Ждать приходится долго, минут десять стоит тишина, но затем слышим лязг, и это не шум бронетранспортёра или машины — это лязг гусениц и их больше одной пары. Кто-то серьёзно отнёсся к нападению и решил гарантированно нас уничтожить. Первыми из-за поворота показываются два мотоцикла, и я кричу Адаму.
— Жди, стрелять в упор, мне нужно, чтобы показались танки.
Они не торопятся, а едут чуть впереди танков, поэтому стреляем практически одновременно. Танк небольшой, похож на Панцер-1, только с двумя пулемётами, один из которых крупнокалиберный. Первый выстрел прямо в открытый лючок водителя, толчок сильный, но теперь сопоставим со стрельбой из обычной винтовки, однако всё равно отдаётся болью. Следом открывает огонь Адам, скашивая водителей и пассажиров обоих мотоциклов. Танк дёргается и чуть разворачивается так, что стволы его башни смотрят правее, а мы лежим левее относительно дороги. Башня начинает вращаться, вот только я стреляю уже практически в упор, пробивая даже усиленную броню башни, и она замирает. Второй танк появляется, когда я досылаю патрон, и тот неправильно оценивает обстановку, начинает объезжать замерший танк справа, от нас слева, поэтому мы в мёртвой зоне. Адам уже не стреляет, поэтому, где мы, не видит, но всё равно башня открывает огонь из крупнокалиберного пулемёта по крайней избе, с другой стороны дороги, позволяя мне тщательно прицелиться, как только его корпус появляется из-за первого танка.
Первый выстрел в водителя, благо ошибиться нельзя, танк маленький, очень похож на первый панцирь, и водителю там тесно. Стреляю у гусеницы и сразу перезаряжаю, прикидывая, где сидит стрелок. При стрельбе в лоб попасть в него проще, целиться можно по прицелу, а вот сбоку попасть сложнее. Но танк остановлен, поэтому целюсь в центр башни и промахиваюсь, зато обозначаю стрелку, где я. Башня крутится медленно, успеваю перезарядить патрон вручную, подавая сверху прямо в затвор, не тратя время на перезарядку магазина. Второй раз прицел смещаю к задней части башни, и после выстрела она замирает. Оба вскакиваем и бросаемся к танкам, но люки у них задраены, а времени нет.
— Давай до Архипа, пусть везёт бутылки, — кричу я, бросаясь к мотоциклам и контролируя обстановку с винтовкой в руках.
Ещё вчера я приказал наделать бутылки с зажигательной смесью, и пять штук взяли с собой. Всё дело в том, что я догадывался о встрече с танками, вот только убив экипаж, серьёзного вреда не нанесу, ведь достаточно посадить новых водителей, и танки используют заново. Это я знаю из книг своего времени, где описывалось, что более 80% всей техники немцы возвращали в строй, особенно впервые месяцы войны.
А вот если сжечь танк, то здесь уже нужен будет капитальный ремонт или вообще полная его переплавка, поэтому я и собираюсь поджечь технику врага. Нам везёт, и больше преследователей нет, поэтому разграбляем мотоциклы, забираем оружие и все припасы, после чего мотоциклы и танки обливаем бензином, разбиваем бутылки и поджигаем.
Огонь мгновенно вспыхивает, охватывая технику врага, и мы под его отблески спокойно уезжаем, выполнив минимальную задачу, вот только едем мы не от них, а обратно к постам на въезде. Мой приказ воспринимают как должное, и никто не задаёт вопросов, что не может не радовать. Казалось бы, идея безумная, но я уверен, что ещё один отряд в погоню не пошлют, и вот этим следует воспользоваться. Какие силы их атакуют, они сказать не могут, оставлять в тылу такой отряд они точно не станут и поэтому вынуждены будут начать зачистку соседних деревень или выделить отдельный отряд для этого, но уже крупнее предыдущего. А повторная атака раздует из мухи слона, уверен, они выдвинутся в нашу сторону не сразу, хотя это может быть и не основной отряд, но в любом случае информация, что здесь действует мощный отряд, способный мгновенно уничтожить два танка с сопровождением, сильно озадачит немцев.
Местность уже разведали, поэтому я беру пристрелянную винтовку, и один направляюсь к леску, за которым и находятся блокпосты немцев. Через сотню метров достигаю нужной точки и там уже ползком выхожу ближе к краю, но оставаясь в глубине перелеска.
