Очень слабая.

Орден наклонился.

— Что это?

Ренар запросил Дом снова.

Ответ повторился.

Белая линия.

Потом еще одна, глубже внутри кладки.

Не зеленая.

Другая.

— Он что-то чувствует, — сказала я.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Запись?

— Нет.

— Тогда что?

— Не знаю.

Я присела рядом со стеной.

— Может, сам камень хранит след, но Дом раньше не имел к нему доступа.

— Дом не читает камни, — сказал Орден.

— Ты уверен?

— Память хранится контуром.

— А контур проходит через материал.

Ренар провел ладонью возле старой кладки, не касаясь.

— Дом. Покажи последнее зарегистрированное присутствие в этом участке.

Ничего.

— Покажи любой след, который можешь прочитать.

Белый свет вспыхнул сразу в трех местах.

Беспорядочно.

Без человеческого контура.

Саверн перестал спорить.

— Это что?

Ренар ответил медленно:

— Сырой отклик.

— Такое бывает?

— При подключении поврежденных частей старого Дома. Иногда контур чувствует остаточные следы до того, как их удается связать с человеком или временем.

Я посмотрела на старый камень.

— Значит, если когда-нибудь включить эту часть в современную память...

— Теоретически Дом сможет разобрать больше.

Саверн поднял руку.

— Не сейчас. Нам и без этого хватает открытий.

Но я запомнила.

Старый камень не был пустым.

Дом просто не умел его читать, пока между ними стояла новая стена.

Орден тем временем спустился к переходному узлу.

Через час вернулся с черными полосами на перчатках.

— Можно изолировать.

— Как? — спросила я.

Он развернул схему.

— Под полом три бронзовых линии. Две уходят к боковым связям. Третья к центральному соединению. Если снять две боковые перемычки, узел останется способен принять уже открытую связь, но не сможет выбрать новый путь.

Саверн нахмурился.

— Уверен?

— Нет.

— Отлично.

— Вы хотели честный ответ.

Ренар спросил:

— А если снять третью после входа?

— Связь оборвется.

— Человек останется здесь?

— Вероятно.

Саверн посмотрел на меня.

— Я начинаю ненавидеть слово «вероятно» еще сильнее.

— Добро пожаловать.

Орден продолжил:

— Перемычку можно вытащить из соседнего технического канала. В сам узел входить не нужно.

— Значит, если Севрина активирует переход, — сказала я, — мы даем ей открыть связь, а когда она войдет в старую комнату, Орден снимает центральную перемычку.

— Если она войдет.

— Да.

— Если узел работает так, как мы думаем.

— Да.

— Если нас всех не разнесет по разным домам.

— Саверн.

— Что?

— Вы мешаете оптимизму.

— Моя работа.

Ренар не улыбнулся.

— Встреча только при одном условии.

Я уже знала.

— Каком?

— Если Севрина начнет активировать сеть, ты отходишь в современную часть.

— Хорошо.

— Без споров.

— Хорошо.

— И если я скажу уходить...

— Ренар.

— Это важно.

Я посмотрела на него.

— Хорошо. Если ты скажешь уходить, я уйду.

Он явно не поверил полностью.

Но другого согласия не было.

Саверн взял письмо.

— Ответ составим сейчас.

— Я сама.

— Вы едва читаете.

— Зато уже пишу имя.

— Сильный аргумент.

Ренар сел рядом.

— Я напишу под диктовку. Она должна думать, что текст твой.

Мы составили коротко.

«Согласна. Записи у меня. Встреча сегодня после девяти в северной гостиной дома Тальвов. Без палаты. Если придете не одна, разговора не будет».

Саверн прочитал.

— Она поймет, что это ловушка.

— Может, — сказала я.

— Тогда зачем придет?

Ренар ответил:

— Потому что если ей действительно нужны записи Ивары, она захочет понять, что именно мы знаем.

— А если не придет?

— Значит, ничего не потеряем.

