— А! Кто! Что? Какого черта! — режиссер вскочил с дивана как ошпаренный. Хотя было совсем наоборот. На него ведь вылили ледяную газировку. Правильнее было бы сказать, что он вскочил как отмороженный.

— Во-первых, это мой диван, — проговорил Крис.

— Но это мой дом! — возразил Мартин.

— А во-вторых… я продал наш фильм!

Наступила тишина. Я проглотил кусок бургера, который сел жевать, не дождавшись друзей. Посмотрел на Мартина, потом на Криса, который смотрел на него с очень уверенным видом.

— Что значит «продал»? — спросил Мартин.

— То и значит, — Крис плюхнулся на диван, явно наслаждаясь ситуацией. — Мы смогли протащить «Турне» на показ вне конкурса, чисто для покупателей. Правда, там и обычные зрители были, которые фестиваль посещали. Среди них оказалась даже парочка критиков. Несколько человек из прессы написали неплохие отзывы, можешь себе представить?

Кристофер раскрыл свой кейс и кинул на журнальный столик несколько газет и какой-то увесистый журнал.

— Вот, почитай, как будет время. В общем, на показе был просто фурор. Людям очень понравилось, в конце все хлопали. Так что покупатели сразу нашлись.

— Да ты прикалываешься надо мной, — сказал Мартин, взяв в руки газеты.

— Я серьезно. В общем, «Орион» покупают права на прокат «Турне» по Соединенным Штатам.

— «Орион»? — переспросил я.

— Да, слышал про них?

— Краем уха, — сказав это, я вспомнил, что под их логотипом в прокат выходили «Терминатор», «Робокоп», «Одинокий волк Маккуэйд», «Танцующий с волками» и «Взвод». И это лишь первое, что пришло мне на ум. — Слушай, они же могут обеспечить национальный релиз. Сразу по всей стране.

— Да, именно. Это не самая известная контора, но мне сказали, у них связи с «Ворнерами».

— Погоди… Ты что, уже продал им наш фильм? — посмотрел на него Мартин. От хмеля не осталось и следа.

— Да, контракт уже подписан, — Крис довольно улыбнулся. — Почти. Я все оформил через агентство, наши юристы помогли с бумагами, тебе осталось только расписаться в паре мест. Если ты поставишь подписи, то фильм пойдет в прокат уже в июне.

Я посмотрел на Криса. Недавно этот парень работал на почте курьером, потом посудомойщиком. А теперь сидит и спокойно рассказывает о том, как продал независимый фильм на Каннском кинорынке. Да, люди иногда раскрываются так, как от них не ожидаешь.

— Ты гений, Крис! — бросился на него Мартин и обхватил руками.

Наш новоиспеченный агент радостно засмеялся и похлопал его по спине.

— Я просто умею разговаривать с людьми, — добродушно сказал он. — Но больше не ложись на этот диван, он мой, ладно? И да. Похоже, я теперь агент. Младший, конечно… Но все-таки агент. Так что давайте откроем шампанское — я привез бутылку из Канн. Там все пьют шампанское.

Время пошло дальше. Мартин подписал все бумаги, почти что не глядя, согласившись на фиксированную прибыль — полтора миллиона долларов в обмен на все права, включая видео. «Орион» — серьезная фирма, поэтому мы даже и не думали пытаться сохранить за собой продажу фильма на носителях.

Близился прокат «Турне», в кинотеатрах появились первые постеры со мной и Розой на фоне извилистой дороги в Северной Каролине. Этот участок был в нашем фильме, и художник посчитал его наиболее фотогеничным.

Тем временем в эфир вышли «Богатые сестрички». Сериал набрал неплохие рейтинги, хотя большим хитом так и не стал, и производство второго сезона было под вопросом.

Я продолжал ходить на курсы, мы с Николасом общались о природе актерской игры. Он все активнее экспериментировал с какими-то странными методами, и преподаватели не знали — то ли отчитывать его за то, что пренебрегает простейшими правилами, то ли наоборот хвалить за смелость.

В начале июня в местной газете вышла небольшая заметка о независимом кино. Там упомянули «Отпор», который по-прежнему крутился в мелких кинотеатрах по всему побережью и даже приносил нам деньги. Отмечали смелые эксперименты со съемками, которые подозрительно похожи на документальные, а также необыкновенно жестокую маскулинность. Там же шли анонсы следующего фильма нового режиссера.

