— Эх, нам бы карту, а то как слепые котята, ни черта не пронимаем, где что, может, рядом ещё мост, и нас обойти могут, а мы и не знаем, — махнув рукой, произнёс сержант и дал знак выйти своим бойцам.

Всего их оказалось семеро, четыре бойца прятались ближе к лесу, и у них там, похоже, был пулемёт Максим замаскирован.

— С картой могу помочь, правда, немецкая, но срисовать дам, — сказал я, доставая карту из планшета и махнув рукой, чтобы мои бойцы расслабились, отменяя тревогу.

— Так, ага, мы здесь, это железнодорожный мост, это основная трасса на Барановичи и Минск, а здесь что? Слоним, там есть два моста, и оба нужно взять под контроль, сколько дотуда километров?

— Я уже считал, около пятнадцати километров по тому берегу и около двадцати по этому. Да, та колонна, что мы задержали и потом летуны частично разбомбили, относится к 4 танковой армии, и, судя по картам, они направлялись именно туда. Вероятнее всего, их задача была захватить дублирующую дорогу на случай, если эту им не удастся взять с ходу. Стандартная стратегия дублирования. Но нам бы этот мост удержать, на Солоним людей не хватит, да и ополченцы это, опыта вообще никакого. Есть несколько бойцов с опытом, часть погибла сегодня, когда технику отбивали. По идее, должны части отступать, но никого нет, и здесь два варианта, они сидят в плотном окружении, что маловероятно, или основные дороги перекрыты, и их отлавливают, — ответил я.

— Надо проехаться по сёлам. Уверен, если дезертиры или окруженцы выходили, то деревенские их должны были видеть, накормить и даже приютить, — предложил сержант.

— С меня толку я ополченец, отдавать приказы военным не имею право, вот если со мной поедешь ты, то вполне можем и набрать. Только здесь два варианта, если ехать по южному берегу, то нарваться на немцев шансы выше, чем нарваться на наших, но и шансов найти больше. Второй вариант — проехаться по этому берегу вдоль реки, но тут меньше шансов найти наших, река всё-таки болотистая, а мест для переправы не так и много.

— Так давай вдвоём всё равно надо разведку произвести, вот и проедемся по тому берегу вдоль, в деревнях и поспрашиваем. Звёзды закроем на время, так даже нарвись на колонну, сможем уйти, всё-таки у тебя танк и броневик есть, ещё бронетранспортёр возьмём, туда и людей соберём, — предложил сержант, и его глаза загорелись.

— Что, надоело отступать, хочешь бой фашистам дать? — спросил я, раздумывая, не может ли это быть ловушкой.

— Ты прав, наши товарищи там погибают в Бресте, а мы здесь полковое знамя спасаем, хотя шли за поддержкой, а где она? Связи даже здесь нет, диверсанты постарались, а мы, выходит, предали своих, — опустив и отведя глаза в сторону, произнёс сержант.

— Хорошо, давай так, я даю людей, в Мтс есть трактор, он поможет оборудовать позиции. Смотри, мне нужен капонир под танк, под лёгкий бронетранспортёр, чтобы только одна башня у них торчала. Шесть позиций под немецкий пулемёт МГ-34, со сменными, два десятника стрелковых ячеек, ну и мост подготовить к уничтожению.

— У тебя столько пулемётов? — удивлённо спросил сержант.

— Немцы поделились. Точнее, им пришлось, уж очень я убедительным оказался, а в довесок они мне всё оружие и свои золдбухи отдали — солдатские книжки.

— С этим проблем нет, моим и так всё время что-то копать приходилось, всё проконтролируют, только нам бы поесть горячего, а то сухпай дали, а в город не решили соваться, чтобы никто не предупредил немцев. Всё-таки здесь раньше польская территория была, много лояльных им осталась, и Советскую власть не все любят.

— Решено, тогда я отдаю распоряжения, берём танк, лёгкую бронемашину, а гусеничный оставим на просеке, до въезда в деревню, у него с разворотом не очень. Мы-то смоемся, в случае угрозы, а он застрянет на развороте.

— Хорошо, давай тогда наметим фронт работы, и зови уже своих людей, а то гляжу, нервничают они.

