шорох бумаги.

— Записываю.

— Только ничего сам не подписывай. Сейчас подключу Марию, она найдёт юриста в Японии, они нормально соберут договор и проверят условия. Твоя задача по большому счёту уже выполнена. Посмотри производство, убедись, что они действительно могут сделать нужный объём, а после подписания можешь лететь в Америку.

— Принял.

— Хорошая работа, Тадео.

Он коротко поблагодарил, и я положил трубку.

Мария сидела за соседним столом и уже смотрела на меня. Своё имя она услышала ещё минуту назад, поэтому вопроса, зачем я к ней обращаюсь, не задавала.

— Тадео нашёл производителя экранов. Sharp готовы сделать под нас кастомную панель. Нужен твёрдый заказ на полмиллиона штук, с авансом под оснастку и запуск производства трёх с половиной дюймовой матрицы.

Мария сразу потянула к себе блокнот.

— Сроки?

— Пока неизвестны. Пусть юрист сначала запросит всё письменно. Кроме основного заказа хочу опцион ещё на восемьсот тысяч в течение двенадцати месяцев, чтобы цена и ключевые условия были зафиксированы заранее. Объём будем выбирать частями, по сто или двести тысяч, в зависимости от продаж и возможностей производства.

Она быстро записывала, изредка уточняя цифры.

— Если опцион не выбираем полностью?

— Никаких штрафов за невыбранный объём. Максимум небольшой депозит за резерв мощности, и то пусть торгуются. Ещё хочу рамочное соглашение на перспективу, с возможностью резервировать производство под нас.

— Какой предел?

— До пятидесяти миллионов панелей.

Ручка остановилась.

Мария подняла глаза.

— Пятьдесят миллионов?

— Это не заказ, а верхняя рамка. Сегодня эта цифра выглядит безумной, а через несколько лет может оказаться вполне рабочей. Лучше договориться о принципах сейчас, пока им интересно получить нас как клиента.

Она подумала, затем кивнула.

— Нужен японский юрист.

— Именно. Хороший, желательно тот, кто работает с электроникой и производственными контрактами. Не хочу потом обнаружить в приложении мелким шрифтом, что мы кому-нибудь продали право на собственный экран.

Мария закрыла блокнот и сразу взялась за телефон.

Я откинулся в кресле и снова подумал о странностях местной географии. Какие-то страны здесь назывались совершенно иначе, другие сохранили знакомые названия, а Япония и Токио вообще будто остались на своих местах. Теперь к ним добавилась ещё и Sharp. Забавный парадокс, но сейчас меня куда больше радовало то, что нужная технология наконец нашлась. Как и в прошлой жизни, японцы очень неплохо стартовали в электронике, и этим следовало пользоваться.

Правда, вместе с экраном нашлась и новая причина залезть в накопления.

Я только начал радоваться тому, как на счетах появляется приятный жирок, а теперь снова предстояло его снимать. Полмиллиона кастомных панелей сами себя не оплатят, аванс за оснастку тоже, да и резервирование мощностей наверняка обойдётся недёшево.

Из кабинета я пошёл к программистам.

В общем зале стоял привычный рабочий гул. Кто-то печатал в наушниках, двое спорили возле доски, ещё один парень читал распечатку прямо на ходу и едва не врезался в стол.

Лунтика и Рафаэля видно не было.

После возвращения с военной базы эти двое попросили отдельный кабинет, куда утащили оборудование и документацию по гражданскому навигационному сигналу, после чего практически исчезли. Иногда оттуда выходил один из них за кофе, потом дверь снова закрывалась.

Матео я нашёл за дальним столом. Выглядел он так, будто последние несколько дней спал исключительно из уважения к физиологии или традициям. Под глазами появились тени, волосы торчали в разные стороны, рядом стояло сразу три пустых стакана.

— Техзадание по бронированию готово? — спросил я, подходя.