— Это традиция, в которой ты должен показать своё мужество, умение владеть клинком, — сказал Андрей. — Не обязательно побеждать. Да и не сможешь ты, несмотря на свою выучку. Я, например, не смог. Мой доспех развалили на третьей минуте. Говорю, это такая жуткая карусель, что твой мозг просто перестаёт воспринимать действительность. Ты просто не знаешь, на чей удар отвечать. Прыгнешь на одного, а тебе защиту со спины вскроют.

— То есть все выступают в магических доспехах? — уточнил я, принявшись за компот.

— Конечно, — кивнул Ряба, допивая чай. — Иначе по дурости можно покалечить соперника или самому получить рану, дай бог — не смертельную. Кому нужны проблемы с законом и местью кланов?

— Теперь ещё вопрос. Кого выставят против меня? Княжичей или «магнатов»?

— Не важно, — Ряба махнул рукой. — Кто виртуозно владеет палашом, кортиком или саблей, тот и будет тебя экзаменовать.

— Можешь фамилии назвать? Ты же шустрый, уже всех знаешь, — подмаслил я его.

— Да ладно, прямо уж всех, — тёзка был польщён, по лицу видно. — Меня, например, «прописывали» Злобин, Шеин, Бутурлин и Симский. Они все из столбовых дворян. Был ещё княжич один…

— Черкасский Яромир, княжич, — подсказал Демидов. — Он всех «экзаменует». Маньяк какой-то.

— Всё же интересно, какой бонус за победу? — пробормотал я. Телефон у меня включён. Луиза, если прослушивает, сообразит, как использовать информацию. Пусть досье на всех собирает.

— Миша, брось ты эти мечты, — поморщился Строганов. — Покажи, что умеешь драться. Тут мало кто знаком с казацким плясом. Вот и устрой веселье. Продержишься пять минут, уже герой. Но и особо не выделывайся. Одно дело, когда тебя «прописывают» без особой на то жёсткостью, и другое — когда приходится отстаивать свою честь.

Совет был разумным. Мне сейчас совсем не нужно собирать в один пучок недругов, врагов, недовольных, да ещё неизвестных воздыхателей Натальи. Вот когда она появится под ручку со своим ухажёром, то можно расслабиться. Так и быть, проиграю бой… А с другой стороны, может, от меня ждут совсем иного? Например, увидеть ставший знаменитым удар «зажжёнными» клинками?

Мы пообедали и отнесли подносы с грязной едой к приёмному окошку. Выйдя из столовой, я направился в вестибюль, но ко мне неожиданно присоединились Пашка и Иван. Парни заявили, что не оставят земляка без присмотра. Мало ли, как пойдут переговоры.

Меня уже ждали. Четверо крепких парней, тех самых, из столовой, со значками на лацканах пиджаков, стояли возле лестницы и о чём-то тихо переговаривались, не обращая внимание на снующих туда-сюда студентов, но на весёлые группки девушек тут же делали стойку и обменивались с ними шутками.

Я показал землякам жест, чтобы они оставались на месте, а сам подошёл, держа руки в карманах. Но без всякой расхлябанности, предельно собран.

— Доброго дня, господа, — поздоровался я. — Вы хотели меня видеть? Вот он я.

На меня воззрились четыре пары глаз, внимательных, насмешливых, безразличных. Красивый высокий брюнет с тонкой полоской усиков, судя по цифре на значке — пятикурсник, склонил голову к плечу, задумчиво проговорил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Первокурсники нынче дерзкие пошли. Каждый свой норов показывает, как будто уже царём горы стал.

— Не строевым же шагом подходить и докладывать, — в тон ему ответил я. — Или я ошибся, и в военное училище угодил по незнанию?

— Хам, — сказал, словно клеймо поставил, стоявший с ним блондин с короткой причёской и выдвинутым вперёд подбородком с ямочкой. Такие девочкам нравятся. На значке цифра «5». Тоже последний курс. — Посмотрим, как ты в «Круге» повертишься. Это тебе не бедолагу-подполковника, жиром заплывшего, по ристалищу гонять.

— Дэн, осади, — поморщился брюнет. — Что ты сразу в бутылку полез? Ну, дерзит юноша — так все зубы показывают. Я же говорю, времена другие пошли. Надо дипломатичнее разговаривать. Михаил… Я правильно ваше имя назвал?

