— Согласен. Как будто у второго надреза была иная задача.

— Какая же?

— Подпись. Буква «Х». Как буква «М» на воздушном шаре.

— Думаешь?

Харри пожал плечами. — По крайней мере, это первое, что пришло мне в голову. А первая мысль у меня обычно самая верная.

— Неужели?

— Абсолютно. Дальше, как правило, все круто катится вниз.

Эдди улыбнулся. — Кстати, о Братт. — Он кивнул в сторону Катрине, которая приближалась к ним, полушагая-полускользя по снегу. Её встретили Олег и Витт, которая, похоже, уже пришла в себя.

Харри и Эдди подошли к ним.

— Ну вот, — сказала Катрине. — Ты оказался прав. Как всегда.

— В чем именно прав? — спросил Харри.

— В том, что это был Роберт Брандт.

— Ну, «прав» — громко сказано, я просто хотел, чтобы мы проверили его повнимательнее. Мы ведь все ещё не уверены на сто процентов, что это он.

— Нет, уверены, — отрезала Катрине и достала телефон. — Вот это только что выложили в сеть. — Они столпились вокруг экрана.

Кадр не дрожал, поэтому Харри предположил, что камера — возможно, телефон — была установлена на штативе прямо за спиной Брандта, который частично заслонял Трима Хёугена. Но их голоса были отчетливо слышны.

— Что ты собираешься делать? — спросил Трим Хёуген.

— Убить тебя. — Брандт поднял нож.

— А я думал, вы это уже сделали, — отозвался Трим Хёуген.

Нож словно повис в воздухе, спина Брандта содрогалась. Он плакал? Звук пропал. Картинка тоже застыла? Нет, Брандт наклонился над Тримом Хёугеном и опустил руку так, что нож скрылся за его телом. Вдруг он вздрогнул и отпрянул. Харри инстинктивно понял почему: Брандт только что перерезал Хёугену горло, и горячая струя крови из артерии брызнула прямо на него.

Брандт повалился на снег. Пролежал так несколько секунд, по-прежнему в полной тишине. Выпрямился, снова наклонился. Сделал второй разрез. Затем наконец повернулся к камере. Яркий свет отражался на лезвии ножа, блестел на залитой кровью груди и на мокрых дорожках слез на щеках. Никаких сомнений: это был Роберт Брандт.

Экран погас.

— Думаю, можно считать дело закрытым, — сказала Катрине.

— Убийство Трима Хёугена — да, — сказал Харри.

— Да брось, Харри. За всеми этими убийствами стоит один и тот же человек.

Остальные посмотрели на Харри, который с силой потер шею. — Да, — произнес он наконец. — За всем этим стоит один и тот же человек.

— Вот и славно, — сказала Катрине, в голосе которой прозвучало облегчение после вердикта Харри. — Покажешь нам остальное, Эдди?

— Идите за мной, ступайте след в след и ничего не трогайте. — Вся четверка гуськом последовала за Эдди к амбару.

Олег, Катрине и Харри поместились на ступенях и заглянули внутрь. Двое работавших там криминалистов по сигналу Эдди отошли в сторону. Харри повторил свою обычную процедуру — сначала осмотрел все остальные вещи в комнате.

Письменный стол с ноутбуком, револьвер «Уэбли» Мк VI, телефон и маркер. Крючок на стене, на котором висели черное пальто и шляпа Брандта.

На полу под ними — черные, начищенные до блеска туфли Брандта.

Штативы: один с установленной камерой «Aaton Minima» и четыре с осветительными лампами. Вяленые бараньи ноги и массивные свиные окорока, свисавшие с потолочной балки.

На брезенте того же типа, что Харри видел в машине Брандта: тонкая синяя веревка, рулон черной изоленты и нож. На полу рядом — поваленный деревянный стул.

А между бараньими окороками, практически ровно посередине комнаты, на веревке, закрепленной на железном крюке в балке, висел мужчина. Руки вытянуты по швам. Без обуви, в одних носках на оттянутых ступнях, словно пытавшихся дотянуться до пола. Рукава куртки и штанины задрались так высоко, что виднелась голая кожа. Подбородок опущен на грудь под жестким воротничком священника. На руках черные перчатки, глаза скрыты за темными очками.

Никаких сомнений в том, что это был Роберт Брандт, не оставалось.

