— Да? — послышалось из трубки.

— Это Пол Фримен? — спросил я.

— Он самый. Кто говорит?

— Джошуа Клейтон.

— Приятно познакомиться. Что тебе нужно, Джошуа?

— Мы ищем дистрибьютора для фильма. Это боевик.

— Этот ваш фильм — его уже можно посмотреть?

— Можно. У нас на руках готовая версия на катушке.

— Джошуа, вы режиссер фильма?

— Я соавтор сценария, каскадер и исполнитель главной роли.

— Давайте обсудим подробности с режиссером, скажем, завтра в восемь утра в «Джо Аллене» за чашечкой кофе? Без режиссера такие дела не обсуждаются, — Пол говорил деликатно и вежливо, но я чувствовал, что в его интонациях скрывалось легкое раздражение, может даже брезгливость.

— А я могу прийти?

— Почему нет? Конечно, — сказал он шутливо. — Итак, встречаемся завтра?

Да, вот только я не знаю, о каком вообще «Джо Аллене» идет речь, что это такое и где находится. Но спрашивать не стал, чтобы не выдавать свое невежество — вдруг это какое-то популярное место в кинотусовке?

— Да, завтра в восемь утра. Как мы вас найдем?

— Ну, я достаточно высокий блондин. И у меня будет красная записная книжка на столе. Какой у вас опознавательный знак?

— У нас будет кожаный портфель.

— Заметано. А теперь мне пора отлучиться. До встречи, мистер Клейтон.

Зазвучали гудки — Пол не дал мне попрощаться с ним. Я положил трубку.

— Ну, что? — спросил Мартин.

— Сам слышал. В восемь утра будем кофе с ним пить. Он сказал, надо прийти в «Джо Аллена». Знаешь, где это?

— Да, это ресторан такой около Бродвея. Странно, туда обычно театралов приглашают. Сам я там не был никогда.

— А где обычно киношники встречаются?

— Да где попало. Но серьезные люди обычно обсуждают бизнес в «Русской чайной».

— Что еще за «Чайная»? — спросил Кристофер.

— На Манхэттене есть такой ресторан, туда обычно звезды ходят, чтобы с продюсерами говорить.

— Но мы-то не звезды. Нам туда еще рано, — сказал я. — Если тебя это так расстраивает, мы туда можем сами сходить.

— Самим туда идти — это совсем не то. Меня ведь не борщ интересует. То ли дело по приглашению…

Остаток дня мы провели, пытаясь сочинить что-нибудь для «Турне». Я впервые погрузился в черновики Мартина, но интересных идей он не придумал. Единственной любопытной деталью сценария до сих пор был страх Розы перед скорой смертью.

Вот только эту идею ему предложил я, вдохновившись реальной историей: я минимум дважды спас солистку от смерти, которая, похоже, ей была предначертана. В моей прошло-будущей жизни «Слипстрим Эмоушен» не было, и потому я был уверен, что в той реальности она умерла.

Наверное, поэтому я и любил Розу так сильно, и каждый день мы трахались, как в последний раз. Мне казалось, над ней довлеет злой рок, она может погибнуть в любой момент. Сама она смерти не боялась и никакой опасности не ощущала. Это был именно что мой страх, моя ответственность.

Поэтому у меня возникла абсурдная идея — мне казалось, надо перенести свой страх в пространство кино, спасти ее в фильме, и тогда «проклятие» будет снято. Глупость? Глупость. Но мне хотелось в это верить.

Перечитав черновики, я понял, чего не хватает фильму.

— Мартин, тут нет злодея, — сказал ему я уже ближе к ночи, когда мы исписали еще несколько листов бесплодными сценарными потугами.

— Что?

— Антагонист, злодей. Его нет. У нас в каждом городе какие-то разборки с местными, но глобального злодея на весь сюжет нет.

— Я как-то не подумал об этом. Потому что мне сложно представить, как мы будем возить с собой еще одного актера. Но ты, наверное, прав. Давай думать.

Мы начали расписывать новый набросок сюжета. До этого Мартину в голову не приходило ничего дельного, но с появлением фигуры антагониста прекрасные идеи посыпались из его головы, словно мы пробили брешь в неприступной стене.

Наш следующий фильм начал обретать форму.