— Абсолютно, — киваю в ответ. — Михаил Дружинин, сын уральского магната. Хотелось бы узнать ваши имена.

— Яромир Черкасский, княжич, — представился брюнет-пятикурсник. И по очереди, показывая рукой, назвал стоящих рядом парней. — Денис Шеин, Василий Симский — Бутурлин Семён. Все столбовые дворяне.

Симский — крепыш с борцовскими плечами и массивными скулами, как и Бутурлин, смугловатый и темноволосый, с выделяющейся горбинкой на носу, синхронно кивнули. Блондин Дэн тоже засунул руки в карманы брюк и демонстративно, с какой-то неприятной ухмылкой, окинул меня с головы до ног.

— Очень приятно, господа, — мне надоело тянуть кота за хвост, поэтому сразу пошёл в наступление. — Я так понимаю, ваше желание поговорить со мной связано с «пропиской»? К сожалению, не имею ни малейшего понятия, как всё устроено.

— На всех факультетах «прописывают» по-разному, — пояснил Черкасский. — На спортивном, например, заставляют продержаться на ринге десять минут против группы старшекурсников. Вот там бьют по морде… Но большинство предпочитают бой на клинках.

— И руководство университета ничего об этом не знает? — усмехнулся я.

— Догадывается, — не стал скрывать княжич с редким именем Яромир. — И даже пытается бороться с традициями, заложенными ещё в начале девятнадцатого века. Как вы понимаете, подобные мероприятия бессмысленны по своей сути. Поэтому ректорат поступил мудро: возглавил то, что не может запретить.

— И как? Присылает комиссара? — У меня на лице был написан, наверное, такой скептицизм, что Черкасский поморщился.

— Да бросьте вы, господин Дружинин. Всё устроено благочинно. Никто не пытается унизить новичков. Это всего лишь инициация, принятие в стаю. Бывают ссадины, лёгкие травмы — не без того. Но, повторяю, мероприятие проходит под строгим контролем выборной группы студентов старших курсов. Впрочем… если боитесь, можете отказаться, никто слова не скажет. Вы же человек неглупый, Михаил, и должны осознавать, чем это грозит вашей репутации. С вами перестанут здороваться за руку, девушки демонстративно начнут сторониться вашего общества. И через пару-тройку месяцев у вас возникнет ощущение, что находитесь в вакууме.

Черкасский не пугал, и я осознавал его правоту. Так оно и случится в случае моего нежелания влиться в студенческое общество главного университета Империи. В «Уральском» подобное мероприятие должно было пройти после Нового Года, поэтому и не ожидал, что в МИУ «прописка» проходит столь быстро. В каждой избушке свои погремушки, как любил выражаться Субботин.

— Где и когда? — время уходило, и надо было что-то решать.

— Я и не сомневался в вашем правильном выборе, — с каким-то странным торжеством в голосе произнёс Черкасский. — Мы обсуждали с коллегами этот вопрос и решили устроить мероприятие перед Рождеством. Двадцать второго числа в корпусе журфака в шесть часов вечера. Форма одежды… можете надеть свой счастливый спортивный костюм, в котором одолели подполковника Скрипицына…

При этих словах княжич усмехнулся, давая понять, что знает о моей дуэли в «Золотой клетке».

— Почему именно корпус журфака? — удивился я. — Дуэльный зал, вроде бы, находится в главном корпусе…

— Кто же будет столь открыто мутузить новичка на глазах руководства университета? — хмыкнул доселе молчавший Бутурлин. — Ну и ты и даёшь, салага!

Я оставил без внимания подначку. Если на «прописке» он выйдет против меня, научу вежливости. И Дэну тоже не мешает вбить в голову правила приличия.

— Это один из старых корпусов, там после пожара был большой ремонт, — пояснил Черкасский. — Северное крыло здания, как наименее пострадавшее, не трогали, а со временем, когда появились новые пристройки, из него сделали что-то вроде малого гимнастического зала. Там девочки из групп поддержки акробатикой занимаются.

При этих словах парни заулыбались, чуть ли не облизываясь. Ох, подозреваю, что туда уже широкая тропа натоптана! Надо же, какие-то группы поддержки есть! А чего я удивляюсь? Студенческих команд по игровым видам спорта здесь хватает, уже узнал. Даже какой-то фут-бокс экзотический существует.