Последний съёмочный день тянулся бесконечно, и в воздухе буквально висела общая усталость. В павильоне пахло пылью и остывшим кофе, а софиты слепили так, что глаза болели даже через закрытые веки. Помощники режиссёра бегали между камерами с какими-то списками, а реквизиторы пытались на ходу подклеить треснувшую декорацию. Актёры второго плана в очередной раз повторяли длинный проход, который никак не получалось снять с одного дубля.

Я прислонился плечом к холодной балке и лениво наблюдал за всем этим хаосом. Рядом Йоко разминала шею, медленно наклоняя голову. Её тёмные волосы растрепались, а в зелёных глазах читалась глубокая задумчивость, будто она прокручивала сцену в голове. Костюм был весь в искусственной пыли, а на скуле красовался нарисованный синяк, который выглядел пугающе реально.

— Ну что, герой, готов к финалу? — спросила она, даже не поворачивая головы, и в её голосе слышалась лёгкая насмешка.

— Всегда готов, — я усмехнулся, хотя спина уже ныла от бесконечных дублей. — Только вот ноги, кажется, решили жить своей жизнью и просто отказываются меня слушаться.

Йоко наконец взглянула на меня и иронично приподняла бровь, сложив руки на груди.

— Это всё глупые отговорки, чтобы не работать. Ты просто боишься, что Лизи опять найдёт в тебе какой-нибудь изъян и заставит переснимать всё до глубокой ночи.

— Ничего я не боюсь, — я оттолкнулся от балки и выпрямился, глядя на неё с вызовом. — Просто не люблю, когда режиссёр смотрит на меня так, будто хочет лично закопать под этими картонными декорациями.

Йоко чуть улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло что-то по-настоящему тёплое.

— Значит, придётся постараться лучше, чтобы она сменила гнев на милость.

Лизи Райн стояла у монитора, скрестив мощные руки. Она была похожа на скалу, которую невозможно сдвинуть. Короткие волосы торчали в разные стороны, а мышцы на плечах натягивали ткань рубашки. Она не кричала, но её тяжёлый взгляд давил сильнее любого окрика.

— Всё, хватит болтать, — скомандовала она, и в павильоне мгновенно стало тихо. — Снимаем финальную сцену. Кацу, запомни: твой герой стоит перед выбором. Если ты снова начнёшь прятаться за красивыми фразами, я лично выдерну тебя из кадра за шкирку.

— Как скажете, босс, — я шутливо отдал честь, но Лизи даже не улыбнулась в ответ.

Сцена была тяжёлой. Мой персонаж должен был выбрать между деньгами и людьми, которым он дал слово. Йоко стояла напротив, и в её глазах не было привычной уверенности, только усталость и какая-то тихая надежда.

— Ты ведь уже всё решил, да? — спросила она, и её голос немного дрогнул.

— Я всегда всё решаю быстро, — я попытался отшутиться, но Лизи тут же прервала нас, громко хлопнув в ладоши.

— Стоп! — рявкнула она, быстро шагая к нам. — Кацу, убери эту реплику. Ты сейчас звучишь так, будто торгуешься за рыбу на рынке, а не прощаешься с человеком, который тебе дорог. Это вообще не работает.

Я сжал зубы, но спорить с этой горой мышц не стал. Йоко посмотрела на меня с лёгким сочувствием, и от этого стало ещё неприятнее. Лизи подошла вплотную и ткнула пальцем мне в грудь, понизив голос до угрожающего шёпота.

— Послушай меня, твой герой боится, что этот выбор разрушит всё, что он строил годами. Он не крутой парень из комиксов, который знает ответы на все вопросы, а просто уставший человек. Он хочет поступить правильно, но сам не уверен, что у него выйдет. Покажи мне живые эмоции, а не очередную маску, — она прищурилась, ожидая ответа.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но в то же время я понимал, что она права, и это бесило ещё сильнее. Знаете, когда кто-то видит вас насквозь, это всегда вызывает желание либо обнять этого человека, либо ударить его по лицу. Я выбрал третье — просто согласиться.

— Хорошо, — процедил я, глядя ей прямо в глаза. — Будет вам правда и страдания.