Утром мы чуть не проспали. Мартин всю ночь не мог уснуть, нервничал, и вырубился только в районе четырех часов ночи. А я, когда прозвенел будильник, отключил его — потому что помнил, что от нашего дома до «Джо Аллена» идти недалеко. Ресторан располагался на Бродвее, а тот примыкал к площади Таймс-сквер.

Я задремал обратно. И сквозь нахлынувший на меня сон вспомнил, что больше не живу в отеле «Картер». А это значило, что выходить нужно было уже сейчас. Вскочив с кровати, я глянул на наручные часы. Почти семь утра. Мы проспали.

Я растолкал своих друзей, мы наспех оделись в самую формальную одежду из всего доступного гардероба. Мартин надел синий пиджак пиджак с черными брюками, а мы с Кристофером — белые рубашки, наше наследие мормонского прошлого. Все-таки мы шли на встречу с продюсером серьезной компании в ресторан, популярный среди театрального сообщества. Хотелось произвести хорошее впечатление.

Может, рубашки не были идеально выглажены, а от Мартина и вовсе несло коньяком, но на то мы и творческие люди, верно?

За руль сел я — как и во всех остальных случаях, когда мы куда-то опаздывали. Из-за вездесущих пробок ехали мы целый час и прибыли к месту впритык по времени, секунда в секунду. «Джо Аллен» располагался на первом этаже трехэтажного таунхауса. Название ресторана я прочел на зеленом навесном козырьке, настолько длинным, что его края поддерживали стальные шесты. Вход в заведение был зажат между двумя каменными лестницами достаточно помпезного вида, которые вели в жилые апартаменты.

— Парни, держите меня, я сейчас обделаюсь, — сказал Мартин. — Это слишком пафосно.

— Держи себя в руках, а дерьмо в анусе, Марти, — ответил ему я. — Мы не можем просрать наш шанс.

— Ага, уморительно. Ха-ха, — произнес он печально. — Ладно, что еще делать.Пойдем, раз уж пришли.

— Да, мы и так опаздываем, — заметил Кристофер.

Вошли внутрь, и я почувствовал, как напряжение, сковывающее нас всех, сразу же спало. В ресторане на меня внезапно нахлынуло чувство безмятежности: он оказался по-простому уютным, без закидонов. Стены с обнаженной кладкой из красного кирпича и столы с клетчатыми скатертями, как в бистро. Теплое освещение, простая деревянные мебель, лишенная избытков.

Мое внимание привлекли постеры на стенах — это были совершенно незнакомые мне фильмы, ни по актерам, ни по названиям. Я огляделся. Людей в ресторане уже скопилось немало, несмотря на ранний час, они завтракали и пили кофе. Я заметил за одним из столов блондина. Перед ним стояла тарелка с красной салфеткой, в пальцах он держал кружку — очевидно, пил кофе.

Мы подошли к нему. Он поднял голову, осмотрел нас и заметил портфель в руке Мартина.

— Ах, это вы. Какая пунктуальность, какие манеры, — Пол Фримен взглянул на часы, — вы как раз вовремя.

Мы представились ему по очереди, пожали руки и расселись. К нам подошел официант, он поставил бокал красного вина около продюсера, а нам подал одно меню на всех — черную доску с позициями, написанными мелом. Я пробежался по списку глазами.

— А какой кофе у вас есть? — спросил я.

— То есть? — удивился официант.

— Эспрессо не подаете? Мне нужно взбодриться.

— Простите, мистер, но у нас только нормальный кофе. Я могу налить его вам в детскую кружку.

— Давайте гамбургер с картошкой и этот ваш нормальный кофе.

— А лучше кофейник принесите, — вмешался Мартин. — Хочу галлон кофе.

— Мне тогда кофе не надо. Только гамбургер.

— Нет, я тебе свой кофе не дам, заказывай себе свою кружку. Это мой галлон.

— В тебя столько не влезет.

— Я три часа спал, в меня и два галлона влезет, но я не хочу лопнуть.

— Ладно, тогда мне гамбургер и все-таки кружку кофе, — я махнул рукой.

— Я буду омлет и яблочный пирог, — скромно вклинился в наш разговор Кристофер.

Официант кивнул, записав наши пожелания в блокнот.

— А вы, — он указал ручкой на Мартина, — только галлон кофе? Без еды?