Он кивнул на папку.

— Очень удачный момент для потери памяти.

Я перевела взгляд на документы.

Вот оно.

Недоверие существовало еще до моего появления.

Ивара собиралась развестись.

Ренар считает нынешнее состояние возможной уловкой.

Возможно, мне повезло меньше, чем могло показаться.

— Что произошло вчера?

— Это я хотел спросить у тебя.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Снаружи послышались быстрые шаги, дверь снова открылась, и в комнату вошла женщина лет сорока пяти. Темные волосы собраны в строгий узел, одежда простая, но очень аккуратная.

Она остановилась на расстоянии нескольких шагов.

— Госпожа?

Я посмотрела на нее.

Ничего.

Ни узнавания.

Ни даже странного ощущения, что лицо знакомо.

— Ты ее знаешь? — спросил Ренар.

Его вопрос был обращен ко мне.

Я решила не изображать то, чего нет.

— Нет.

Женщина прикрыла рот ладонью.

Ренар проследил за ее реакцией, затем спросил:

— Это Сара. Она служит тебе с того дня, когда ты приехала сюда после свадьбы.

— Понятно.

Сара выглядела так, будто мое спокойствие оскорбляло саму природу происходящего.

— Госпожа, вы не помните меня?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она повернулась к Ренару.

— Господин, ночью...

— Я помню, что было ночью.

— Но если она...

— Сара.

Одного имени оказалось достаточно.

Женщина замолчала.

Я отметила это автоматически.

Он привык, что его слушаются.

Но не потому, что кричит.

Это всегда опаснее.

— Что было ночью? — спросила я.

Сара посмотрела на Ренара, будто без разрешения отвечать не имела права.

Он кивнул.

— Около полуночи в северной части дома произошел сбой, — сказала она. — Вы были в своей комнате, госпожа. По крайней мере, мы так думали. Потом раздался удар, свет погас, а дверь вашей спальни оказалась открыта. Вы лежали возле галереи.

— Как я туда попала?

Сара беспомощно развела руками.

— Никто не видел.

— Насколько далеко галерея?

— Отсюда?

— Да.

Она снова взглянула на Ренара.

— Другой конец этажа. Через две лестницы.

Я посмотрела на свои руки.

Царапин не было.

— Удар о чем?

— Не знаю, госпожа. Дом...

Она осеклась.

— Дом что?

Ренар ответил вместо нее:

— Дом замолчал.

Наверное, в нормальной ситуации я попросила бы объяснить, что это означает.

Но "дом замолчал" прозвучало здесь не как метафора, и это было достаточно важным различием.

— Он обычно разговаривает?

Сара побледнела.

Ренар долго смотрел на меня.

— Нет.

— Тогда что значит "замолчал"?

— Значит, перестал отвечать.

— Кому?

— Мне.

Я провела языком по внутренней стороне щеки, пытаясь не показать, насколько мало понимаю.

— Дом отвечает тебе.

— Иногда.

— И это считается нормальным?

Теперь на лице Ренара появилось нечто, отдаленно напоминавшее усталость.

— Для тебя считалось вчера.

Я закрыла глаза на пару секунд.

Если это бред, он очень последователен.

Если не бред, то я оказалась в месте, где дома отвечают хозяевам, мужчины носят форму неизвестной службы, а я нахожусь в теле женщины, которая собиралась разводиться с одним из них.

При этом мое настоящее тело, скорее всего, осталось под обрушившейся стеной.

На этой мысли внутри наконец что-то дрогнуло.

Я не позволила себе продолжить.

С этим придется разбираться позже. Если позже вообще будет.

— Почему я лежала возле галереи?

— Ты не отвечала, — сказал Ренар. — Дыхание было слабым. Через несколько минут пришла в себя, но почти сразу снова потеряла сознание.

— Я что-нибудь говорила?

— Нет.

— А до этого?

— Мы не виделись со вчерашнего вечера.

— Мы живем раздельно?

