— Но зачем им это? У нас с французами неплохие отношения на всех уровнях.

— Им мешает канцлер, я думаю, — спокойно ответила Луиза. — Не знаю причин такой неприязни к Шуйскому, но что-то определённо затевается в европейских кабинетах.

— Значит, канцлер у нас пушистый и мягкий? — я покачал головой, не в силах разгадать ребус.

— Если отбросить историю его охоты за твоей головой, то — да. Понятно же, что Шуйскому демоническая сущность нужна была для какой-то игры, — Луиза усмехнулась. — Боюсь, его ждёт разочарование. Твой внутренний друг хоть и хороший боец, но жутким демоном ему не стать.

— И не надо, — я даже перекрестился. — Только тварей из чужих миров нам не хватало.

— Да шучу, — Луиза отмахнулась, но веселья в глазах я что-то не заметил. — Боюсь, Миша, что Шуйский втягивается в какое-то дерьмо, и не только семью, но и нас за собой потянет.

— Или его втягивают.

— И такой вариант возможен, — согласилась девушка.

— Делать что будем? — мне не понравилось настроение рыжей.

— А что делать? — пожала она плечами. — Сначала пройди ритуал, а потом видно будет. Возможно, мои страхи надуманны, и канцлеру до тебя совсем дела не будет, когда его сын выздоровеет.

После разговора с Луизой я вернулся к себе в комнату и ощутил потребность поговорить с Субботиным. Было бы некрасиво избавиться от него, не сказав элементарное «спасибо» за всё, что он для меня сделал. Как ни крути — без помощи майора моя душа давно бы витала в горних высях и беседовала с душой пропавшего дяди Коли.

— Мне было интересно с тобой, Мишка, — тут же откликнулся Субботин, стоило чуть-чуть подумать о тёзке, прячущемся в глубинах моего сознания. — На удивление ты оказался вполне адекватным парнем, образованным и приятным в общении. Ну и самое главное: не ссыкуном. Помнишь тот случай в ресторане?

— В «Европе»? — я усмехнулся. Разве такое забудешь?

— Ага, в ней. Больше всего я боялся, что ты расколешься, выложишь всё перед отцом и следователем о некой сущности, завладевшей твоим телом. Но ты пересилил себя, никому не дал копаться в душе, извлечь меня оттуда, — Субботин говорил тихо, но я его прекрасно слышал, сидя на кровати со скрещёнными ногами. Медитация помогала настроиться на завтрашний ритуал.

— Я боялся, что меня сумасшедшим посчитают, — признался в ответ. — О случаях подселения чужой сущности давненько никто не слышал. Так что вероятность попасть в скорбный дом была очень высокой. Поэтому и молчал. А потом понял, какую выгоду сулит мне симбиоз с высокопрофессиональным воином.

— Знаешь, а мне понравилось наказывать бандюков, и не сесть при этом в тюрьму, — хохотнул майор. — Да, здесь тоже есть блат, кумовство, коррупция на уровне, начиная со среднего гражданского чиновника. И всё же по сравнению с моим миром существует довольно сильный противовес между законом и справедливостью. Так вот, я всегда был за справедливость. И не разочаровался.

— Мне тебя будет не хватать, майор, — печально ответил я. — Даже не из-за моментов, когда ощущал себя крутым бойцом, а… Не знаю, как объяснить…

— Я понял, что ты хочешь сказать, — мягко произнёс Субботин. — Спасибо тебе, тёзка. Реально — спасибо за всё. Ты мне подарил новый мир. Надеюсь, завтра всё пройдёт удачно. Даю тебе слово, что всегда буду рядом. Станет тяжело — зови меня без колебаний. Майор Субботин добро помнит.

— Григорий Шуйский, — улыбнулся я. — Привыкай к новому имени, княжич. Теперь оно твоё навсегда.

Прощай, и снова здравствуй

Чтобы провести ритуал обмена, нам пришлось ехать в Царицыно. Оказывается, Алтарь находился там, а не на Моховой. Шуйские выкупили огромный участок земли возле прудов в первой половине восемнадцатого века, когда столица ещё не разрослась столь крупно. Теперь Царицыно — родовое поместье князей Шуйских. Посреди красивейших и живописных мест раскинулся целый комплекс красивых коттеджей и вилл, а венчал всё это великолепие трёхэтажный особняк из светло-розового камня, с нарядными башенками, балконами, террасами, широкой липовой аллеи.

