Я не спорила.

Он подцепил скрытое крепление.

Панель резко открылась.

Проход за ней был пуст.

Ренар вошел.

Я сразу за ним.

— Я сказал...

— Потом.

Мы прошли несколько метров.

Шаги больше не звучали.

До первого поворота.

Пусто.

До узкой лестницы.

Пусто.

Дальше проход упирался в панель северного коридора.

Ренар распахнул ее.

Лоран с двумя людьми стояли снаружи.

— Кто выходил? — спросил Ренар.

— Никто.

— Вы слышали шаги?

Лоран кивнул.

— Да. Думали, вы внутри.

— Мы вошли с другой стороны минуту назад.

Все замолчали.

Ренар вернулся в проход.

Медленно осмотрел стены.

Я подняла свет.

На полу появилась знакомая серо-зеленая крошка.

Свежая.

Значительно больше, чем днем.

След начинался у глухой стены.

Не у панели.

Не у лестницы.

Прямо посреди кладки.

Я присела.

В пыли отпечаталась подошва.

Треугольная выемка на каблуке.

Та же.

— Ренар.

Он уже увидел.

— Не трогай.

— И не собиралась.

Лоран подошел ближе.

— Это тот же след?

— Да, — сказал Ренар.

Я направила свет на стену.

Серо-зеленая пыль лежала еще и на нижних камнях.

Будто человек не просто ступил на пол.

Будто вышел из самой кладки.

Ренар провел рукой рядом со швом.

— Здесь нет механизма.

— Может, с другой стороны.

— Другой стороны нет.

— Мы это сегодня уже несколько раз говорили.

Он посмотрел на меня.

Я поднялась.

— Где дом Вассенов?

— Три дня пути к северо-востоку.

— Из чего построена их старая галерея?

Лоран ответил:

— Серо-зеленый известняк.

— Со слюдой.

— Да.

Я указала на пыль.

— Тогда либо кто-то принес кусок чужого дома сюда...

Из-за стены донесся один короткий удар.

На этот раз никто не заговорил.

Ренар медленно приблизился к кладке.

Я закончила тише:

— ...либо этот проход ведет намного дальше, чем должен.

На камне напротив нас проступила тонкая светлая линия.

Не знак Памятного Дома.

Другая.

Зеленоватая.

Она появилась на секунду и исчезла.

А на полу, где еще мгновение назад была только пыль, остался новый отпечаток подошвы.

Свежий.

С четкой треугольной выемкой на каблуке.

Человек, оставивший его, находился по другую сторону стены.

Только никакой другой стороны у этой стены в нашем доме не существовало.

Глава 3. Комната, которой нет

К утру отпечаток у стены успели измерить трижды, снять на копирующую пластину и огородить так тщательно, словно человек с поврежденным каблуком мог вернуться исключительно ради того, чтобы испортить собственный след.

Стена при этом оставалась стеной.

Ни скрытой панели, ни щели, ни механизма мы не нашли.

Зеленоватая линия больше не появлялась.

Дом на вопросы Ренара отвечал исправно до тех пор, пока он не спрашивал о пространстве за кладкой. Тогда свет на стене гас, словно вопрос был составлен неправильно.

Я сидела за столом в своей спальне и пыталась написать имя Ивары, когда дверь открылась.

Ренар вошел уже полностью одетым для службы.

Я посмотрела сначала на него, потом на окно.

— Ты вообще спал?

— Да.

— Когда?

— Этой ночью.

— Очень содержательный ответ.

Он положил передо мной сложенный лист.

— Саверн разрешил выезд.

Я перестала мучить местный алфавит.

— К Вассенам?

— Сначала нет.

— Почему?

— Потому что до дома Вассенов три дня обычной дороги, а в сорока минутах отсюда находится другой особняк из списка Ивары.

— Один из шести?

— Да.

— И кто там погиб?

Ренар сел напротив.

— Кайр Лестен. Пять лет назад. Владелец дома.

— Кого обвинили?

