Камуфляж Чану, кстати понравился и даже почти подошёл. Но был довольно широк, и он выглядел в нём, как неуклюжая панда в зоопарке Сеула. А вот Гису форма почему-то очень шла. Даже завидно стало.

— Анатолий рассказал анекдот про падение самолёта, — наконец, выдал Гису.

— Ну спасибо за спойлер, — ответил ему Чан, и только потом осознал, что сказал ему спутник.

То есть эти русские, летя в самолёте на охренительной высоте ещё и рассказывают друг другу анекдоты про крушение. Ничего не скажешь, молодцы.

Но давать заднюю было уже поздно, поэтому Чан просто махнул рукой, мол, давай. Да уж, а он думал, что баня самое странное. Но нет, русские ему решили преподнести ещё сюрпризы.

— Сидят двое в самолёте, — тем временем начал пересказывать Гису, — разговаривают. Один другому говорит:

'— Вы знаете, я очень сильно невезучий. Если что-то покупаю, сразу ломается, или теряется. Если с кем-то договорился встретиться, обязательно что-нибудь сорвётся. Вот и на этом самолёте лететь не должен был.

В этот момент в салон выходит стюардесса и говорит:

— Уважаемые пассажиры, у нашего самолёта заглохли все двигатели, и мы планируем вниз. Но вы не беспокойтесь, у пилота достаточно квалификации для того, чтобы посадить самолёт. Тем более, под нами океан, и всё будет хорошо. Сейчас вам всем раздадут свистки, чтобы отпугивать акул.

— Ну вот, — говорит соседу всё тот же пассажир, — мне сейчас либо свистка не достанется, либо акула попадётся глухая'.

Чан ждал чего-то ещё но, Гису явно закончил. Тогда Чан растянул улыбку, но скорее из вежливости.

— И?

— И это называется анекдотом. Извини, на корейском теряются некоторые смыслы. Да и всё-таки это из другой культуры. Кстати, ты же русский учил усиленно. Почему сам-то не понимаешь.

А вот тут Чан толком ответить не мог. Он действительно потратил кучу времени на изучение языка. Но он всё ещё оставался для него непостижим. Нет, некоторые слова он понимал, но всю фразу целиком — нет.

Иногда бывало и так, что он понимал все слова, которые ему говорили, но при этом смысл фразы ускользал абсолютно. Тогда он приставал к Гису с просьбой перевести ему сказанное. И смысл обычно оказывался диаметрально противоположный тому, что говорилось.

— Но как так? — недоумевал Чан.

— Это называется сарказм, — без тени улыбки ответил Гису. — Русские часто говорят так, что глубинный смысл фразы можно понять, лишь приняв во внимание интонацию, с которой она была сказана.

А в ступор Чана ввёл вот такой обмен репликами между Анатолием и Александром:

— Надеюсь, ты не брал водку?

— Конечно, не брал, мы же на охоту летим, а не бухать!

И вроде бы всё понятно, но затем под дружный хохот было продемонстрировано три ящика водки, поставленных друг на друга.

— Ничего не понимаю, — признался Чан, глядя на Гису.

— Это нормально, скоро втянешься, — ответил тот и ухмыльнулся.

Русских было восемь человек. Четверо из компании, с которой Чану предстояло подписать договор, двое из тех, кто обеспечивал охоту. И ещё двое, судя по всему, отвечали за транспорт.

На деле Чан так и не смог понять, так ли это, потому что они все общались на равных и никак не подчёркивали принадлежность к разным компаниям, скорее даже наоборот. Поэтому он сам часто путался. К тому же все они были, как на одно лицо: большие, бородатые, суровые, но с постоянно улыбающимися глазами.

Если б Чану до этого кто-нибудь про такое сказал, он бы не поверил. Но сейчас видел сам и из-за этого удивлялся ещё больше.

Но главное было в другом. Во-первых, на них с Гису не смотрели, как на какую-то диковинку, как если бы, например, русский попал в Сеул. Совсем нет, к ним относились, как к ровне, как к своим. Ну, может, не совсем, как к своим, но похоже.

А во-вторых, сам Чан не чувствовал никакого дискомфорта. Да, было немного непривычно, но с каждым часом в этой компании, Чан всё больше втягивался и уже даже начал постепенно понимать, что к чему.

