— Мы поставим сюда стол и стул, — сказала Катрине. — Если ты, конечно, все ещё хочешь этот кабинет.

— Это, — прошептал Харри, глубоко вдыхая воздух, — абсолютно идеально.

Запах мокрой шерсти и пота ударил в нос Катрине Братт, когда она ровно в десять часов толкнула дверь нового пресс-центра полицейского управления. Засверкали фотовспышки, и ещё до того, как она успела подняться на трибуну за лесом микрофонов, у неё перед глазами заплясали искры. В последние годы наметилась тенденция к снижению посещаемости полицейских пресс-конференций. Насколько это было связано с сокращением штатов в редакциях СМИ или с тем, что журналисты могли присутствовать виртуально через стриминговые платформы, она не знала. Но сегодня все места были заняты, а люди стояли даже вдоль стен.

Руководитель пресс-службы Кендзерский, получивший за внешнее сходство прозвище Дилан, поприветствовал собравшихся. Он зачитал краткий пресс-релиз. В нем содержались исключительно сухие факты об убийствах, и он был настолько холодным и лишенным всякой образности, что Катрине передернуло.

Объявили время для вопросов.

Вверх взметнулись руки, голоса пытались перекричать друг друга. Какими уликами располагает полиция, есть ли подозреваемые, каков может быть мотив и ожидает ли полиция новых нападений?

Катрине чередовала ответы «без комментариев», «мы не можем разглашать эту информацию в интересах следствия» и «нам это неизвестно». После того как на самые очевидные и насущные вопросы были получены пустые отписки, запал журналистов немного угас. После недолгой паузы подала голос Муна До из таблоида «ВГ»[49].

— В здании управления полиции заметили Харри Холе. Означает ли это, что он вошел в следственную группу?

— Мы не комментируем внутренние кадровые вопросы, не имеющие отношения к делу, — ответила Катрине и тут же пожалела о второй части фразы, заметив усмешку Муны До.

— То, привлечен ли к делу единственный в полиции специалист по серийным убийствам или нет, по-вашему, мало связано с делом?

— В любом случае у нас нет комментариев.

— Вы просто не хотите раскрывать убийце свои карты, верно?

Катрине повернулась к Кендзерскому, который сразу понял намек и наклонился к микрофону.

— На этом пресс-конференция окончена. Новое объявление будет сделано в течение дня. И да, я имею в виду само объявление, а не новую встречу.

В зале раздались смешки, поскольку последняя фраза была коронной шуткой Кендзерского.

— «Раскрывать убийце карты»? — сердито повторила Катрине, когда они с Кендзерским шли к лифту. — Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.

— Не более странный, чем то, что это до сих пор называют пресс-конференцией, хотя большинство в зале никогда в глаза не видели печатного пресса.

Катрине нажала на кнопку вызова.

— То есть ты считаешь, что вопрос не странный?

— А ты считаешь, что это не игра? Убийца присылает нам видеозапись с секс-куклой на матрасе посреди леса.

— Да, но Муна До и остальные в зале об этом не знают.

— Значит, тебя раздражает, что они задают правильные вопросы, сами того не ведая?

Катрине вздохнула: — Меня раздражает то, что мне пришлось солгать в ответ на лучший из прозвучавших вопросов.

Кендзерский вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла внутрь. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.

— Я ответила «не знаю» на вопрос о том, нанесет ли убийца новый удар.

Харри и Олег удивились, когда поняли, что съемки на киностудии в Яре продолжаются.

— Шоу должно продолжаться, — вздохнул Кнут Грип, ведя их вглубь павильона А. — Это на самом деле больше, чем просто клише. В такой день, как сегодня, это чертовски тяжело, но в нашей индустрии в этом и кроется разница между выживанием и смертью. Прошу прощения, я имел в виду бизнес. Вот склад реквизита.

Грип приоткрыл дверь, за которой два человека стояли, наклонившись над большим прочным ящиком из жесткого пластика.

— Привет, Кида, это из полиции, — сообщил Грип.

Один из них выпрямился, и из-за высокого роста Харри сначала принял его за мужчину. Пока она не повернулась, и он не узнал рыжеволосую помощницу режиссера.

