— Нет.

— Уже поздно.

— Я буду требовать изменить.

— Именно поэтому я голосовал за эту формулировку.

Ренар, сидевший у окна, даже не попытался скрыть улыбку.

Я получила документы на имя Лады Арсеньевой.

Без фамилии Тальв.

Без имени Ивары.

Свои.

Вместе с ними пришло предложение Королевской палаты внутренних преступлений.

Не должность дознавателя.

Слава всем разумным людям.

Консультант по архитектуре старых родовых домов.

В обязанности входило проверять фактическую планировку, участвовать в осмотрах исторических строений и обучать дознавателей замечать, что план может быть неправильным.

Я прочитала последнюю часть дважды.

— Ренар.

— Что?

— Ты это придумал?

— Нет.

— Саверн?

— Возможно.

Саверн сразу возразил:

— Я предложил значительно более красивое название.

— Какое?

— Специалист по пространственным несоответствиям.

— Звучит как человек, которого вызывают, когда коридор поссорился со стеной.

— Поэтому Совет отказался.

Я подписала согласие.

Так у меня снова появилась работа.

Своя.

Не Ивары.

Не жены старшего дознавателя.

Моя.

Дом я сняла через два дня.

Небольшой.

Двухэтажный.

На тихой улице недалеко от палаты.

Когда Ренар впервые увидел его, обошел вокруг два раза.

Я стояла у калитки.

— Что ты делаешь?

— Смотрю стены.

— Не смей.

— Почему?

— Это моя работа.

— Теперь официально?

— Особенно официально.

Он все-таки проверил задний фасад.

— Северная пристройка поздняя.

— Я знаю.

— И окно на втором этаже расширяли.

— Знаю.

— Подвал...

— Ренар.

Он остановился.

— Что?

— Если ты найдешь тайный проход, я перееду.

— А если не найду?

— Можешь приходить в гости.

— Очень щедро.

— Не привыкай.

Я переехала в тот же вечер.

Сара помогла разобрать вещи и категорически отказалась оставаться у меня работать.

— Почему? — спросила я.

— Потому что господину Тальву кто-то должен объяснять, где лежат его собственные рубашки.

— Он не знает?

— Знает.

— Тогда?

Сара впервые за все время знакомства улыбнулась совершенно открыто.

— Но делает вид, что нет.

Я не стала отнимать у нее это удовольствие.

Ренар пришел через три недели после развода.

Без формы.

Это было первое, что я отметила, открыв дверь.

Обычный темный сюртук.

Никакого служебного знака.

Никакой папки.

Никаких документов.

Руки за спиной.

— Подозрительно, — сказала я.

— Что именно?

— Ты без бумаг.

— Уже было.

— Тогда ты пришел спрашивать, вернусь ли я в Москву.

Он немного помолчал.

— Теперь знаем ответ.

— Знаем.

Мы больше не обсуждали это каждый день.

Не требовалось.

Я отступила, пропуская его.

— Входи.

— Сначала нет.

— Почему?

Ренар убрал руку из-за спины.

В ней лежала маленькая коробка.

— Ты опять принес документ?

— Хуже.

Он открыл.

Два кольца.

Простых.

Без гербов.

Без темных камней брачной печати старого рода.

Я перевела взгляд на него.

— Ренар.

— Первый раз я женился на женщине, которую почти не знал. Второй ошибки делать не хочу. Поэтому спрашиваю сейчас.

Он не встал на колено.

Слава всем богам этого мира, о которых я до сих пор знала слишком мало.

Просто стоял передо мной и смотрел так, как в первый день.

Внимательно.

Только теперь не искал ложь.

— Ты выйдешь за меня?

Я могла бы заставить его подождать.

Хотя бы минуту.

Для справедливости.

Он слишком часто заставлял меня ждать ответа, пока проверял каждую формулировку.

Но я уже знала свой.

— Да. Но дом выбираю я.

Ренар улыбнулся.

Нормально.

