— Ну, я же всё-таки хожу к психологу, — я весело прищурился. — Должен же я как-то оправдывать вашу высокую зарплату. Если я сразу всё признаю, нам станет скучно, а сеансы закончатся слишком быстро.

Она не улыбнулась. Вместо этого Акира медленно поднялась и подошла к окну. Внизу шумел Токио, бесконечные потоки машин и огней создавали привычный городской хаос. Она стояла ко мне спиной, и я видел, как напряглись её плечи.

— Ты ведь понимаешь, что я не просто наёмный психолог в этой компании, — сказала она, глядя на город. — И я прекрасно знаю, что ты не просто рядовой сотрудник, который случайно оказался на нужном месте. Мы оба слишком долго играли в эти прятки, тебе не кажется?

Я поднялся с кресла и сделал пару шагов к ней. Расстояние между нами сократилось, и воздух в комнате вдруг стал тяжёлым, как перед сильной грозой.

— И что вы предлагаете, Танака-сан? — я понизил голос, почти переходя на шепот. — Сбросить маски и посмотреть, что там останется? Или вам больше нравится эта игра в кошки-мышки?

Она резко обернулась. Её глаза вспыхнули, и я впервые увидел в них не холодную отстранённость, а настоящий, живой гнев. Знаете, красивая женщина в гневе — это всегда завораживающее зрелище. Можно смотреть вечно.

— Я предлагаю перестать тратить моё время! — она сделала резкий шаг ко мне и с силой ткнула пальцем мне в грудь. — Ты приходишь сюда, улыбаешься, шутишь, а сам в это время плетёшь интриги за спинами всех коллег. Ты работаешь с братьями Баро, продвигаешь этот свой детский театр, пишешь сценарии для какой-то сомнительной студии «Ханабен»…

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но её голос всё равно дрожал от возмущения.

— И всё это ты делаешь в открытую, прямо под носом у Кимуры и его Госпожи! Ты либо очень смелый, либо просто сумасшедший, Кацу. Или ты действительно думаешь, что никто не заметил, как ты пытаешься перестроить правила игры под себя?

Я посмотрел на её палец, всё ещё упирающийся в мою грудь, а потом снова в её глаза. Честно говоря, мне даже стало немного жаль её. Быть таким правильным и дисциплинированным в этом безумном мире — это настоящий ад.

— А может, я просто люблю многозадачность? — я слегка улыбнулся, не двигаясь с места. — Зачем выбирать что-то одно, если можно забирать всё и сразу?

Я прищурился. Ого, а она реально в курсе многих вещей. Даже про студию просекла. Интересно, кто ещё из этого офиса следит за моими маленькими шалостями?

— Вы так говорите, будто я тут какой-то преступный синдикат строю, — я развёл руками, стараясь выглядеть максимально невинно. — Я просто развиваю творческие проекты, Танака-сан. Разве корпорация не хочет, чтобы сотрудники проявляли инициативу?

Акира сделала шаг вперёд и оказалась совсем рядом. Я чувствовал тепло её тела, а на бледной шее от волнения забилась жилка. Она явно злилась, но в глазах читалось что-то ещё. Что-то такое, что она изо всех сил пыталась спрятать за маской строгого психолога.

— Перестань ломать комедию, Кацу, — прошептала она, глядя мне прямо в глаза. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. И ты точно знаешь, кто я такая на самом деле. Так почему ты до сих пор играешь в эту игру?

Я выдержал её взгляд и медленно, почти лениво улыбнулся. Знаете, ребята, иногда лучший ответ — это просто молчать и улыбаться. Пусть человек сам накрутит себя до предела и додумает всё остальное. Это всегда работает.

— Потому что мне чертовски нравится смотреть, как вы выходите из себя, — тихо ответил я, чуть склонив голову. — У вас в такие моменты глаза становятся особенно красивыми. Почти светятся.

Она замерла. На секунду я даже подумал, что сейчас получу смачную пощёчину, но Акира среагировала иначе. Она резко схватила меня за галстук и с силой притянула к себе. Её губы впились в мои настолько агрессивно, что я чуть не потерял равновесие и пошатнулся.

Это не был какой-то там нежный поцелуй из мелодрамы. Это была настоящая атака. Она пыталась заставить меня замолчать, буквально стереть с моего лица эту дурацкую ухмылку. Но я не стал сопротивляться. Наоборот, я ответил с той же страстью, запустив пальцы в её волосы и одним движением разрушая этот её идеальный, затянутый пучок.

