— Я н-не знаю.

— О чем вы вообще говорите? — вмешался Олег.

— Об отражении в очках Брандта, — сказал Харри. — Когда Тим отсматривал материал, он заметил, что при повороте головы Брандта в стеклах очков на мгновение отразился он сам. И ему пришлось это вырезать. Можно включить свет?

Черно щелкнул выключателем, и комнату залил холодный белый свет. Харри развернул стул к Черно и Киде.

— Итак, мы по-прежнему ищем Тима Каландера. Можете рассказать что-нибудь, что поможет нам его найти?

Оба покачали головами.

— Хорошо. А что вы вообще можете о нем рассказать?

— Хороший вопрос, — ответила Кида. — Тим Каландер — прямо как призрак. На тех площадках, где я работала, он почти никогда не появлялся. Но ты-то его знаешь, Черно.

— Знаю — это громко сказано.

— Да ладно тебе, вы же были в одной компании, ты сам об этом не раз рассказывал.

Харри пристально посмотрел на Черно. Тот пожал плечами. В этом освещении он выглядел на удивление бледным.

— Что тут сказать? Тим всегда отличался от нас.

— В каком смысле? — спросил Харри.

— Ну, во-первых, он был амбициозным. И очень серьезным. Мы-то все больше мечтали и болтали без умолку, а он помалкивал, просто садился и делал работу. Предоставлял фильму говорить за себя. Он был лучшим среди нас и прекрасно это понимал. Не хвастался, но у него было... как бы это выразиться? Такое отношение: «я лучше вас, и когда-нибудь вы это поймете».

— Мм. Безмолвное высокомерие одинокого волка?

— Да, именно так. Но это высокомерие смешивалось с кучей комплексов и... ну, с жалостью и презрением к самому себе. На этой почве искусство как раз и рождается. Тим если и разговаривал, то исключительно о кино. Но в первые годы нашей работы он хотя бы появлялся среди людей. Потом что-то стряслось, не знаю точно. Может, его наркотики — он тогда сильно вляпался. После этого его уже почти никто не видел. Мы отправляли ему отснятый материал и получали назад готовую смонтированную версию, в свою монтажную он никого не пускал. Но в плане работы осечек не давал, так что с дурью он, похоже, завязал. Режиссеры писали ему правки и пожелания, а взамен получали обновленный вариант — в основном именно то, что просили.

— В основном?

— Тим талантлив, но упрям. У него свои представления об эстетике, ритме и визуальном повествовании. Из-за этого у него не так много заказов. Но режиссеры, которым нравится его стиль, возвращаются к нему снова и снова. Как это делал Антон. Но со временем даже ему закрыли доступ в монтажную.

— То есть у Тима дома?

— Честно говоря, я без понятия, где он монтирует. Он что, дома сидит?

— А это необычно? Разве он не всегда так делал?

— Нет. В самом начале, когда у нас был бункер, он монтировал всё там.

— Бункер?

— У нас было такое помещение для работы с пленкой. Там проходило много классных вечеринок и рождались безумные идеи для фильмов. Но со временем оборудование устарело, денег на модернизацию ни у кого не нашлось, и он арендовал офис здесь, в Яре, и монтировал всё тут. Хотя, конечно, с переходом на цифру стало проще работать из дома, просто пересылая файлы туда-обратно.

— Если бы тебе нужно было назвать его единственного лучшего друга — настоящего или прошлого, — кто бы это был?

— Кнут Грип. Без сомнения.

— Почему?

— Во-первых, между ними существовала особая связь из-за... ну, сами понимаете. Но главное — они оказались единственными, кто сохранил верность друг другу, когда проект «Окончательный монтаж» потерпел крах.

— Что ты имеешь в виду?

— Понятно же: когда ты получаешь режиссерское кресло на проекте, который считаешь делом всей своей жизни, а потом все разбегаются, ты чувствуешь себя преданным.

Харри уже собирался задать вопрос, чтобы прояснить одно возможное недоразумение, когда почувствовал вибрацию телефона. Он достал его и хотел было сбросить вызов, но передумал, увидев, кто звонит.

— Слушаю.

