Потом сказала:

— Хорошо.

Она начала без подготовки.

— Мать вызвала меня в кабинет после ужина. Мы спорили о свадьбе. Не моей. Моего брата.

Я быстро посмотрела на Ренара.

В материалах он говорил про конфликт из-за брака, но я автоматически решила, что речь шла о ее браке.

Очередной пример того, как легко домыслить чужую историю.

Элина продолжила:

— Она хотела отдать часть моей доли семье невесты. Я отказалась. Мы поссорились в малой гостиной. Не в кабинете. После этого я ушла в северную галерею.

— Зачем? — спросил Ренар.

— Там было тихо.

— Одна?

— Да.

— Что происходило дальше?

— Я сидела у окна. Потом услышала шаги.

— Чьи?

— Не знаю.

— Откуда?

— Из стены.

У меня похолодели ладони.

Ренар не двинулся.

— Повтори.

— Я слышала шаги внутри стены.

— Ты говорила об этом раньше?

— Десятки раз.

— В протоколах этого нет.

Элина коротко рассмеялась.

— Конечно.

Ренар повернулся ко мне.

Я поняла его мысль.

Ивара.

У нас тоже шаги шли внутри стены.

— Что было дальше? — спросила я.

Элина посмотрела на меня.

— Сначала шаги шли параллельно галерее. Потом остановились возле меня. Я решила, что кто-то в соседней комнате, но за стеной не было комнаты.

— Что было по плану?

— Наружная стена.

— Толщина?

— Я не знаю.

— Потом?

— Через несколько минут я услышала мать.

— Голос?

— Нет. Удар.

— Откуда?

— Не из кабинета.

Ренар нахмурился.

— Ты говорила, что звук пришел из кабинета.

— Я говорила, что позже нашла ее в кабинете. Удар был ближе.

— Насколько?

— За стеной.

Он медленно спросил:

— В той же стене, где были шаги?

— Да.

Мы с Ренаром переглянулись.

Элина заметила.

— Что?

Я спросила:

— Как выглядела северная галерея?

— Камень. Окна. Несколько старых ниш.

— Цвет камня?

— Серо-зеленый.

— Со светлыми блестящими включениями?

Она нахмурилась.

— Да.

— На полу была пыль?

— Всегда немного. Камень осыпался.

— В день смерти матери?

Элина задумалась.

— Больше обычного.

— Где?

— У третьей ниши.

Ренар резко спросил:

— Почему этого нет в деле?

— Потому что никто не спрашивал о пыли.

Логично.

Очень.

Я продолжила:

— Что находилось в третьей нише?

— Ничего.

— Размер?

— Человеческий рост.

— Глубина?

— Небольшая.

— Стена за ней ровная?

— Была.

Была.

— Почему "была"?

— После смерти матери нишу закрыли.

— Кто?

— Палата сохранения.

Ренар провел пальцами по столу.

— Когда?

— Через месяц.

— Зачем?

— Сказали, что камень аварийный.

— Кто сказал?

— Не знаю. В документах должно быть.

Я уже почти знала, какой вопрос последует.

Ренар спросил:

— Ты помнишь женщину по имени Севрина Мальт?

Элина не ответила сразу.

Потом медленно произнесла:

— Конечно.

— Почему конечно?

— Она проводила повторную проверку Дома.

— Ты с ней разговаривала?

— Один раз.

— О чем?

— Я сказала, что слышала шаги в стене.

— Что она ответила?

Элина посмотрела ему прямо в глаза.

— Что старые дома звучат странно и через камень может передаваться шум из других помещений.

— Ты поверила?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она даже не пошла к третьей нише.

Вот это было важно.

— Объясни, — сказал Ренар.

— Все остальные специалисты измеряли стены, проверяли печати, осматривали двери. Она пришла в галерею и сразу сказала, что там ничего нет.

— Может, уже видела планы.

— Может.

— Еще что-нибудь?

— Перед уходом велела закрыть нишу.

Ренар замолчал.

Элина продолжила:

— Через месяц ее действительно заложили.