Понятно, что такой красотой лучше любоваться летом, а не сейчас, когда землю укрывает снежный покров. Но и в этом случае увиденное впечатляло.

Наш кортеж, растянувшийся на полкилометра, промчался по Каширскому шоссе и втянулся на широкую дамбу, за которой уже начинались, собственно, владения Шуйских. Ещё с километр мы ехали по гладкой, содержащейся в хорошем состоянии, дороге. По левую сторону тянулись симпатичные домишки, прячущиеся за невысокими заборами из металлопрофиля. Водитель, который вёз меня, отца и Марка Ефимовича, пояснил, что здесь проживают люди, служащие Шуйским. Хозяйство огромное, рабочие руки нужны постоянно, как летом, так и зимой. Зимой, правда, поменьше. В основном, заняты слуги, обеспечивающие быт и комфорт тех родственников господина канцлера, кто постоянно живёт в Царицыно.

Территория посёлка была огорожена кованым забором, тянувшимся в обе стороны и терявшимся в лесном массиве. Проехав через КПП, мы ещё минут пять мчались вдоль тёмных вод пруда, потом повернули налево, проскочили мимо красивого особняка и остановились возле одноэтажного здания похожего на куб. Две его стены были полностью стеклянными, а внутри практически ничего не было кроме пары диванов и нескольких больших горшков с какими-то пышными растениями.

Расчищенная от снега площадка тут же заполнилась автомобилями. Захлопали дверцы, вооружённая охрана высыпала на улицу и сразу же взяла под контроль непонятного назначения здание.

Князь вместе со своим чародеем Карпом молча стояли возле своего «Аксая» и смотрели, как двое бойцов ведут под руки Григория. Рядом с ними суетился Алфёр и что-то подсказывал. Сейчас он был похож на кудахчущую наседку, которая стремилась защитить своего птенца. Мы подошли к князю, не зная, что нужно делать.

— Это и есть ваш Алтарный зал? — чуточку удивлённо спросил отец, приподнимая воротник пальто. Со стороны пруда поддувало морозным ветерком.

— Необычно, да? — усмехнулся Шуйский, стоя с непокрытой головой. Он как будто не замечал холода. — На самом деле Алтарь находится глубоко под землёй. Там весь комплекс медицинских и вспомогательных помещений для рекуперации. Если этот стеклянный куб разнесут на мелкие осколки, то несколько метров железобетона вряд ли вскроют.

— А ваши родственники знают, что вы сегодня собирались провести ритуал?

— Их присутствие нам совершенно не нужно, — пояснил князь. — Поэтому я приказал не совать сюда нос до окончания мероприятия. Гриша может занервничать, а мне бы не хотелось снова испытать разочарование.

Я тем временем смотрел, как Григория довели до дальней стены, где находились створки лифта, открыли его и вместе с княжичем вошли внутрь. Створки захлопнулись.

— Идёмте, — Шуйский первым зашагал к кубу. Уже в помещении пояснил: — Григория пока готовят к ритуалу, мы спустимся в Алтарный зал. Михаил, ты готов?

— Надеюсь, догола раздеваться не придётся? — поинтересовался я, пусть даже Кузнич накануне кратко объяснил, что нас ожидает.

— Нет, — Карп расстегнул пальто и уставился в тёмно-матовую поверхность лифтовой створки. — Вы же не рекуперацию проходить будете. Но кровь для ритуала — необходимый элемент. Не волнуйтесь, юноша. Всё предусмотрено. Осечек не должно быть.

«Когда так говорят, обязательно что-то и происходит, — хмыкнул Субботин внутри меня. — Ты ножичек-то, тёзка, держи при себе. На всякий поганый случай».

Звякнул сигнал поднявшегося лифта. Дверцы разошлись по сторонам, словно приглашая нас войти внутрь. Кабина оказалась достаточно просторной, чтобы в неё можно было закатить медицинскую тележку. Но сейчас вместе с нами по договорённости находились по пять телохранителей с каждой стороны. Ильхан с остальными ребятами остался наверху, выделив наиболее крепких для сопровождения. Шуйского охраняли «моды». Таких сразу просчитываешь по зеленоватым всполохам в зрачках.

Счётчик этажей застыл на цифре «-3». Дверцы с тихим шелестом распахнулись, и мы вступили в коридор, уходящий на два десятка метров от лифтовой шахты. Яркое освещение, бетонные стены, несколько охранников, стоящих вдоль стен до бронированной двери в самом конце коридора — ничего необычного, как и у многих богатых Семей, владеющих Алтарём с Источником или Оком Ра.