— Быстро вы, — сказала она.

— Быстро? — спросил Харри.

— Да, вы ведь здесь из-за кражи оружия?

— Откуда вы знаете? — спросил Харри, но, заметив перекушенный навесной замок в руках Киды, ответил сам: — Вы позвонили в полицию, потому что произошел взлом и у вас пропал револьвер «Уэбли».

— Десять минут назад. И нет, у нас пропали три револьвера. Которые нужны нам для съемок, а они должны начаться через... — Она посмотрела на часы. — Три минуты. Хьелль?

Мужчина, который все ещё сидел на корточках, уныло покачал головой: — Прости, Кида, сегодня не смогу достать. Обещаю, новые будут у тебя через два дня.

— Ладно, придется перекроить съемочный план. — Она снова повернулась к Харри. — Кстати, мы ведь не говорили, что украли именно «Уэбли», так откуда ты знаешь?

— Интуиция. — Харри потер шею. — Вы здесь храните оружие для фильма?

— Только настоящее.

— Настоящее?

— Реплики, — сказал Хьелль, — то есть бутафорские пистолеты и ружья, лежат в другой комнате, куда есть доступ у всех с электронным ключом. Но на этом помещении висел ещё и навесной замок.

Олег заглянул в ящик, где лежали две винтовки, пистолет «Люгер» и две картонные коробки. — В револьверах были патроны?

— Да. Боевые в двух, холостые в одном.

— Мм. Дверной замок кажется неповрежденным, вы можете предоставить нам список всех людей с электронными ключами, которые дают доступ в эту комнату?

— Как видишь, здание у нас не самое ультрасовременное, — сказала Кида. — Так что все электронные ключи подходят ко всем дверям. — Она подняла перекушенный замок, покачивая его на мизинце. — Поэтому мы и повесили этот. Ладно, мне пора бежать, мне нужно режиссировать картину.

Они посмотрели ей вслед, когда она удалилась быстрыми широкими шагами.

— В администрации студии вам наверняка дадут список всех, у кого есть ключи, — сказал Грип. — Но на практике это вообще все сотрудники всех съемочных групп, все, кто арендует склады или офисы, плюс штатный персонал.

— Понятно, — сказал Харри. — Мы вынуждены попросить вас выйти отсюда и ничего не трогать. Олег, позвонишь криминалистам?

— Ага.

На лице Хьелля отразилось крайнее изумление. — Погодите. Это значит... Вы думаете, один из револьверов — это...?

Харри посмотрел на Олега, тот кивнул в ответ и произнес излюбленную дежурную фразу всех следователей: — Мы не исключаем ни одной версии.

Харри повернулся к Грипу. — Проводишь меня к оператору?

— И... снято! — крикнула Кида в сторону мониторов.

На экране Харри увидел, как Кристиан Боэнг словно обмяк и осел за письменным столом.

— То что надо! — крикнула она и сорвала наушники. — Перестановка!

Она повернулась к Харри и Олегу, стоявшим за её складным стулом. — Мы закончили, можете пройти к Клаусу Исаксену, это тот, что в шортах. Мы зовем его Черно.

Харри и Олег лавировали между операторами, звукорежиссерами и осветителями, которые выходили из кабинета, где они вчера разговаривали с Антоном Вамом. Побледневший Кристиан Боэнг прошел мимо них, даже не взглянув.

Оператор — мужчина лет сорока с небольшим, и вправду одетый в длинные шорты, — сидел на низком табурете на колесиках.

— Клаус?

Никакой реакции.

— Черно?

Из-под длинных черных кудрей и из-за массивных очков на них взглянули мягкие карие глаза. — Да?

— Мы из полиции, — сказал Харри. — Вы оператор?

— Да, это я. — Голос у него был приятный, улыбка дружелюбная.

— Я хотел попросить вас взглянуть на одну видеозапись. Мне интересно узнать, что видит профессиональный оператор.

— Конечно, — сказал Черно, но замахал руками, когда Харри достал телефон, собираясь показать видео. — Пойдемте.