Затем начали выходить и предварительные отзывы критиков на сам «Турне». Он им понравился. Похоже, что Мартину не придется никого вызывать на ринг и бить, потому что его фильм назвали «свежим взглядом на дорожное кино, приправленное энергией новой волны и подлинной энергетикой живого рок-н-ролла».

Мартин к моему удивлению вырезал эту заметку, но куда он ее приклеил, я не знал — потому что в свою комнату он так и не пускал.

Потом начался прокат, и рецензии пошли валом, и тоже положительные. У Мартина местная газета даже взяла крохотное интервью. На пару вопросов ответили мы с Крисом. Позже, когда газета вышла, Кристофер отправил страницу родителям в Юту и получил ответное письмо. Я смог прочитать его краем глаза — реакция оказалась достаточно прохладной, его семья считала киноиндустрию сомнительным занятием, недостойным настоящего мужчины. Но он не расстроился. После повышения, как мне казалось, его вообще ничто расстроить не могло.

К концу июня мои курсы подошли к завершению, и я, естественно, не получил диплом. Мне выдали лишь скромное удостоверение о том, что я окончил краткосрочную программу. Но я не мог отрицать, что учился не зря — преподаватели все больше хвалили мою игру, а еще я смог избавиться от того русского акцента, который у меня периодически проявлялся.

Мы с Николасом на прощание обменялись контактами и договорились держать связь, хотя оба понимали, что Голливуд часто разбрасывают людей в разные стороны. Бывало и такое, что однокашники потом вообще не встречаются.

Он пошутил, что мы еще увидимся на «Оскаре». И насколько я помнил, он его в действительности получит за лучшую мужскую роль в девяносто шестом. В фильме «Покидая Лас-Вегас».

Светит ли мне «Оскар» или нет — я не знал. Но я бы точно от него не отказался!

В первые дни июля мой график был кристально чист: ни планов, ни целей, ни срочных дел. Словно затишье перед бурей.

Это время я посвятил отдыху. Совесть постоянно корила меня за бездействие. Каждое утро мозг посылал мне тревожные сигналы, намекая, что я бесцельно трачу свое время, а мог бы заняться чем-нибудь полезным. Познакомиться с директором какой-нибудь крупной студии, например, или сняться в хите, который сделал бы из меня звезду первой величины. Сделать хоть что-нибудь.

Но ничего делать не хотелось, я просто ходил в кинотеатры и смотрел фильмы, как свежие, так и повторы прошлых лет. Ежедневно я разбавлял эти сеансы фильмами со своим участием, смотрел «Отпор» (как раз шли последние сеансы в единственном оставшемся кинотеатре) и «Турне».

На «Отпоре» мне нравилось садиться поближе к экрану. Но не для того, чтобы пялиться на свою морду, натянутую на всю пленку, нет. Я оборачивался, смотрел на зрителей. Чтобы меня не узнали, надевал солнцезащитные очки, те самые, которые купил еще для работы вышибалой в Нью-Йорке.

На «Отпор» ходили только мужчины, особенно фильм любили подростки. Они смотрели мой фильм так увлеченно, что аж тряслись от напряжения и грызли свои губы. А вот на «Турне» ходили вообще все, никакой конкретной аудитории не было. Часто я видел на сеансах целующихся парочек, этот фильм стал идеальным выбором для свиданий. Может даже, кто-нибудь в будущем скажет своему ребенку, что именно так познакомился с мамой.

Не буду скрывать. Переполненные залы и бурные реакции тешили мое самолюбие. Но я ходил в кино по еще одной причине: оценивал свою игру, анализировал ее, критиковал себя и думал, как играть лучше. По крайней мере, именно так я убеждал себя.

И вот я снова здесь, на очередном киносеансе.

«Турне» начинается с нервной подготовки к концерту под музыку. Сара красится перед зеркалом, смотря в зеркало перепуганными глазами. Она медленно дышит, явно боится выходить из гримерки. Музыканты раскидывают провода, устанавливают оборудование, а в баре разливается пиво. Тем временем Дуглас надевает черный пиджак секьюрити, вешает рацию на пояс и тоже смотрит в зеркало. Перед зрителем — уставший человек с непроходящими синяками.