— Если я отдам приказ взорвать мост, меня отдадут под трибунал, — мрачно произнёс майор.

— Если будет кому это сделать, уже завтра вас и ваш полк можно будет забыть, вырваться из окружения возможности вам не дадут. Я понимаю, оснований верить мне нет, но можно съездить и убедиться, что немцы уже заняли указанные мной деревни. Этого достаточно, чтобы понимать об угрозе окружения.

— Нет у нас транспорта, последний вчера отправил в Солоним с ранеными, и если вы говорите, там немцы, то они попали в плен.

— Не надейтесь, немцы раненных в плен не берут, как евреев, цыган и другие подобные национальности, считая их низшими расами и подлежащими истреблению. Транспорт есть у меня, дадите солдата, я провезу его и покажу, что удастся, если они не выслали второй отряд преследования.

— А с первым что? — спросил капитан. Стоявший у стола и слушавший наш разговор.

— Рано утром, в целях разведки, мы выехали из Бытеня, двигаясь в объезд, проехали Чижики, Озерец и выехали к блокпосту немцев, где его уничтожили, разжились трофеями и поехали обратно. В деревне Озерец, понимая, что они отправят группу преследования, дали короткий бой, в результате которого было подбито два мотоцикла с солдатами и два лёгких танка Панцирь-2. В результате отсутствия времени для их взлома технику пришлось уничтожить путём сжигания. После этого вернулись к блокпосту, и я обстрелял его, уничтожив десять немецких солдат, после чего отправились проверить ваше направление и выехали на ваш отряд, контролирующий деревню.

— Складно говоришь, но к чему всё это, допустим, ваши слова подтвердятся, что вы предлагаете? — спросил майор.

— Предлагаю вам взорвать мост и отступить к реке Щара, где и встать в оборону, усилив существующие части. Так появится реальная возможность реально задержать продвижение немцев на Барановичи и Минск.

— Вы меня толкаете под трибунал, — тихо проговорил майор.

— До трибунала ещё дожить надо, да и потом, уверен, разберутся, скоро опытных и толковых командиров будет остро не хватать, поэтому никто вас расстреливать не станет, ну понизят в звании, отправят в штрафной батальон ротой командовать, это самое худшее, что вас ждёт, а здесь сами помрёте, ещё и людей бездарно потеряете, не нанеся врагу серьёзного урона, — ответил я.

— Нам даже эвакуироваться не на чем, есть три сорокапятки и по два снаряда на ствол, раненых два десятка неходячих, про другое даже говорить не приходится, вчера, что было с утра, немецкая авиация разбомбила.

— А бензин есть? — спросил я.

— Должен быть, склад ГСМ вроде не пострадал, — ответил майор.

— Тогда мне нужны три бойца, с опытом водить грузовики и бронетехнику противника, через час у вас будет пара машин, для эвакуации орудий и раненых должно хватить. Если даже Бытень уже захвачен врагом, есть лазейка на тот берег, правда, тяжёлую технику не протащить, бросить придётся, но людей и пушки точно перетащим, — произнёс, наблюдая за реакцией собравшихся.

— Смешно, и что ты хочешь сделать со своим отрядом и тремя людьми и почему именно тремя? — спросил майор.

— Взять недостающий транспорт у немцев, заодно показать, где расположены их войска, а трое, потому что у меня два трофейных мотоцикла с коляской и только три свободных места. Единственное, что часть трофеев придётся временно оставить у вас.

Майор посмотрел на остальных офицеров, прикидывая в голове, что он теряет, после чего решился.

— Сержант Рытнев, возьмёшь ещё двоих из взвода обеспечения, водителей, отправишься с командиром ополчения и проверишь информацию, если подтвердится всё, поможешь в захвате немецкой техники. А если это обман или ловушка, то действуй по законам военного времени, — приказал майор.

— Слушаюсь. Разрешите идти?

— Идите, сержант, и будьте предельно осторожны, — протягивая мне документы и внимательно наблюдая за мной, произнёс майор.

Водители нашлись быстро, а когда я дал условный сигнал, к нам подъехал Архип с Адамом.

— Винтовки можете оставить здесь, берите два пулемёта, если разберётесь как пользоваться, но патроны беречь и без команды не стрелять, рассаживайтесь по мотоциклам и выдвигаемся, — распорядился я, и через десять минут мы уже катили в обратную сторону.

