— Наоборот, хочу, — улыбнулся я, увидев, как упрямо сжала губы Наталья. — Мне будет очень приятно, если такая красивая девушка поддержит меня. Знаешь, как это поднимает мужское эго!

— Нахал! — фыркнула княжна и вскочила на ноги. Вздёрнула подбородок, но не удержалась и улыбнулась. — Встретимся в клубе!

Наташа только собралась открыть дверь, как она распахнулась без стука, что было вопиющей бестактностью, а на пороге появилась княгиня Лариса Николаевна собственной персоной. Сердито сжав губы, женщина внимательнейшим образом оглядела с головы до ног свою дочь и процедила:

— Выйди отсюда и жди меня в библиотеке.

— Мама, между нами ничего предосудительного не было! — Попыталась сразу же подстелить соломки Наташа, но указующий перст недвусмысленно показывал на коридор.

Снова фыркнув, но на этот раз как рассерженная кошка, девушка выскочила наружу, уступая место матери. Княгиня Шуйская вплыла в мою комнату, закрыла дверь. Я тем временем аккуратно складывал в чехол сабли.

— Михаил Александрович, я безмерно благодарна вам за ту жертву, которую вы принесли ради моего сына Григория, — сухо обронила Лариса Николаевна. — Однако я не в первый раз наблюдаю, как вы пренебрегаете нашим гостеприимством. Кажется, вам было ясно сказано не контактировать с Натальей. Она девочка впечатлительная, и в благодарность за выздоровление Григория могла поддаться ложному очарованию, видя в вас этакого принца-спасителя.

— Лариса Николаевна, я не собирался очаровывать вашу дочь, — вжикнув замком, я закрыл чехол и положил его на диван, а сам выпрямился и посмотрел прямо в глаза княгини. — Мне просто приятно с ней беседовать. Наталья Александровна умная девушка, и сама понимает, что между нами не может быть серьёзных отношений. Я гость — она хозяйка. На этом всё. Если вы переживаете, что княжна Наталья увлечётся мною, то уверяю вас: этого не будет. Скоро я съеду отсюда, и ваша жизнь войдёт в обычную колею.

— Мы вас не гоним, — произнесла княгиня так, словно оскорбилась. — Ведь вы ещё не приобрели жильё?

— Пока нет хороших вариантов.

— Я всего лишь хочу донести до вас одну простую мысль, — Шуйская чуть смягчила тон. — Наташа — очень красивая девочка. Она только-только расцветает, но уже входит в список самых желанных невест Москвы. Поэтому я хочу, чтобы ваши взаимоотношения не выходили за пределы этого дома. Не стоит приглашать её на прогулки по городу, ходить с ней по кинотеатрам, кафе.

— Почему? — очень сильно удивился я.

— Вы — человек из другого сословия. Пусть за вашей спиной стоит богатый и уважаемый Род, но это обстоятельство не убережёт вас от бесконечных дуэлей. Молодые люди, пытающиеся ухаживать за Наташей, посчитают своим долгом скрестить с вами клинки. И поверьте, Михаил, это не шутки. Скандал в «Золотой клетке» уже привлёк к вашей персоне внимание. Здесь Москва, а не Оренбург. Здесь совершенно иное мировоззрение на обыденные, казалось бы, вещи.

— Аристократия везде одинакова, — я не пытался дискутировать с великосветской дамой, просто обидно стало за милый сердцу родной город. — Хотя понятие чести каждый видит в том свете, который ему выгоден.

— Надеюсь, Михаил, на ваше благоразумие, — Шуйская решила, что сказала достаточно. — Я ведь больше о вас беспокоюсь.

— Спасибо, Лариса Николаевна, — сдержанно киваю в ответ. — Ваше беспокойство для меня ценно. Постараюсь учесть все тонкости взаимоотношений с местной публикой.

Княгиня развернулась и вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов. Я заранее пожалел Наталью. Не получится у неё самостоятельно найти для себя мужа. Такие мамаши склонны выбирать зятя по личным предпочтениям, а не сообразуясь с желанием дочери. Впрочем, не моё это дело. Надо готовиться к дуэли. Лёгкой она не будет.

— Ты увлеклась этим молодым человеком? — холодно спросила княгиня дочь, забравшуюся с ногами в мягкое кресло. — Позволь узнать, почему? Ведь твоё отношение к нему до появления в нашем доме было правильным и разумным.

