— Ты позволил себя соблазнить, — сказала леди Эвелин. — Есть разница. Если бы ты любил свою жену, ни один суккуб не смог бы тебя коснуться. Но ты ее не любил. Ты пользовался Кристианной.

— Я любил...

— Ты любил её земли, — поправила леди Эвелин. — Её деньги, её титул да все, что угодно, только не её саму, пришло время воздать тебе по заслугам!..

— Итак, какое твое последнее слово, Филипп?.. — графиня взяла в руки пузырек. — Будешь пить сам или мне влить тебе насильно?

— Я... я не хочу быть жуком.

— А я не хотела быть преданной, — сказала Кристианна. — Но, к моему глубокому сожалению, мы не всегда получаем то, что хотим. — Графиня сделала шаг к предателю, он попытался вскочить, но ноги его не слушались. Что-то держало предателя — магия, страх, а может отчаяние. Предатель с ужасом смотрел, как Кристианна поднесла пузырек к его губам. — Пей, стань тем, кем ты заслужил быть.

Филипп залпом осушил содержимое, превращение было не совсем болезненным, скорей странным. Филипп почувствовал, как его тело сжимается, уменьшается, меняет форму. Кости трещат, но не ломаются — перестраиваются. Кожа становится твердой, блестящей, черной. Руки превращаются в лапки. Глаза — в фасетки. Мир стал огромным. Он сидел на холодном каменном полу и смотрел вверх. Над ним возвышалась Кристианна — гигантская, прекрасная, ужасная.

— Как ты себя чувствуешь, дорогой? — Молодая женщина даже не пыталась скрыть сарказм.

Филипп попытался ответить, но из его горла вырвался лишь писк.

— Отлично, — Кристианна наклонилась, аккуратно, двумя пальцами, как драгоценность, подняла навозника. — Филипп, ты очень красивый черный, блестящий жук, я посажу тебя в банку рядом с твоей любовницей. — Жаба посмотрела на жука, Амалия равнодушно отвернулась. — Знакомьтесь, теперь вы соседи. — Графиня закрыла банку крышкой, в которой были проделаны дырочки для воздуха. — Пыльные, отнесите банку в мою комнату, поставьте рядом мою половину свадебного портрета.

— Будет сделано, госпожа, — прошелестели Пыльные.

Арктур, наблюдавший за происходящим у порога покачал головой:

— Госпожа, вы монстр. Я восхищен.

— Я вершу правосудие.

— Тот, кто делает такие вещи, имеет право называться как угодно, — сказал Арктур. — Я рад, что я за тебя, а не на стороне твоего врага.

— Ты на моей стороне, — напомнила Кристианна. — И ты будешь вознагражден.

— Чем?

— Жизнью, — ответила Кристианна. — Я сниму твое проклятие. Когда-нибудь. Когда стану достаточно сильной.

Арктур посмотрел на свои руки, которые сейчас вели себя тихо:

— Я буду ждать…

Комната Кристианны. Час спустя. Графиня сидела на кровати и смотрела на каминную полку. Там стояли две банки. В одной — жаба. В другой — жук. Рядом — её половина свадебного портрета. Кристианна в подвенечном платье, улыбающаяся, счастливая, живая.

Та Кристианна умерла.

Новая Кристианна смотрела на её изображение без всякой ностальгии. Как на чужую фотографию.

— Ты жалеешь? — спросил X'Thul внутри неё.

— О чём?

— О том, что стала пустотой.

— Нет, — сказала Кристианна. — Пустота — это сила. А сила — это свобода.

— Что ты будешь делать со своей свободой?

— Править, — сказала Кристианна. — Сделать этот замок самым страшным местом в королевстве. Чтобы враги боялись даже произносить моё имя.

— А друзья?

— Друзьям я буду сниться в кошмарах, — усмехнулась Кристианна, графиня встала, подошла к банке с жуком. — Как ты, дорогой? Не скучаешь? —Жук пискнул. — Это хорошо, скучать будешь потом. Всю свою жучиную жизнь. — Молодая женщина повернулась к банке с жабой. — А ты, Амалия? Не жалеешь, что связалась с моим мужем? — Жаба булькнула. — Я тоже. Но поздно пить боржоми, когда жопа отвалилась, — сказала Кристианна. — Это народная мудрость.

Из коридора донеслись шаги, вошел Арктур:

— Госпожа, — сказал лекарь. — К вам посетитель.

