— Тогда во что, в «Турне»?

— С «Турне» пока ничего не ясно, но монтаж я почти закончил. Там еще звук дозаписывать, музыку накладывать, в общем надо повозиться и потратить денег, но это не такие уж и большие суммы. Нет, я имею в виду «Отпор». Сам видишь, он неплохо показал себя на том побережье. Так что я думаю, можно сделать еще десятка два-три копий и отдать их в прокат уже здесь.

— А как же «Трома»?

— А что «Трома»?

— У нас же был договор, — начал объяснять я. — Они нам разрешили продать самостоятельно десять копий, остальные прокатные права остались за ними.

— Так прокат кончился.

— Разве права на дистрибьюцию не вечные?

— Смотря с кем заключаешь контракт. «Юниверсал» и «Каролко» забирают себе права навсегда. Некоторые прокатчики поменьше оформляют права на прокат лет на пять с продлением. Но с «Тромой» у нас другой договор.

— Мы изучили бумаги, пока тебя не было, — подхватил его Крис. — «Трома» взяла лицензию лишь на время проката. Прокат закрылся, и право на негатив вернулось режиссеру.

— То есть… Мы можем крутить фильм сами?

— Бинго! — Мартин хлопнул в ладоши. — Смешно, да? Я так переживал, что мы заключили договор с «Тромой». Я мечтал о нормальном прокатчике. Но если бы мы отдали права «Нью Лайн Синема», как и хотели изначально, то лицензия повисла бы мертвым грузом на долгие годы. Без шанса на повторный прокат. С «Тромой» оказалось намного проще.

— Мы думали, что они делают нам одолжение, когда покупали наш фильм, — продолжил Кристофер. — Но, похоже, они нуждались в нас так же сильно, как мы нуждались в них. Поэтому заключили не самый выгодный для себя контракт.

— Это твоя заслуга, Крис, — сказал я. — Когда ты стал торговаться, они подумали, что мы можем уйти. Наверное, обычно к ним приползают на коленях. А тут они решили не жадничать, когда поняли, что рыба может сорваться.

Крис улыбнулся и приподнял банку перед собой, мол, рад стараться.

— Так что вы предлагаете делать, парни? — я сел в кресло напротив них.

— Вложить бабки, тысяч тридцать, и продать «Отпор» в Лос-Анджелесе и других городах на этом побережье.

Я поморщился. Снова ездить по кинотеатрам и договариваться с владельцами мне не хотелось. Не понравилась мне эта часть работы в киноиндустрии. Мне хотелось сниматься, а не заниматься дистрибуцией.

— И я с ним согласен, — к моему удивлению сказал Крис. — И более того, я возьму контакты с кинотеатрами на себя. Разведаю обстановку.

— Тогда я не против, — только и оставалось сказать мне.

— Решено. Завтра я съезжу и сделаю заказ на создание копий — тут это будет дешевле, чем в Нью-Йорке, — сказал Мартин. — Мы неплохо заявили о себе на востоке, так что пора заявить о себе и тут, в этом проклятом городе.

Как же сильно Мартин все-таки ненавидел Лос-Анджелес. Может быть, он поэтому из дома нос не высовывал?

Я задумался. Интересно, сколько «Отпор» продержится на этом побережье? Полюбят ли его здесь так же, как на той стороне США? Жаль, что сейчас не нулевые. Я бы с радостью провел день, читая отзывы на «Отпор» в интернете.

Через день начались съемки очередной серии «Богатых сестричек».

В ней Уитни привела домой парня по имени Ронни — молодого музыканта, с которым познакомилась на пляже. Всю серию его прятали от меня, а я ходил с серьезным видом по разным локациям особняка, даже не подозревая о госте. Девушки постоянно успевали спрятать его исключительно благодаря везению. Сперва в гардеробе, потом на террасе, потом в ванной, а в конечном итоге я совершенно случайно нашел его в кухонном шкафчике и, даже не удивившись, выпроводил. Сестрички снова сложили руки на груди и фыркнули.

Потом шоураннер решил, что нам не хватает собаки и купили здоровенного щенка. Его якобы сестры купили сообща, но потом мгновенно выяснилось, что его надо кормить и выгуливать. Но потом целую серию каждая из сестер по очереди объясняла мне, почему сегодня с собакой возиться будет не она, а я. Объяснения становились все более изобретательными. В конечном итоге выяснилось, что собака была краденой, и за ней пришел настоящий владелец. Получилась трогательная сцена прощания.