— Он спас Гришу, — Наташе не нравились такие нотки в голосе матери. От них почему-то всегда по телу пробегала дрожь, а мириады тончайших иголочек начинали колоть нежную кожу, вызывая нестерпимый зуд. — Я честно пыталась дистанцироваться от контактов с Дружининым, но согласись, мама, что подобное поведение показывает наш снобизм и неблагодарность. Ты знаешь, он вполне приличный молодой человек. Начитанный, вежливый, умеет вести беседу не хуже столичных напыщенных хлыщей. А самое главное, знаешь что, мама?

Повисла пауза. Княгиня недовольно поджала губы.

— Что?

— Он не смотрит на меня, как на икону. Не пускает слюни, не пытается выпячивать свои эмоции, в которых могло бы читаться, что я ему нравлюсь.

— Серьёзно? — вздёрнула бровь старшая Шуйская. — Ты считаешь, что понравилась мальчику из Оренбурга? Откуда такая уверенность?

— А что твоё сердце говорило, когда ты замуж за папу выходила?

— Оно ничего не говорило, — спокойно ответила Лариса Николаевна. — Отец сказал мне, что я выхожу замуж за князя Шуйского, после чего мне оставалось только принять действительность. Я больше переживала, смогу ли полюбить Александра, а не играть всю жизнь роль счастливой жены. Как видишь, с чувствами мы разобрались. Иначе бы я не подарила своему супругу трёх замечательных сыновей и двух красавиц-дочерей.

— Ты лукавишь, — взгляд серых внимательных глаз княжны столкнулся со взглядом матери. — Невозможно самой себе приказать любить по принуждению. А ты папу всегда любила. Я же вижу, не слепая. Иначе бы… — голос девушки дрогнул, — иначе бы ты не родила меня в столь позднем возрасте. Зачем, спрашивается, если есть трое сыновей и дочь? Вполне достаточно для усиления клана и семьи Шуйских.

Лицо княгини размякло. Она с нежностью посмотрела на свою младшенькую, которой хотела только одного: счастливого замужества и сильного супруга, такого, как Саша. За которым можно жить как за крепостной стеной, ощущая себя в безопасности. Поэтому зорко следила за возможными женихами Наташи, оценивая каждого с точки зрения не только матери, но и требовательной женщины. Пусть в хорошенькой головке Натальи носятся романтические вихри, но утихомирить их может только мать. А отец, если он стоит во главе большого Рода, руководствуется не желаниями дочери (даже если очень сильно любит её), а целесообразностью и нужностью брака. И одобрение матери стоит не на последнем месте.

Как умная женщина, Шуйская убедила мужа выдать Ольгу замуж за Николая Обухова, но обставила это дело так, что это Саша как бы решил, какая партия выгодна для старшенькой. Князь и без неё прекрасно осознавал выгоду для Рода от замужества Ольги, и тем не менее, умело подыгрывал супруге, когда она вспоминала об этом случае.

— Я хочу уберечь тебя от одной ошибки, присущей всем молодым девушкам, — пояснила Лариса Николаевна. — Опасно идеализировать человека, всего лишь одним поступком сотворившим добро. Ты не знаешь Михаила, и мы его тоже не знаем. То, что он не похож на твоих воздыхателей, не должно вводить тебя в заблуждение.

— Я хочу сегодня поехать вместе с Гришей в клуб и посмотреть на дуэль Михаила со Скрипицыным, — твёрдым голосом объявила Наташа.

— Вот о чём я и говорю, — усмехнулась княгиня. — Ты пытаешься идеализировать Дружинина, найти в нём черты, которые не можешь разглядеть у молодых аристо. Это ошибка.

— То есть ты мне не запрещаешь посетить «Золотую клетку»? — удивилась Наташа. Такого она от матери не ожидала.

— Для девушки твоего возраста это место не желательно для посещения, — усмехнулась Лариса Николаевна.

— И всё? Аргументов больше нет? — Наташа изогнула бровь, копируя мать. — Не убедительно. Я же с Гришей буду. Он не даст меня в обиду, верно?

— Да, Шуйских лучше не трогать, — с серьёзным видом кивнула княгиня. — Пожалуй, тебе стоит попросить отца. Его решение будет окончательным. И ещё один момент: если хочешь общаться с Дружининым, делай это на виду слуг, чтобы они не прибегали ко мне с расширенными от ужаса глазами.