— Вот и славно, — Лизи с силой хлопнула меня по плечу, так что я едва не пошатнулся. — Тогда поехали заново, мотор!

Во втором дубле я решил забить на сценарий. Просто смотрел на Йоко и говорил то, что реально чувствовал бы на её месте, если бы не хотел терять человека.

— Слушай, я вообще не понимаю, что сейчас делать, — тихо произнёс я, глядя ей прямо в глаза и слегка сбиваясь с дыхания. — Всю жизнь я просто пёр напролом и никогда не оборачивался. А сейчас мне стало стрёмно, что если я вдруг посмотрю назад, то увижу, сколько людей оставил за спиной.

Йоко медленно покачала головой, а в её глазах появились настоящие слёзы, которые она даже не пыталась скрыть.

— Тогда просто пообещай, что больше никуда не уйдёшь, — прошептала она, придвигаясь ко мне ближе, и от этой искренности у меня в груди что-то ёкнуло.

Лизи нас не перебивала. Она замерла у монитора, вцепившись в стол, и смотрела в экран с таким видом, будто от этого кадра зависел её годовой бонус. Когда мы закончили, в павильоне стало так тихо, что слышно было жужжание ламп. Лизи ещё пару секунд всматривалась в изображение, а потом выпрямилась и спокойно сказала:

— Снято.

Поздним вечером я завалился в трейлер Лизи и развалился на старом диване, вдыхая запах кофе и каких-то леденцов. Лизи стояла у стола и перебирала бумаги, но по её виду было понятно, что она вообще не думает о работе. Наконец она повернулась ко мне, скрестила руки на груди и посмотрела с какой-то странной мягкостью.

— Знаешь, Кацу, я давно заметила одну штуку, — она усмехнулась, хотя в глазах промелькнула горечь. — Большинство мужиков делают вид, что уважают сильных женщин, но только до тех пор, пока мы с ними соглашаемся. А ты сегодня орал, спорил со мной до пены у рта, но в итоге всё равно услышал мою точку зрения. Такое случается крайне редко.

— Да я просто терпеть не могу, когда мной пытаются командовать, — я пожал плечами и слегка улыбнулся, глядя на неё. — Но если честно, ты была права. Сцена получилась намного круче, чем мы планировали.

— Разумеется, я была права, — Лизи шагнула ко мне, и её улыбка стала почти хищной. — Но дело даже не в работе. То, как ты умеешь слушать, даже когда бесишься, выглядит чертовски привлекательно.

Она подошла к двери и с громким щелчком повернула щеколду. Я даже не успел открыть рот, как она резко притянула меня к себе и повалила на диван, нависая сверху. Её тело было очень горячим, а движения уверенными. Лизи одним движением стянула рубашку, обнажая крепкие плечи и высокую грудь, и посмотрела на меня с такой откровенной жаждой, что в тесном трейлере сразу стало душно.

— Ну что, герой, — прошептала она, медленно облизывая губы, — покажешь мне, на что ты способен вне кадра?

— Договорились, — я усмехнулся и притянул её за талию к себе, — только обещай, что не будешь кричать «Стоп!» в самый неподходящий момент.

— Даже не надейся, — она рассмеялась низким смехом и жадно впилась в мои губы поцелуем.

Когда мы наконец оделись и немного отдышались, Лизи села на край дивана и уставилась в тёмное окно. Я застёгивал рубашку, чувствуя приятную усталость в мышцах.

— Слушай, Кацу, — она повернулась ко мне с серьёзным видом, — моя сестра Синдел работает в аниме-студии «Ханабен». Они сейчас ищут что-то свежее для взрослых, а Йоко упоминала твой сценарий «Императрица ночи». Если ты готов показать свои наработки, я могу легко устроить вам встречу.

Я замер с манжетой в руках и удивлённо приподнял бровь.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне продать сценарий для хентая? — я недоверчиво посмотрел на неё, пытаясь понять, не шутит ли она.

— А почему бы и нет? — Лизи ухмыльнулась и пожала плечами. — Ты пишешь смело, а им как раз нужны авторы, которые умеют показывать страсть без этих дурацких соплей и лишних сантиментов. Если им понравится, сможешь подписать очень жирный контракт.

Я задумчиво кивнул, прикидывая выгоду от такого предложения.