— Управляющего.

— Осудили?

— Нет. Он предъявил свидетелей, которые подтвердили, что в предполагаемое время преступления находился в другом крыле.

— А Дом?

— Указывал, что он входил к Лестену.

— То есть один из тех случаев, где человеку поверили больше, чем Дому.

— Только потому, что свидетелей было девять.

Я отложила перо.

— Девять человек сказали, что он находился в другом месте, а Дом продолжал утверждать обратное?

— Да.

— И никого это не заинтересовало?

— Заинтересовало. Проверка установила кратковременный сбой памяти после смерти владельца.

Я уже знала, каким будет следующий ответ, но все равно спросила:

— Кто проводил проверку?

— Палата сохранения родовых строений.

— Севрина?

— Документ подписывал другой мастер.

— А ее подпись?

— Есть в итоговом заключении.

Я встала.

— Когда едем?

Ренар остался сидеть.

— Сначала договоримся об одном.

— Уже не нравится.

— Сегодня ты едешь не как Ивара Тальв, которая решила самостоятельно раскрыть шесть старых преступлений.

— А как кто?

— Как специалист, привлеченный для осмотра старой архитектуры.

Я прислонилась к столу.

— Саверн согласился назвать меня специалистом?

— Нет.

— Тогда кто согласился?

— Я.

— Ты больше не ведешь дело.

— Зато имею право привлекать человека к проверке собственного прежнего расследования.

— Дело Лестена вел ты?

— Нет.

— Тогда какое отношение оно имеет к твоему расследованию?

— Прямое. Материалы дела Лестена были приложены к делу Эшкаров как пример подтвержденной ошибки Домовой памяти.

Это меня остановило.

— Подожди. Когда ты расследовал смерть старшего Эшкара, ты уже знал, что существует дело, где Дом ошибся?

— Знал.

— И все равно счел его запись достаточным доказательством?

Ренар не отвел взгляда.

— Не достаточным. Одним из нескольких.

— Ты вчера перечислил запись Дома первой.

— Потому что она была основной.

Мне хотелось сказать что-нибудь неприятное.

Я не сказала.

Не потому, что он не заслужил.

Потому что сейчас интереснее было понять его логику.

— Почему случай Лестена тебя не остановил?

— Там признали технический сбой.

— А ты поверил заключению специалистов.

— Да.

— Тех самых специалистов, которые сейчас могут быть связаны со всеми шестью домами.

Ренар провел пальцем по краю лежавшего перед ним листа.

— Именно поэтому мы едем к Лестенам.

Вот это уже было честно.

Я вернулась к стулу.

— Что именно нам разрешено?

— Осмотр дома, сравнение фактической планировки с планами, проверка участков усиленной кладки. Ничего не вскрывать без владельца или представителя палаты.

— Кто сейчас владеет домом?

— Племянница погибшего. Риана Лестен.

— Она согласна?

— Нет.

— Прекрасно.

— Но обязана допустить повторный осмотр по распоряжению палаты.

— Еще лучше.

— Лада.

— Что?

— Постарайся хотя бы первые пять минут не объяснять хозяйке дома, что ее стены врут.

— Я такого не говорю.

— Вчера сказала это про нашу стену при восьми свидетелях.

— И оказалась права.

Ренар несколько секунд молчал.

— Именно этого я опасаюсь.

Дом Лестенов оказался не похож на особняк Тальвов настолько, насколько вообще могут различаться два здания одного класса.

У нас темный камень, тяжелые пристройки, разные эпохи, наложенные одна на другую почти без стыда.

Здесь фасад был светлым и строгим. Два одинаковых крыла, центральная лестница, высокие окна. Если смотреть издалека, можно было решить, что весь особняк построили одновременно по одному проекту.

Мне хватило минуты, чтобы понять: это неправда.

— Левое крыло старше, — сказала я, пока карета еще не успела окончательно остановиться.

Ренар посмотрел в окно.

— С чего решила?

— Окна.