Немцы усилили пост, и сейчас два десятка солдат насыпают песком мешки, укладывая их у шлагбаума, создавая более серьёзное укрепление. Я спокойно выбираю цель, а разум занят осмысливанием происходящего. То, что мне невероятно везёт, это уже не вызывает сомнений, однако я что-то ощущаю, опасность в спину, спасшую меня от выстрела. Правильно выбранная позиция на углу дома у лавки с кустами, хотя по всем признакам, нужно было выбрать возвышенность, но что-то, вероятно, интуиция, толкнула сделать это именно так, как сделала я. Это позволило не попасть под обстрел второго танка, а займи я место на возвышенности, с другой стороны дороги, нас бы уже не было. Крупнокалиберная автоматическая пушка прошивала дом насквозь, и никакой бруствер здесь не спасёт.
Вот и сейчас желание вернуться, и прежде чем стрелять уже выбрал самые опасные цели, но не самые очевидные. Что это, предвидение, интуиция или нечто большее, я не знаю. Но следую именно ей. Первой целью является солдат, стоящий спиной ко мне, но стоит мне начать выбирать спуск, как он замирает, что-то почувствовав, я с трудом успеваю сдвинуть прицел во время нажатия на спусковой крючок, как раздаётся выстрел и немца в прыжке настигает моя пуля.
Передёргиваю затвор, стараясь не думать о произошедшем, и сейчас уже цель — пулемётчик, выискивающий, откуда произведён выстрел. Этого поражаю точно в лоб, переключаясь на следующего, поднимающего ружьё, а сам додумываю мысль, что не уничтожь того прыткого первым, он мог доставить мне немало неприятностей.
Ещё три немца падают замертво, а остальные уже залегли, беспорядочно паля в лес, так и не увидев, откуда велась стрельба. Спокойно перезаряжаю и беру на мушку следующую цель, пулемётчика у второго поста, до него дальше, но я беру его в прицел, автоматически вводя поправку и смещая его. Над бруствером из мешков торчит только голова в каске и часть лица, скрыта за самим пулемётом. Задержка дыхания и выстрел, пулемётчик, откинув голову, падает назад. Добиваю ещё четверых самых резвых и быстро уползаю назад, в лес, не забывая перезарядить винтовку.
За спиной продолжается яростная стрельба, а мы уже уезжаем обратно, мимо горящих танков, внутри которых рвутся снаряды от 20-миллиметровой пушки. Путь наш лежит чуть в сторону восточнее в деревню Гродно, там хочу провести разведку, деревня на перекрёстке, и там могут быть как немцы, так и наши, а значит, нужно быть очень осторожными.
Ехали по просёлочной, а на высоте 175, где соединялась дорога получше, осмотрелся, используя бинокль. Дорога в сторону нужной нам деревни шла достаточно прямо, и поэтому её было видно через лес, а вот за ней находилась деревня Гривда, и там явно что-то горело, и, похоже, шёл бой. Значит, деревню держат наши, и, вероятно, что в деревне Хороща, могут быть как наши, так и немцы. Пришлось спускаться с возвышенности, выходя на окраину леса, и уже оттуда, я увидел, что вокруг деревни расположены окопы, одиночные ячейки, которыми пользовалась наша армия.
— Архип, освобождай мотоцикл, поеду на переговоры, будьте осторожны, возможно, ряженные, но вроде непохожи, и всё оружие заберите, чтобы не позарились, да и вон тот автомат возьму, с ним будет сподручнее, дай-ка мне свою пилотку, а то не признают. На опушку выезжаем вместе, вы потом в лес, я еду один, но показать, что за мной есть кто, необходимо.
Честно сказать, идея мне не нравится, но другого пути наладить контакт не получится, да и времени не так и много, а дел не перечесть. Стоило нам появиться на опушке на мотоциклах с красным флагом на одном из них, как в деревне забегали, а я медленно поехал вперёд.
Стоило подъехать к деревне, как из травы выскочил красноармеец:
— Стоять, руки на виду.
— Стою, не дёргаюсь, кто такие, какая часть? — спросил я.
— А ты кто такой, — вопросом на вопрос спросил красноармеец, вроде в звании сержанта, я ещё плохо разбираюсь в этих петлицах, вот с погонами проблем нет, а здесь надо учить и учить, да времени всё нет.