До высоты 175 доехали без проблем, дорога была хорошо видна. Поэтому ехали быстро, с высоты холма осмотрелись, и там было две дороги, на Кушнеры — хорошая, накатанная, где мост разрушен, и на Озерец, петляющая через лес. Здесь нарваться на засаду было больше шансов, но не думаю, что немцы скоро решатся на решительные действия, у них приказ оперативно занять определённые точки и мосты, а ловить нас будут войска второго эшелона. По дороге размышлял, почему майор согласился на моё предложение, которое должно выглядеть абсурдным, и пришёл к выводу, что он в отчаянии, он прекрасно понимает сложившуюся ситуацию, ведь держать оборону участка, не имея связи с соседями, не имеет смысла, а если я прав, то к вечеру их просто разобьют с первого удара. Получается, он не поверил мне, а пошёл на этот шаг от отчаяния, и теперь мне нужно показать, что со мной можно иметь дело.

Ехал, поглядывая на трофейные часы, и понимал, что план всё ещё похож на настоящую авантюру. Если я правильно помню, то раньше 7 часов утра немцы не воевали, завтрак у них был или в 6–30 или в 6–45, а сейчас только начинается рассвет, и время приближается к 6–20, значит, выехать они ещё не должны.

К деревне Озерец подъезжали осторожно, глушили моторы и вслушивались, но, кроме столбов дыма над лесом, ничто не указывало на военные действия или перемещение техники. В саму деревню заходили осторожно, сразу обнаружив немецкий пост из двух мотоциклов с колясками, которые встали с двух сторон дымящей техники.

Я шёл с винтовкой в руках и автоматом МП-38 на плече, противотанковое ружьё пока решил не брать. В деревню зашли с южной стороны от огородов, поэтому немцы нас и не заметили, хотя стояли настороже. Спрятавшись за забором, наблюдали за происходящим, но нечего серьёзного, кроме нервничавших солдат, не увидел. Это указывало, что это единственный пост и других солдат здесь нет.

— Это вы технику подбили? — спросил сержант.

— Я из противотанкового ружья, там броня всего с палец толщиной, да ещё практически в упор, шансов у них никаких не было.

— Ну, что, атакуем их? — спросил он.

— Не торопись, нужно подготовить позиции для засады, второй раз они на такую ловушку не клюнут, поэтому сделаем вот как. Сейчас обходим деревню, за ней сразу начинается лес, он небольшой, затем подле именно на окраине леса и оборудуем стрелковые позиции, после этого возвращаемся к этим и снимаем их одним залпом. Едем на мотоциклах к оборудованным местам и там встречаем группу быстрого реагирования, после чего даём бой. Там смотрим по обстоятельствам, что они вышлют. Сейчас у нас пять пулемётов, этого вполне хватит, чтоб сдержать роту, пусть и на очень короткое время.

— А если они пустят тяжёлые танки? — спросил сержант, всё ещё не доверяя, но азарт в его глазах уже чувствовался.

— Ну, один я, вероятно, смогу остановить, а для другого устроим минную ловушку, взорвать его не взорвёт, а вот гусеницу сорвёт однозначно.

— Ну, ладно, давай командуй.

На подготовку времени у нас ушло как раз сорок минут, этого хватило, чтобы перетащить оружие, найти нормальные стрелковые позиции, причём я выбрал опять в глубине леса. Но с хорошим обзором и присмотреть запасные. На организацию фугаса ушло восемь банок от РГД-33 и одна лимонка с длинным куском телефонного провода, за который нужно будет дёрнуть в нужный момент.

Чтобы в пылу боя не забыть, где мины, отметил две берёзы с обеих сторон, понятной мне отметиной. Саму лёжку для подрывника устроил в сорока метрах от дороги, в кустах, так что вполне безопасно, ещё и участок выбрали узкий, где объехать взорванный танк, будет невозможно.

— Как будем убирать охрану? — спросил сержант, когда мы собрались у крайнего дома все вшестером.

— Я снимаю левого пулемётчика, вы стреляете по остальным, распределив цели, только просьба, по мотоциклам не стрелять, они потом вам пойдут.