Акира застонала мне в губы, и в этом звуке смешалось всё: злость, дикое желание и какое-то странное облегчение. Мы целовались так, будто пытались выиграть в невидимом споре, и ни один из нас не собирался уступать.

Она отстранилась первой, тяжело и часто дыша. Волосы растрепались, губы заметно покраснели, а в глазах горел тот самый изумрудный огонь, который я видел в её ауре. Она выглядела как женщина, которая на мгновение забыла про все свои правила и приличия.

— Это ничего не меняет, — выдохнула она, всё ещё сжимая ткань моего галстука в кулаке.

— Конечно, не меняет, — я усмехнулся, аккуратно поправляя воротник. — Просто два взрослых человека сбросили лишнее напряжение. Ничего личного, чисто физиология.

Акира резко оттолкнула меня и отвернулась к окну, пытаясь привести дыхание в норму. Я видел, как слегка дрожат её плечи, и не мог не восхититься. Сильная, умная и чертовски опасная. Идеальный набор для того, чтобы с ней было интересно.

— Ты просто невыносим, Кацу, — произнесла она, не оборачиваясь ко мне.

— Мне это часто говорят, — я подошёл к ней со спины и мягко положил руки ей на плечи. — Но почему-то все всё равно возвращаются за добавкой. Согласитесь, со мной не бывает скучно.

Она резко сбросила мои руки и отвернулась. В её взгляде больше не было злости, только какая-то жуткая усталость, будто она тащила этот груз на плечах несколько десятилетий.

— Я служу настоящему Хранителю Равновесия, — тихо произнесла она, глядя куда-то в стену. — А тот, кого ты называешь Хатиманом, просто присвоил себе этот титул. Он обычный самозванец, который прикрывается древним именем, чтобы гнуть свою линию.

Я замер и внимательно посмотрел на неё. Заявление было слишком громким даже для этого безумного города, а Акира выглядела так, будто говорит о погоде.

— И с чего я должен тебе верить? — спросил я, переходя на «ты» без всяких церемоний. Мне было плевать на этикет, когда речь шла о таких вещах.

Акира ничего не ответила. Она подошла к своему массивному столу и с тихим скрипом выдвинула нижний ящик. Покопавшись там, она достала небольшую металлическую пластину. Вещь была странной, почти чёрной, но когда на неё падал свет ламп, по поверхности пробегали серебристые узоры, похожие на застывшие молнии.

— Это резонансная пластина, — она протянула её мне, придерживая за край. — Полезная штука. Она определяет, откуда взялся артефакт и куда на самом деле уходит собранное канжо. Если ты приложишь её к тому яйцу, которое Хатиман всучил Юко, вся правда вылезет наружу.

Я взял пластину. Она оказалась неожиданно холодной, а в пальцах ощущалась лёгкая вибрация, будто внутри металла билось маленькое, испуганное сердце. Знаете, в такие моменты я обычно думаю, что мир духов — это просто сборище очень дорогих и бесполезных гаджетов.

— И что мне с ней делать? Просто прислонить? — я покрутил артефакт в руках, оценивая его вес.

— Именно, — Акира снова опустилась в своё кресло, но теперь её плечи расслабились, а напряжение в позе исчезло. — Просто приложи к поверхности. Яйцо начнёт светиться, и по цвету этого света ты сразу поймёшь, кому на самом деле принадлежит эта вещь и кто за ней стоит.

Я убрал пластину во внутренний карман пиджака и коротко кивнул. План был простой, а значит, в нём было меньше всего шансов на глупую ошибку.

— Ладно, допустим, я это сделаю. Но давай начистоту: что ты хочешь взамен? — я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь понять, где она лукавит.

Акира усмехнулась. В этой улыбке было что-то горькое, почти жалостливое. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Знаешь, Кацу, я хочу только одного. Чтобы ты наконец перестал притворяться, что тебе на всё плевать, — она чуть прищурилась, изучая моё лицо. — Ты уже ввязался в эту войну, хочешь ты того или нет. И теперь у тебя есть всего два пути: либо ты останешься удобной пешкой в чужой игре, либо станешь тем, кто просто перевернёт всю эту чёртову доску.