Так и решили, ещё полтора часа заняла подготовка, с собой я возьму Архипа в качестве водителя броневика, на котором сам поеду, Пахом сядет за танк. Новенького мужика из МТС, посадим на бронетранспортёр с одним новеньким и пограничником за пулемёт, ну и сержант поедет в танке. Я быстро перебрал трофеи, раздал несколько парабеллумов, один отдал сержанту Пащенко, всем водителям и, конечно, Валуевой. В качестве страховки приготовили красные флаги, благо в сельсовете их хватало. Звёзды закрасили, так что понять принадлежность транспорта было невозможно, хотя солдаты и так знают технику своих стран, на это и расчёт.

Наша поездка выглядела полной авантюрой, но уверенность во мне говорила, что поступаем правильно, как тогда с первой засадой против немцев. Выехали, когда до темноты оставалось часа три, этого времени должно хватить на всё, добраться и разведать городок Слоним, проверить деревушки на предмет солдат и людей призывного возраста.

Валуеву я нагрузил по полной, особенно когда выяснил, что она прекрасно разбирается в обеспечении и тонкостях военной службы. На вопрос, откуда у неё опыт, выяснил, что она дочь командира красной армии, командовавшего ротой, он остался в Бресте, а её и тётку отправил в Минск, но туда она не добралась, поезд разбомбили. Это меня успокоило, и я поручил даже больше, чем предполагал, включая запас продуктов на длительное время, вывезти зерно и припасы с местного колхоза, что не успеют отправить в тыл и проверить, чтобы успели завершить основной этап эвакуации.

Плечо к тому времени практически не болело, но брать с собой противотанковое ружьё я вначале не хотел, но, представив, что нарвёмся на немецкую колонну, решил взять, уж лучше иметь такой аргумент с собой, чем не иметь его вовсе. Валуева, конечно, порывалась поехать со мной, но я нашёл доводы, убедившие её остаться. Выехали по северной дороге к деревне, где я забрал у поляка противотанковое ружьё, договорившись, что, если в деревне немцев нет, вывешиваем наши флаги на обе машины. А бронетранспортёр оставляем за полкилометра до деревни в лесу или роще так, чтобы было не видно с дороги.

Дорога была знакома, поэтому гнали быстро, я ехал в башне бронетранспортёра, внимательно смотря в узкую щель башни, не поднимая головы. Уже на подъезде, на дороге попалась одна подвода, да не простая, а с поляком и его женой, гружёна она была до самого верху, и кобыла еле тащила её, медленно ступая.

— Архип, притормози рядом с ними, — крикнул я водителю, сам осматривая окрестности.

Лошадь шарахнулась от нас, да и хозяева были не против сбежать, да куда им было деваться, они как раз на поле въехали, а от пули не убежишь. Когда броневик остановился, подняв клубы пыли, и я высунулся из башни, открыв решётчатую крышу, улыбаясь, произнёс.

— Привет, поляк, куда путь держишь?

Тот не сразу меня узнал, но супруга у него была догадливее.

— Ой, панове, так это вы, а мы уж думали, что нимцы.

— Я это, вот еду проведать обстановку, как у вас в деревне?

— Комиссар? — дрожащим голосом спросил поляк, прикладывая руку к сердцу, и пахло от него сивухой так, что даже я в башне почувствовал.

— Я это, ну, так как обстановка?

— Бегут все, вот и жинка моя скандал устроила, что бежать надо, вот я и того, с горя, столько добра оставил.

— Ты жинку-то свою слушай, поляк, она у тебя женщина справная, дурного не посоветует, лучше скажи, немцы есть?

— Нет никого, только к вечеру отряд ваших вышел, человек десять, с носилками, трое раненых, одна винтовка на всех, тоже спрашивали, где немцы, так мы свой дом им отдали, пусть поживут пока. А ещё отряд большой проходил через село, но я не видел, шли к броду, около сотни человек, тоже с ранеными, некоторых оставили в деревне, у колхоза.

— Правильно сделал, поляк, тогда слушай сюда, до Борки доедете без проблем, но там не останавливайся, ночью или утром уже немец может появиться. Поэтому сразу через мост в соседнюю деревню, и совет дам, сгрузи часть барахла, чтобы быстрее ехать, а то в окружение можете попасть. Езжайте как можно дальше, долго не останавливайтесь и держитесь просёлочных, дороги и так переполнены. По ним быстрее будете двигаться. Всё, езжай, — крикнул я и дал команду Архипу двигаться дальше.