— Кто подписал работы?

— Не знаю.

— Мы проверим.

Она посмотрела на меня.

— Теперь расскажите, что нашли вы.

Я не стала спрашивать Ренара, можно ли.

— В доме Тальвов есть проходы, которых не видит Памятный Дом.

Элина не шевельнулась.

— Шаги?

— Мы их слышали.

— Человек?

— Не поймали.

— Следы?

— Да.

— Какие?

Я посмотрела на Ренара.

Он едва заметно кивнул.

— На обуви была серо-зеленая пыль со слюдой.

Элина закрыла глаза.

Всего на секунду.

Потом спросила:

— Из нашего дома?

— Пока не доказано.

— Но вы думаете, что да.

— Мы собирались проверить.

Она несколько секунд молчала.

— В ночь смерти матери я тоже видела след.

Ренар подался вперед.

— Какой?

— В кабинете.

— В деле указаны только твои следы и след матери.

— Не на полу.

— Где?

— На подоконнике.

Я непроизвольно посмотрела на окно нашей комнаты, хотя оно находилось совсем в другой стене.

— Отпечаток обуви?

— Нет. Полоска зеленой пыли.

— И ты говорила?

— Да.

— Почему в материалах этого нет?

— Мне сказали, что это камень из галереи на моем плаще.

— Плащ нашли возле кабинета, — напомнил Ренар.

— Его туда принесла я раньше.

— Когда?

— После прогулки во дворе. Мать позвала меня, я сняла его и оставила на скамье.

— Но почему пыль оказалась на подоконнике?

— Именно.

Ренар опустил взгляд на стол.

Элина наблюдала за ним.

— Вы подписали заключение, господин Тальв.

— Знаю.

— Там было написано, что мои слова не подтверждаются материальными обстоятельствами.

— Знаю.

— И что показания Дома внутренне непротиворечивы.

— Да.

— И что оснований сомневаться в записи нет.

На этот раз он ответил не сразу.

— Да.

— А теперь есть?

Тишина длилась несколько секунд.

— Да.

Элина откинулась на спинку стула.

Никакого торжества.

Только усталость.

— Семь лет.

Ренар поднял голову.

— Я знаю, что это не исправляет...

— Не говорите.

Он остановился.

— Что?

— Не говорите, что вам жаль. Я не хочу сейчас слышать.

Ренар принял это так же, как раньше ее обвинение.

— Хорошо.

— Что будет дальше?

— Повторная проверка дома Вассенов. Если найдем незарегистрированное пространство, я подам требование о пересмотре вашего дела.

— Вы?

— Я подписывал заключение.

— И теперь подпишете другое.

— Если факты подтвердятся.

Элина усмехнулась.

— Конечно. Факты.

Я ожидала, что Ренар возразит.

Он не стал.

Когда нас уже выводили, Элина окликнула:

— Госпожа Тальв.

Я обернулась.

— Да?

— Если найдете комнату...

Она замолчала.

— Что?

— Посмотрите пол возле третьей ниши.

— Почему?

— За неделю до смерти матери там появился новый шов. Я думала, заменили один камень.

— А теперь?

— Теперь думаю, что это была дверь.

В карете Ренар не заговорил почти половину пути.

Я тоже.

Не потому, что не было вопросов.

Их стало слишком много.

Элина слышала шаги.

Зеленая пыль.

Третья ниша.

Севрина, которая не стала ее осматривать.

Повторное заключение Ренара.

Закрытая спустя месяц стена.

Все это еще не доказывало невиновность Элины.

Но уже делало прежнюю уверенность слишком дорогой роскошью.

Наконец Ренар сказал:

— Я помню тот осмотр.

Я повернулась.

— Вассенов?

— Да.

— Ты был в северной галерее?

— Дважды.

— Нишу видел?

— Видел стену.

— Уже после перестройки?

Он задумался.

— Первый раз до повторного заключения. Второй после.

— И что?

— Не помню открытой ниши.

— Значит, ее могли закрыть раньше, чем говорит Элина.

— Нет.

— Почему?