— У Мальтов уже не было дома.

Вот теперь мы подошли ближе.

— Двадцать два года назад.

Севрина ничего не сказала.

Я достала копию частного соглашения.

Положила рядом с коробкой.

Она увидела первую строку.

И впервые за весь разговор ее спокойствие изменилось настолько, что это нельзя было списать на мое желание увидеть реакцию.

Не страх.

Не вина.

Боль тоже я не имела права называть за нее.

Просто лицо стало другим.

Старше.

— Где вы это нашли?

— Не в королевском архиве.

— Вассены.

— Не только.

Она взяла лист.

— Это копия.

— Оригинал у семьи.

Севрина прочитала до конца.

— Значит, нашли.

— Семь подписей.

— Да.

— Шесть из этих фамилий принадлежат людям, которые потом погибли.

— Я умею считать.

— Седьмой умер раньше.

— Знаю.

— Ваши родители и брат погибли при обрушении.

— Да.

— Главного мастера обвинили в самовольном изменении проекта.

— Да.

— Но частное соглашение доказывает, что опасный порядок работ утвердили семь представителей родов.

Севрина аккуратно положила бумагу обратно.

— Доказывает, что они согласились на порядок. Не доказывает, что понимали риск.

Ренар сказал бы то же самое.

Это почти рассмешило.

— Вы пытались пересмотреть дело.

— Пыталась.

— Арина Вассен отказала.

На этот раз она подняла глаза резко.

— У вас ее письмо.

— Есть.

— Кайр Лестен тоже отказал.

— А остальные?

— По-разному.

— Ревен?

— Сказал, что его отец был мертв и он не отвечает за чужие решения.

— Эшкар?

— Старший сын предложил деньги.

— Корвен?

— Угрожал судом за клевету.

— Март?

— Вообще не стал разговаривать.

Она называла их без подготовки.

Помнила.

Через двадцать два года.

— А потом они начали погибать.

— Да.

— В домах, связанных сетью, которой вы умели пользоваться.

Севрина посмотрела на меня очень спокойно.

— Вот здесь заканчиваются факты.

— Пока.

— Именно.

— Тирен не был связан с катастрофой.

— Нет.

— Но погиб тоже.

— Да.

— Потому что нашел связь?

— Спросите убийцу.

— Я спрашиваю вас.

— Тогда получите тот же ответ.

Я подошла ближе к столу.

— Вы говорили, что хотите, чтобы Ренар не спутал вас с человеком, который убил Тирена.

— И сейчас хочу.

— Тогда помогите.

— Я предложила доказательство.

— Это доказательство снимает с меня часть подозрений. Не отвечает, кто был рядом с Тиреном.

— Я не обещала имя.

— Только хотели записи Ивары.

— Да.

— Зачем?

Севрина впервые посмотрела на коробку не как на предмет сделки.

— Потому что Ивара была умнее, чем я считала.

— Это комплимент?

— Нет. Ошибка в оценке.

— Что она нашла?

— Не знаю.

— Поэтому хотите записи.

— Именно.

— Вы разговаривали с ней за три дня до смерти.

— Мы уже обсуждали.

— И были с ней в старом проходе.

— Да.

— Зеленая линия появилась при вас.

— Да.

— Вы понимали, что это активный переход.

Севрина не ответила.

— Вот это вы раньше не сказали.

— Вы тогда не спрашивали.

Очень по-ренаровски.

Мне это не понравилось.

— Что вы сделали?

— Ничего.

— Она упала сразу после активации.

— Да.

— Почему?

— Не знаю.

— Вы закрыли другой конец перехода?

Тишина.

Моя догадка появилась не сейчас.

Еще днем, когда Орден объяснял перемычки.

Если сеть может принять уже открытую связь, кто-то с другого конца способен ее оборвать.

Ивара коснулась стены.

Зеленая линия появилась.

Потом она упала.

Севрина была рядом.

— Вы закрыли связь, — сказала я.