Харри повернулся к Эдди, и тот ответил на незаданный вопрос:

— Пока что всё указывает на то, что он покончил с собой. Никаких следов борьбы, никаких отметин на запястьях, которые говорили бы о том, что руки были связаны. На снегу нет никаких других отпечатков ног, кроме следов от полусапожек Хёугена, туфель здесь, в комнате, или сапог, которые мы нашли в прихожей главного дома. Под ногтями покойного даже остались волокна веревки, а значит, он сам резал ее или вязал узлы. Ну а дальше посмотрим, обнаружим ли мы какие-то другие зацепки, отпечатки пальцев или ДНК, которые смогут изменить эту картину.

— Хм.

— Что значит «хм»? — спросила Катрине.

— Наверное, несущественная деталь, — сказал Харри. — Просто как-то странно, что он проделал столько приготовлений, чтобы срубить дерево снаружи, если знал, что собирается покончить с собой.

— Что ты имеешь в виду?

— Он расчистил снег вокруг ствола, обмотал его армированным скотчем там, где собирался пилить бензопилой, чтобы не летели ошметки коры, и привязал дерево к соседнему стволу, чтобы оно упало в нужную сторону. Я так понимаю, мы где-то здесь найдем бензопилу.

— Ого, — удивилась Катрине. — Не знала, что ты такой практичный человек.

— Я вовсе не практичный, — сказал Харри.

— Он и правда не такой, — подтвердил Олег.

Харри криво усмехнулся. — Как я и сказал, несущественная деталь. Все мы строим планы так, словно собираемся жить вечно. К тому же то, что мы здесь видим, полностью согласуется с теорией нашего психолога.

Катрине повернулась к Хильде Витт, которая стояла у подножия лестницы и смотрела на них снизу вверх. Та пожала плечами. — Психика Брандта была как у массового стрелка, а не серийного убийцы. Я сразу подумала, что он поступит так же, как главный герой «Подглядывающего». Покончит с собой.

— Хорошо, — сказала Катрине. — Я созываю пресс-конференцию на сегодняшний вечер и, разумеется, буду делать заявления со всеми возможными оговорками. Но если у кого-то здесь есть сомнения в том, что личность убийцы по этому делу установлена, я хочу знать об этом прямо сейчас.

Олег, Эдди и Харри покачали головами.

— Я не сильна в полицейском жаргоне, — сказала Витт. — Но то, о чем вы спрашиваете, означает, что дело раскрыто, верно?

— Нет, — ответила Катрине. — Только то, что мы знаем, кто это сделал. Полное раскрытие дела включает в себя выяснение того, как, когда, где и так далее. Эта работа нам ещё предстоит.

— Но... он ведь мертв.

— Да, но наша задача в любом случае — полностью раскрыть убийства. Эдди, пришлешь мне отчет, как только закончите здесь?

— Будет сделано.

Все четверо оставили Эдди и направились обратно к машинам. Перед главным домом Харри остановился, в то время как Витт и Катрине пошли дальше, обсуждая, стоит ли Витт составить предварительный психологический портрет Брандта.

— Что случилось? — крикнул Олег Харри.

— Почему его кожаные туфли стояли внизу, а сапоги — здесь, наверху?

— Что ты имеешь в виду?

— Чтобы идти туда по глубокому снегу, ты бы надел сапоги, верно?

Олег пожал плечами. — Я так понял, Брандт вообще был парнем со странностями. Он убил четырех человек. Так что его выбор обуви... — Олег не стал заканчивать фразу.

— Ты прав, — согласился Харри. — И ещё кое-что. Сегодня мне сказали, что Роберт Брандт вырос в детском доме. Но этот дом ведь остался от его родителей?

— Да, — сказал Олег. — Я немного покопался и нашел отчет. Они погибли, когда он был маленьким.

— Вот как?

— Автокатастрофа по дороге домой с новогодней вечеринки в Аскере. Машина сорвалась с обрыва, пока он спал на заднем сиденье. Алкоголь в крови.

Харри медленно кивнул. — Витт приехала со мной, может, ты отвезешь её домой? — Харри направился к своему «Эскорту», не дожидаясь ответа.

Хельга поняла все ещё тогда, когда увидела Олега внизу на улице из окна гостиной. Что-то было не так. Правда, в последнее время его походка уже не была привычной, оптимистичной и пружинящей, но то, как он шел сейчас — ссутулившись, волоча ноги и засунув руки глубоко в карманы куртки, — больше всего напоминало ей подбитого зверя.