— Кто?

— Человек. Говорит, что он — брат вашего мужа.

Кристианна удивилась.

— У Филиппа не было брата.

— Он говорит, что был. Но его сослали за черную магию. А теперь он вернулся. Хочет предложить вам союз.

Кристианна задумалась:

— Приведи его, посмотрим, что за зверь.

Кристианна сидела на троне, который Пыльные соорудили из старых кресел и черепов. Семь рыцарей стояли по бокам. Лира держала поднос с вином, Арктур — меч наизготовку. В дверях появился незнакомец, высокий, черноволосый, с горящими глазами, на его пальце блестел перстень с черепом, в руке посох обвитый плющом:

— Здравствуй, невестка, меня зовут Мортимер. Я хочу помочь тебе уничтожить всё, что осталось от рода твоего мужа.

Кристианна долгим взглядом посмотрела на родственника, X'Thul внутри неё зашевелился:

— Он опасен, — сказал дух.

— Я тоже, — ответила Кристианна.

— Знаю. Потому и молчу.

Кристианна улыбнулась:

— Садись, Мортимер, расскажи, что ты предлагаешь, — графиня чувствовала, что это только начало. Хоть её месть и свершилась, но мир был велик и врагов ещё много. У Кристианны была еще армия мёртвых, пустота в сердце и жук на каминной полке.

*** *** ***

Три месяца спустя.

Всё изменилось, замок Морнингстар больше не был заброшенным. Пыльные отмыли стены, починили мебель, повесили новые гобелены (с изображением воронов и жуков). В подвале булькали зелья. На кухне пахло свежей выпечкой — Лира научилась печь хлеб, теперь это было любимое лакомство обитателей замка. Семь рыцарей патрулировали окрестности, пугая редких путников. Крестьяне из Плоского Лога боялись даже подходить к лесу, но Лира, навещавшая их раз в неделю, рассказывала, что «графиня стала добрее».

Кристианна не стала добрее.

Она стала... другой.

X'Thul выпил почти всё, что можно было выпить. Страх, боль, радость, любовь, совесть — всё ушло, оставив только холодную, чистую ясность. Но что-то все-таки осталось. Уголёк. Маленький, теплый, где-то глубоко. Он напоминал ей о том, что когда-то она была человеком. Графиня берегла дорогой уголёк.

— На всякий случай, — сказала она X'Thul.

— Это слабость, — ответил дух.

— Это память, — возразила Кристианна. — Без памяти я ничем не лучше тебя.

Дух обиделся и замолчал на три дня.

На каминной полке, в стеклянных банках, стояли двое. Филипп-жук научился катать шарики из навоза, которые Пыльные приносили ему каждое утро. Это было почти мило. Амалия-жаба сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Говорили, что она обдумывает план мести, но Кристианна не верила. Жабы не умеют мстить.

— Они умеют только квакать, — сказала она Лире.

— Вы злая, — улыбнулась Лира.

— Я справедливая, — поправила Кристианна. — Есть разница.

Графиня подошла к окну и посмотрела на лес. Там, в темноте, кто-то брёл. Одинокий путник в черном плаще.

— Гости, — сказала молодая женщина. — Опять.

— Мортимер пришёл? — спросил Арктур, лекарь сидел у камина и читал книгу.

— Нет. Кто-то другой. Но я чувствую — он не враг.

— Откуда вы знаете?

— Потому что враги боятся подходить так близко, — сказала Кристианна. — А этот идет смело.

Графиня вышла на балкон. Путник поднял голову. В свете фиолетовых факелов Кристианна увидела его лицо. Молодое. Красивое. С шрамом на щеке. И глаза — такие же пустые, как у неё.

— Здравствуй, сестра.

Кристианна замерла:

— Ты... ты мёртв.

— Был, — сказал брат, которого она считала убитым. — Но теперь я вернулся, как и ты. — Молодой человек улыбнулся.

Кристианна не знала, что делать, её пустота молчала, X'Thul затаился. Где-то глубоко, там, где жил тот самый уголек, что-то дрогнуло, молодая женщина улыбнулась в ответ:

— Входи, расскажешь, где ты пропадал все эти годы.

Брат кивнул и шагнул под своды замка, Пыльные зашелестели, портреты зашептались, рыцари скрежетали доспехами. Начиналась новая глава, более темная, более странная, более страшная…