Сара снова отвела взгляд.

Ренар ответил спокойно:

— Последний год.

Это многое объясняло.

И одновременно ничего.

— Почему?

— Ты правда хочешь обсудить наш брак сейчас?

— Нет. Я пытаюсь понять обстоятельства.

Он слегка прищурился.

— Это слово ты помнишь.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

Потом дошло.

Если Ивара якобы потеряла память, почему она разговаривает совершенно нормально?

Но потеря памяти не означает потерю языка. Даже я это знала.

Проблема была в другом: он уже искал систему.

— Я не сказала, что забыла все слова.

— Ты вообще ничего не сказала. Только задаешь вопросы.

— Потому что ответов у меня пока меньше.

Сара неожиданно опустила глаза, будто скрывала реакцию.

Ренар заметил и это.

Разумеется, заметил.

— Оставь нас, — сказал он.

— Господин...

— Сара.

Женщина поклонилась и вышла.

Дверь закрылась.

Я осталась наедине с человеком, который официально считался моим мужем и явно не верил ни одному слову.

Ренар сел в кресло напротив кровати.

— Хорошо. Попробуем иначе.

— Ты собираешься меня допрашивать?

— Пока разговаривать.

Слово "пока" мне совершенно не понравилось.

— Чем ты занимаешься?

— Работой.

— Какая неожиданность.

— Ты раньше не шутила.

Я замолчала.

Прокол.

Небольшой, но очевидный.

Ренар сцепил пальцы.

— Я старший дознаватель Королевской палаты внутренних преступлений.

Все стало чуть хуже.

Конечно.

Из всех возможных мужей мне достался профессиональный следователь.

— То есть ты расследуешь преступления?

— Иногда.

— А в остальное время?

— Выясняю, кто их совершил.

Я не удержалась:

— Звучит как одно и то же.

— Не всегда.

Вот теперь я поверила, что он профессионал.

— А Ивара... я... чем занималась?

— Последние месяцы в основном старалась делать так, чтобы я не понимал, чем ты занимаешься.

— Значит, доверия в нашем браке было немного.

— Это очень щедрая формулировка.

Я откинулась на подушки.

Голова не кружилась, но тело ощущалось непривычно легким. Иным. Даже положение плеч было другое. Волосы мешали у шеи, хотя у меня последние десять лет была короткая стрижка.

— Почему я потребовала развод?

— Ты сказала, что больше не желаешь жить в доме, где каждый твой шаг считают доказательством.

— А ты?

— Согласился.

— Сразу?

— Через два дня.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был слишком личным.

Странно, учитывая предполагаемый статус мужа.

— Потому что удерживать человека браком бессмысленно.

Ответ оказался неожиданно нормальным.

Я ожидала чего угодно: собственности, долга рода, высокомерия, угроз.

Но не этого.

— Значит, утром мы должны развестись.

— Должны были.

— А теперь?

— Теперь я хочу понять, что с тобой произошло.

Я посмотрела на папку.

— Развод можно провести позже?

— Можно.

— Хорошо.

— Тебе не терпится?

— Мне сейчас гораздо интереснее выяснить, почему я ничего не помню.

Ложь получилась почти убедительной.

Почти.

Ренар наклонил голову.

— Ты боишься?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я задумалась прежде, чем ответить.

— Да.

— Не похоже.

— Это должно выглядеть определенным образом?

— У Ивары выглядело.

— Как?

— Она начинала говорить быстрее.

Я могла сказать, что люди меняются.

Но это было бы слишком удобное объяснение.

— Может, я изменилась.

— За одну ночь?

— Ты сам сказал, что ночью произошло что-то странное.

— Я сказал, что произошел сбой.

— А это не странно?

Он не ответил.

Я уже поняла: Ренар не спорит там, где вопрос не помогает получить информацию.

За дверью снова раздались шаги.

На этот раз быстрые.

Ренар повернул голову за секунду до того, как дверь распахнулась.