Когда я вернулся домой после очередного съемочного дня, навстречу мне выбежал Крис, во все том же костюме, как будто только приехал с работы. Я никогда не видел его настолько счастливым.

— Джош! Эй! — закричал он и обнял меня.

Мне стало неловко, но я тоже приобнял его и похлопал по спине. Все-таки Крис был для меня кем-то вроде младшего братишки, правда он понятия не имел, насколько же я старше на самом деле.

— Ты не поверишь, брат! — вырвалось у него забытая мормонская любезность. Он шагнул назад. — Меня повысили! Я теперь помощник настоящего агента! Представляешь?

— Да ну? — я искренне улыбнулся, несмотря на то, что был смертельно вымотан съемками. — Отличная новость, поздравляю!

Я пару раз крепко похлопал его по плечу.

— Ты не представляешь, какая это удача! В отделе корреспонденций можно сидеть годами, Джош. Годами!

— А ты сколько там пробыл, пару недель? Чем ты так отличился?

— Джеймс Фредриксон узнал о том, что я сам занимаюсь продажами нашего фильма. Он посмотрел «Отпор» и ему даже понравилось. Сказал, что это очень неординарный проект. Потом он расспросил о том, как мы его снимали. Ну, я рассказал. Правда, не стал говорить, что драки были настоящие. В общем, шеф предложил мне работать напрямую с ним, когда узнал, что я продавал фильмы еще и на том побережье. Он собирается помочь мне с дистрибуцией наших новых копий.

— Не могу поверить, как все удачно складывается.

— А то! Проходи быстрее домой, мы сегодня празднуем! — сказал Крис. — Я заказал огроменную пиццу и купил пива! Не каждый же день такое случается.

Он развернулся и буквально упорхнул в гостиную. Я прошел в ванную, помыл руки с мылом и вышел к ним. Мартин сидел и меланхолично жевал кусок пиццы с двойным слоем пепперони, Крис же не сидел, ходил туда-сюда — он был очень возбужден.

Я уселся на диван, посмотрел на своего бывшего напарника по миссии, а теперь — одного из двух настоящих друзей. И подумал о том, что он обязательно дорастет до настоящего агента. Там он будет на своем месте.

И меня искренне это радовало. Жизнь налаживалась не только у меня.

— Джош, слышал новости? — спросил вдруг Мартин, оторвав взгляд от стены, в которую он пялился несколько минут до этого. — Криса повысили.

В начале февраля 1981 года производство первого сезона «Сестричек» подошло к концу, мне даже разрешили придумать названия для некоторых серий. А все потому, что я покупал кофе сценаристам — тем приходилось постоянно переписывать сценарии из-за моих импровизаций. И хотя поначалу их это бесило, в итоге мы в некотором роде подружились.

— Знаешь, Клейтон, — говорил мне один из них на перерыве, когда мы снимали последний эпизод, — хочу посвятить тебя в одну тайну.

— Неужели?

— Есть такое мнение, что тяга к импровизациям идет из-за неумения работать со сценарием.

— Это претензия?

— Нет, это такое мнение. Я же сказал, Клейтон.

— Да, Клейтон, ты же его слышал, — подразнил меня второй сценарист.

— В общем. Это не мое мнение, это мнение одного известного в Голливуде учителя. Слышал про мастерскую Милтона Катселаса?

— Про кого?

— Я так и думал, — покачал головой первый сценарист и отпил кофе из стаканчика.

— Он не знает, — смеялся второй. — Он не знает!

— Я вообще нигде не учился, если честно, — признался я. — Меня научило само кино. Я много чего смотрел.

— Ну, обычно все начинающие актеры после первых ролей понимают, что играют не так уж хорошо. Когда сериал выйдет, посмотри его, сам убедишься.

— Я что, плохо играю по-твоему? — спросил я с наигранной обидой.

— Эй, не мне судить. Главный критик любого человека — это он сам.

Мы поговорили еще немного, я поспрашивал у них об этом учителе актерского мастерства. Режиссер последнего эпизода (они, режиссеры этого сериала, постоянно менялись) подсказал мне, где искать актера, который знает о Милтоне. На очередном перерыве, пока «сестричек» гримировали, я отправился в соседний павильон, поговорил с людьми и получил-таки адрес.