Так, как в тот вечер, когда я рассказывала ему про Москву.

— Согласен.

— И стены тоже проверяю я.

— Обсудим.

— Нет. Это часть брачного договора.

— Мы не собирались заключать договор.

— Теперь собираемся.

— Лада.

— Что?

Он протянул кольцо.

— Можно сначала закончить предложение?

— Ты уже закончил.

— Тогда руку.

Я дала.

Кольцо оказалось точно по размеру.

— Откуда ты узнал?

— Сара.

— Предательница.

— Она считает иначе.

Второе кольцо я надела ему сама.

— Теперь ты понимаешь, что обратной дороги нет?

Ренар посмотрел на свою руку.

— Ты только что согласилась выйти за меня, а не замуровать в доме.

— Одно другому не мешает.

— Начинаю сомневаться в выборе.

— Поздно.

Он притянул меня ближе.

— Вот теперь поздно.

На этот раз рядом не было документов о разводе.

И ничего не упало со стола.

Мы поженились через месяц.

Без большого приема.

Без семейного соглашения.

Без Совета, решающего, кому выгоден этот брак.

Саверн был свидетелем со стороны Ренара и утверждал, что пришел исключительно для того, чтобы убедиться: мы действительно способны добровольно повторить то, что уже один раз закончили разводом.

Элина приехала вместе с Элваром.

Сален тоже.

Риана Лестен прислала подарок и записку: «Проверьте стены нового дома до свадьбы. Потом будет поздно».

Сара плакала ровно две минуты, после чего заявила, что это пыль.

Никакой пыли рядом не было.

Ренар благоразумно не спорил.

Я подписала брачную запись своим именем.

Лада Арсеньева.

Он — своим.

Ренар Тальв.

Никакой чужой жизни между строк.

Никакой ошибки.

Только решение, которое мы оба приняли сами.

Эпилог

Через год я стояла посреди бывшего городского архива и спорила с мастером о дверях.

Здание восстанавливали восемь месяцев. Не родовой дом. Не Памятный. Обычная городская постройка возрастом почти двести лет, с прекрасным кирпичным фасадом, ужасными поздними перегородками и лестницей, которую три поколения владельцев пытались улучшить до состояния полной непригодности.

Мне нравилось.

Особенно отсутствие тайных переходов.

Я проверила дважды.

— Темное дерево здесь будет тяжелым, — сказал мастер.

— Поэтому не темное.

— Совет утвердил темное.

— Совет не будет каждый день смотреть на эту дверь.

— Это государственное здание.

— Тем более. Люди и так приходят сюда по делам, которые редко радуют. Не нужно встречать их дверью, похожей на вход в крепость.

— Светлое дерево быстро испачкается.

— Тогда его будут мыть.

Мастер посмотрел на меня с выражением человека, который уже пожалел, что спросил мнение консультанта.

Из коридора донесся знакомый голос:

— Я бы выбрал темное.

Я обернулась.

Ренар стоял в дверном проеме.

Сегодня без формы.

Он часто приезжал за мной после работы, когда успевал закончить раньше. Иногда не успевал. Тогда я возвращалась сама, и наш брак каким-то удивительным образом не разрушался от нескольких часов раздельного существования.

— Тебя никто не спрашивал.

— Я владелец половины нашего дома. У меня есть опыт с дверями.

— Именно поэтому к двери этого архива тебя не допускают.

Мастер посмотрел с надеждой:

— Господин Тальв считает, что темное дерево лучше.

— Господин Тальв однажды прожил несколько десятилетий в доме и не заметил коридор длиной пятнадцать метров внутри собственной стены.

Ренар спокойно ответил:

— У меня были другие обязанности.

— Вот и занимайся ими.

Мастер откашлялся.

— Я, пожалуй, принесу оба образца.

Он ушел раньше, чем мы успели втянуть его в спор окончательно.

Ренар подошел ближе.

— Ты специально рассказываешь эту историю всем строителям?

— Только когда они начинают считать тебя экспертом.