Изначально он думал, что просто придёт в офис, подпишет необходимые документы, они с представителем обсудят тонкости предстоящих поставок, и они вместе с Гису, или он один, если Хегай вдруг решит задержаться, улетит домой в Сеул.

Но не тут-то было. Оказывается, у русских так вопросы не решаются.

Простой пример: они встретились несколько часов назад, а о работе не было сказано ни единого слова. И это хорошо ещё, что Гису предупредил его:

— Ты, когда представителей компании увидишь, сразу не начинай говорить о деле. Тут этого не любят. А то ещё можешь свой крутой контракт профукать.

И Чан не говорил о деле. Держался, как мог, хотя так и подмывало начать обсуждать то, ради чего он сюда и приехал.

— Но почему? — удивлялся Чан. — Я же проделал такой путь, чтобы заключить эту сделку. Почему я теперь не могу говорить о деле?

— Ты не думай, тут никто не забыл откуда и зачем ты приехал. Просто, это Россия. Считай, что та же охота организована в благодарность тебе.

— Странная благодарность, если честно.

— Да ты подожди, — Гису поднял указательный палец, что означало нужную мысль именно в этот момент. — Ты когда начинаешь с партнёрами общаться, на что обычно смотришь? А, — он хохотнул и махнул рукой. — Иногда вообще просто так металл привозишь!

Чан сцепил зубы, но выдержал насмешку. В конце концов, он тогда действительно дал маху с тем, что не подтвердил сделку. Но именно это его привело в тот момент, в котором он находился сейчас.

— Смотрю отзывы тех, кто работал с этой компанией до меня, — словно по учебнику отчеканил Чан.

— Всё верно, — кивнул Хегай и плотоядно ухмыльнулся. — Так вот русским плевать, что там у тебя написано. Они, если отзывы и смотрят, но только плохие.

— Но ведь там могут ошибаться! — Чан даже представить себе не мог, как это складывать о чём-то мнение только по негативным отзывам. Хотя иногда и встречаются компании, о которых хорошего и сказать нечего.

— Конечно, могут, — согласился Гису. — Именно поэтому в России принято знакомиться с человеком в неофициальной обстановке.

— То есть они хотят понять, что я за человек?

— Именно. Как ты понимаешь, на кону огромные деньги. Им плевать, на то, что ты делал раньше. Это лишь послужило хорошей рекомендацией в твою сторону. Но при этом твоим будущим партнёрам нужно понять, можно ли тебе доверять. А попросту говоря, не кинешь ли ты их с деньгами.

— И как они это поймут?

— О, брат! — Гису заржал, да так, что согнулся пополам. — Методы у них весьма действенные.

— Меня будут пытать? — Чан округлил глаза, хоть и говорил не всерьёз.

— Нет, но пытка, может быть, была бы более лёгким способом.

И Хегай сделал страшное лицо.

— Не пугай меня.

— Да я шучу. Расслабься и получай удовольствие. Главное, забудь о работе.

— И на какой срок?

— На пару дней точно, а там, как пойдёт.

— На пару дней⁈ — Чан вытаращил глаза.

— Как минимум!

В небольшом аэропорте весь отряд погрузился на три внедорожника и двинулся в ночь, едва раздвигая темноту светом фар.

— Интересно, долго ещё ехать? — поинтересовался Чан, который уже устал от вечной дороги, которая преследовала его с самого Сеула.

— Да, нет, мы уже совсем близко, — ответил Гису, перед этим уточнив что-то у русского. — Максимум полчаса.

Тем временем асфальтовая дорога сменилась просёлком, автомобили снизили скорость, а пассажиров внутри время от времени могло достаточно ощутимо тряхнуть.

Деревья сошлись ещё плотнее, и теперь, кажется, подобрались к самому краю дороги, не оставив места даже для обочины. Наверху, как Чан ни всматривался, он не мог различить ни тёмного неба, усыпанного звёздами, ни луны, ни подмигивающих спутников. У него сложилось нехорошее чувство, что огромное пространство над его головой занято сплетением ветвей.

И от этого ему — городскому жителю до мозга костей — становилось не по себе. В какой-то момент он даже успел пожалеть, что всё это затеял. Ну сидел бы себе в Сеуле, торговал бы потихоньку металлом. Никаких международных обязательств, спокойная жизнь. Но тут же он отругал себя за малодушие. Надо было расти, причём, в первую очередь расти над самим собой, развиваться.