Я посмотрела на него.

— Кроме возможности.

— Кроме возможности.

Письмо отправили.

Ответ пришел через сорок минут.

Одно предложение:

«Буду».

В девять вечера дом выглядел почти обычным.

Именно это нервировало сильнее всего.

Сара увела слуг из северной части под предлогом повторного осмотра стен. Саверн находился этажом ниже с двумя сотрудниками, которым ничего не объяснили кроме приказа не входить без сигнала.

Орден сидел возле технического канала, откуда можно было снять центральную перемычку.

Ренар находился за узкой панелью в скрытом проходе.

Я — в северной гостиной.

Той самой.

Камин был пуст. Следы первого расследования уже убрали, но я все равно помнила, где лежал Тирен Сайл.

На столе стояла коробка Ивары.

Внутри лежали копии ее записей.

Не все.

Достаточно, чтобы выглядеть убедительно.

Оригиналы оставались у Совета.

Я проверила дверь.

Открыта.

Так и договаривались.

Севрина пришла через главный вход.

Это я услышала по шагам снаружи.

Никакого тайного появления из стены.

Никакой зеленой линии.

Она вошла ровно в девять семь.

Одна.

На ней был темный дорожный плащ, волосы влажные от вечерней сырости. Ее взгляд сразу нашел коробку.

Потом меня.

— Вы действительно пришли без Ренара.

— Вы просили?

— Я не просила. Просто предполагала.

— Он больше не дознаватель.

— Временно.

— Вы приложили к этому усилия.

Севрина закрыла дверь.

— Ренар сам приложил больше.

— Очень удобно разделить ответственность.

— Вы быстро переняли его привычку спорить с формулировками.

— Он заразительный.

Она подошла к столу.

— Записи?

— Сначала доказательство.

— Разумно.

Севрина достала сложенный лист.

Не отдала.

— Вы умеете читать лучше, чем несколько дней назад?

— Недостаточно.

— Тогда придется поверить моему пересказу.

— Неудачный день для просьб о доверии.

Она едва заметно улыбнулась.

— В этом вы тоже не Ивара.

Я не стала спрашивать, откуда она так уверенно говорит.

Уже знала.

— Что на листе?

— Исходная схема северной привязки дома Тальвов. До перестройки тридцать один год назад.

— И?

— В ней указано, что помещение, где погиб Сайл, не могло напрямую фиксировать человека, входящего через старый участок стены. Домовой мастер оставил техническое предупреждение.

— Которого нет в современном плане.

— Нет.

— Почему?

— Потому что приложение исключили после следующего обмера.

— Кто?

Севрина не ответила сразу.

— Я.

Вот это было первое настоящее признание.

— Зачем?

— Потому что закрытый контур считался недоступным.

— Но вы знали, что это неправда.

— Тридцать один год назад проход действительно был закрыт.

— Потом перестал.

— Да.

— И вы не внесли изменения.

— Нет.

— Шесть домов тоже?

— Некоторые.

— Все шесть.

— Не заставляйте меня подтверждать вашу версию там, где у вас уже есть документы.

— Я хочу услышать.

Севрина отложила лист.

— Да. Я знала, что закрытые помещения сохранились в домах Ревенов, Эшкаров, Вассенов, Лестенов, Корвенов и Мартов.

— И знали, что они связаны.

Она помолчала.

— Знала, что когда-то были связаны.

— Когда узнали?

— Давно.

— До первого убийства?

Еще одна пауза.

— Да.

Узкий проход за стеной оставался тихим.

Я не видела Ренара.

Но знала, что он слышит каждое слово.

— Почему скрыли?

— Потому что сеть не должна была существовать.

— Это не ответ.

— Именно ответ. После создания королевских переходных дворов частные системы признали опасными. Большую часть старых узлов должны были уничтожить. Некоторые роды предпочли замуровать их и сообщить, что уничтожили.

— Включая ваш?