— Боже мой, это чистая правда, — сказала Александра. — В этой киноиндустрии сплошное кровосмешение и междусобойчик. Харри какое-то время слушал.

— Спасибо, — сказал он, когда она закончила, повесил трубку и поднялся со стула. — Спасибо за ваше время.

— Не за что, — ответила Кида. Черно лишь кивнул.

— Что там? — спросил Олег, когда они вышли на улицу.

— Ответ на вопрос «почему», — сказал Харри.

Послеполуденные сумерки уже сгустились, когда Харри прижал жетон к стеклу «вольво», припаркованного на тихой и безлюдной Фагерливейен в Дисене.

Стекло опустилось, и наружу донеслись приглушенные звуки песни «Welcome To the DCC» группы Nothing But Thieves. Двое полицейских в штатском на передних сиденьях посмотрели на Харри и Витт.

— Просто хотел предупредить, что мы свои, — сказал Харри.

— Понятно, — сказала женщина за рулем.

Харри кивнул в сторону дома Грипа чуть дальше по улице. — Он по-прежнему не знает, что его охраняют?

— Понятия не имею. Мы его не видели.

— Хорошо.

Витт и Харри пошли дальше по улице, миновали подъездную дорожку к соседней вилле, где Харри заметил на почтовом ящике надпись: «Ассоциация лиц с повышенной электрочувствительностью».

Ещё до того, как они нажали на звонок, изнутри донесся собачий лай. Прошло порядочно времени, прежде чем дверь отворилась и на пороге появился Грип — бледный и заметно ссутулившийся.

— Тебе следовало бы спрашивать, кто там, прежде чем открывать, — сказал Харри, когда они вошли в прихожую, а Джеронимо поставил передние лапы ему на колено и принялся лизать его руку.

— Знаю, но я посмотрел в кухонное окно, кто пришел, — ответил Грип.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше, — сказал он, прижав ладонь к груди. — Но должен признать, обезболивающее — великое изобретение.

Они прошли в гостиную и сели.

— Давай я перейду сразу к делу, — сказал Харри.

— Давай, — согласился Грип и поморщился, словно внутренне готовясь к удару.

— Ты знаешь, кто пытался тебя убить. И я знаю, почему ты не хотел нам говорить.

Грип предпринял слабую попытку улыбнуться. — Да неужели?

— У нас есть все основания полагать, что за убийствами стоит Тим Каландер. И за покушением на тебя тоже.

Кнут Грип ничего не ответил, его грудь тяжело вздымалась, а на лице отразилась гримаса боли.

— Мне звонили из отдела судмедэкспертизы, — сказал Харри. — Они проанализировали ДНК, которую мы сняли с зубной щетки в доме Тима Каландера. Нашли совпадение.

Харри выдержал паузу, давая Витт время понаблюдать за поведением Грипа.

— Совпадение не с мест преступлений, — продолжил Харри. — Там он вел себя осторожно и ничего не оставил. И, честно говоря, это лишь частичное совпадение. С одним из других профилей ДНК со съемочной площадки. Понимаешь, к чему я клоню?

Грип сглотнул и кивнул.

— Тим Каландер — твой брат, — сказал Харри.

— Сводный брат, — поправил Кнут Грип.

Какое-то время они сидели в молчании. Грип часто заморгал. Огляделся по сторонам. «Ищет глазами чего-нибудь покрепче», — подумал Харри.

— Расскажешь, Грип?

— Что я могу сказать? Когда дело касается твоего брата... Он замолчал, не в силах продолжить.

— Иногда приходится закрывать глаза, — подсказал Харри.

Грип кивнул. — Да. Спрингстин?

— «Highway Patrolman[69]». Продолжай.

Грип тяжело вздохнул. Опустил голову. Посидел так немного, затем снова поднял её.

— Да, это был Тим. Он пришел оттуда. Грип указал на террасную дверь. — Было темно, так что я не сразу его узнал.

— Тебя не удивило, что он пошел к террасе, а не к главному входу? — спросил Харри.

— Меня не это удивило. Летом он всегда так обходил дом. Мы с Андреа обычно сидели там и просто не слышали звонка в дверь.

— Но тебя удивило что-то другое?

— У него в руке был пистолет.

— Ты имеешь в виду револьвер?