— Нет.

Слишком быстро.

Первый по-настоящему плохой ответ за весь разговор.

— Тогда почему она упала?

— Я сказала, что не знаю.

— Но знали, что переход активен.

— Предположила.

— И не сказали Ренару.

— Ивара запретила.

— Очень удобно.

— Лада.

Она впервые назвала меня так без вопроса и без удивления.

— Не повторяйте ошибку Ивары.

— Какую?

— Не превращайте подозрение в доказательство только потому, что оно объясняет слишком многое.

— Это вы его научили?

— Да.

— Тогда полезный совет.

Севрина протянула руку к коробке.

— Теперь ваша часть сделки.

Я накрыла крышку ладонью.

— Сначала еще один вопрос.

— Вы обещали обмен.

— Я обещала принести записи.

— Принесли.

— Не обещала отдать до конца разговора.

Севрина убрала руку.

— Спрашивайте.

— Почему вы передали Совету документы против Ренара именно вчера?

— Потому что он не мог оставаться внутри расследования.

— Почему?

— Потому что он перестал быть беспристрастным.

— Из-за меня?

— В том числе.

— А еще?

Севрина посмотрела на стену северной гостиной.

Туда, за которой находился скрытый проход.

Я заметила.

Она поняла, что заметила.

— Он приблизился слишком близко к тому, что не должен был трогать без полномочий.

— К сети.

— Да.

— Вы хотели его остановить.

— Да.

Это тоже не убийство.

Но мотив для административного удара был.

— А если бы Совет не остановил?

— Нашла бы другой способ.

— Какой?

Севрина улыбнулась.

Очень устало.

— Вот это уже вопрос дознавателя.

— Он заразительный.

— Я заметила.

За стеной не было ни звука.

Время шло.

Мы получили много.

Знание сети до убийств.

Попытки пересмотра старой катастрофы.

Отказы шести будущих жертв.

Сознательное скрытие старых помещений.

Намерение убрать Ренара из расследования.

Но ни одного признания в смерти.

Ренар был прав.

Мотив не становился доказательством, сколько бы деталей к нему ни добавлялось.

Я отодвинула коробку.

Севрина проследила за движением.

— Передумали?

— Нет. Просто хочу понять, что вы собираетесь делать с записями.

— Проверить.

— А потом?

— Зависит от того, что найду.

— Уничтожить?

— Если бы собиралась, не говорила бы вам.

— Очень убедительно.

— Я не обязана быть убедительной.

Она взяла принесенную схему и положила передо мной.

— Ваша часть.

Я раскрыла.

Читать почти не могла, но план понимала.

Северная гостиная.

Старая стена.

Техническая пометка возле закрытого пространства.

Ренар потом проверит текст.

Если схема настоящая, она действительно могла окончательно подтвердить, что запись о моем присутствии нельзя трактовать как реальное нахождение рядом с Тиреном.

Я открыла коробку.

Севрина взяла первую страницу.

Перевернула.

Вторую.

На третьей остановилась.

— Это копии.

— Вы сказали, что достаточно содержания.

— Не полного.

— Почему?

Она положила страницы обратно.

— Ивара делала записи на бумаге палаты. Здесь отсутствует лист, который был между этими двумя.

Я не знала.

Ренар тоже не говорил.

— Откуда вы знаете?

Севрина подняла глаза.

Ошибка.

Ее.

Наконец.

— Видела тетрадь раньше.

— Когда?

— До смерти Тирена.

— Ивара показывала?

— Частично.

— Тогда почему хотели получить записи сейчас, если уже видели?

— Потому что она показывала не все.

— Но знаете, где отсутствует страница.

Севрина закрыла коробку.

— Мы закончили.

— Нет.

— Для меня да.

Она направилась к двери.

Я не стала мешать.

По плану нужно было дать ей уйти.

Только Севрина не пошла к двери.

У порога остановилась.

Посмотрела на стену.

На ту самую панель, за которой находился старый проход.