— Гриша, братик, здравствуй, — Наталья присела на стул напротив Григория, но столь близко, что смогла взять его руку в свои. — Как ты себя чувствуешь?

— Привет… Наташа. Ты привела… гостя? — бесстрастно откликнулся княжич. Говорил он с большими паузами. Повернув голову в мою сторону, замер. Стали видны тёмные круги под глазами.

— Здравствуйте, Григорий, — бодро ответил я, тем не менее не приближаясь, заняв позицию за спиной княжны. Мало ли, вдруг бросится на меня, аки зверь бешеный. Вон, как зрачки заполыхали. — Меня зовут Михаил. Я хочу вам помочь.

— Целитель? — парень перевёл взгляд с меня на сестру.

— Нет. Он… действительно может помочь тебе, — шмыгнула носом девушка. — Не знаю как, но все говорят, что шансы есть.

«Капец, — пробормотал Субботин, внимательно глядя моими глазами на жутковатую для впечатлительного человека картину. — Вроде бы и живой, и в то же время — самый настоящий мертвец. Слушай, тёзка, я его реально не чувствую. Души нет».

— Смерть… пришла, наконец-то, — неожиданно пробормотал Григорий. Слушать его было невозможно без мурашек по спине. Он не обрывал слова, но паузы и резкие ускорения создавали странное впечатление. — Отец… предупреждал, что найдёт… лекарство. Ты поможешь… мне… выжить или… умереть.

— Гриша, ну о чём ты говоришь? — всхлипнула Наталья. — Маги уже готовят ритуал, и завтра у тебя начнётся новая жизнь.

— Не надо… меня утешать, — он закрыл глаза на мгновение. Когда открыл — в них была усталость, глубокая, как пропасть. — Я знаю… что умираю. Я чувствую… это. Каждую ночь… я чувствую… как часть меня… уходит. Куда-то… далеко. И не возвращается.

Алфёр подошёл к княжичу и вытер платком с уголков его губ выступившие слюни. С укоризной посмотрел на нас.

— Молодому господину нужен отдых, — намекнул он.

Да я бы и сам не против выйти отсюда, но Наташа продолжала держать в своих руках его ладони, а сама беззвучно плакала.

— Не… надо. Я хочу сказать… Меня не спасти. Зараза… убивает… мою душу, мою… суть. Я боюсь… что когда я уйду… не оставлю… ничего. Ни следа. Ни памяти. Только… пустоту.

— Гриша, ещё ничего не закончено! — с жаром заговорила княжна. — Мы будем бороться до последнего! Завтра, после ритуала, ты встанешь на ноги, вот увидишь!

— Нет, я чувствую, что твой гость принёс мне смерть, — неожиданно чётко и без пауз проговорил Григорий, впившись в меня жуткими провалами глаз. — Обещай, что не обидишь сестру и станешь её защищать! Теперь это твой рок!

Меня продрало морозом. Я вдруг осознал, что Шуйский обращается не ко мне, а к Субботину. Больной княжич «видел», ощущал присутствие ещё одной души, и каким-то звериным чутьём понимал, что именно эта душа заменит его тело. У меня появилась стойкая уверенность, что Григорий, даже если очистится от дряни, уступит место майору. Можно сказать, княжич уже проиграл.

— Обещаю, — вместо Субботина ответил я, потому что следовало что-то сказать, для Натальи и слуги, ничего не понимающих.

— Спасибо… — княжич устало прикрыл глаза. — Я устал… спать хочу…

Алфёр тихо кашлянул, предупреждая нас, что пора покинуть комнату. Взгляд у слуги был пришибленным, тоскливым. Наталья встала, нагнулась и поцеловала брата в щеку. А потом, расправив плечи, быстро направилась к двери. Я едва успел распахнуть её перед девушкой. Оказавшись в коридоре, княжна обессиленно привалилась к стене.

— Он никогда так не говорил, — призналась Наталья. — Мне очень страшно. А вдруг завтра опять что-то пойдёт не так? Снова какая-нибудь нелепая ошибка, и всё…

— Не забывая о худшем, надейся на лучшее, — пробормотал я.

— К чему эта дурацкая поговорка? — резко спросила княжна.

— К тому, что нельзя на сто процентов быть уверенным в таком деле, как магия. Невозможно рассчитать, как при строительстве моста или здания, какие-то параметры, зависящие от правильности тембра голоса или криво нарисованной пентаграммы.

— Завтра ритуальную часть возьмут на себя опытные чародеи, — сухо проговорила Наталья. — Ваш Кознич — он же не сделает ошибку?

— Кузнич, — поправил я. — Нет, не сделает. Главное, успешно ассимилировать душу симбионта с телом твоего брата. И тогда есть шанс уничтожить заразу.

— Ты странный, Михаил, — Наташа медленно пошла по коридору, опустив голову. — Ради чего ты согласился расстаться с сущностью, которая, как видно, тебе совершенно не вредит? Ты готов отдать часть самого себя, чтобы спасти чужого человека. Шуйского, заметь. Чей Глава Рода пытался принести тебе вред.

— Ради семьи, — я даже не задумывался над ответом. — Буду откровенным. Твой отец пошёл бы на любое преступление, чтобы получить симбионта. Меня пытались убить много раз, Наталья Александровна. Рано или поздно Александр Александрович добился бы своей цели. Причём, без шансов для меня вернуться к жизни через рекуперацию. Знаешь, как это делается? Нужно просто отрезать голову…

— Хватит! — резко бросила княжна. — Отец осознал свою ошибку! Ты же сам прекрасно видишь, как он хочет помочь Грише! Даже меня не пожалел, отдал в аманаты! Между прочим, я завтра тоже могу умереть… и никакая рекуперация не поможет!

Она с сердитым видом дошла до одной из двери, остановилась перед ней. Я сразу понял, что здесь её комната.

— Всё будет в порядке, — примирительно сказал я. — Хочу, чтобы ты знала: Григорий может слегка измениться: в словах, поступках, каких-то мелочах. Симбионт всё равно повлияет на жизнь твоего брата, но не причинит ему зла. Поэтому не удивляйся тому, с чем столкнёшься.

— Надеюсь, голос у него останется прежним, — вздрогнула девушка.

— Останется, — я кивнул. — Спокойной ночи, Наталья Александровна.

— Спокойной ночи, Михаил, — княжна посмотрела на меня. — Завтра я буду молиться за вас обоих.

И скрылась за дверью.

— Спасибо, — пробормотал я и побрёл к своей комнате. Хорошо, что Наталье запретили быть в Алтарном зале во время ритуала. Ей там делать нечего. Чародеи сегодня весь день подготавливали помещение, не допуская к мероприятию никого из менее опытных коллег. У Шуйских этих магов чуть ли не с десяток, но Карп самолично взялся за дело, доверяя лишь Кузничу. Но только как коллеге-профессионалу, не более.

Хотелось стряхнуть с души липкую паутину сомнений и страха. Я ведь тоже боялся. Одно дело лежать на каталке и не чувствовать, как твою душу извлекают из мёртвого тела и посредством ритуала переносят в клон. А как это будет выглядеть, когда ты жив, слышишь каждое слово и подспудно ждёшь какую-нибудь неприятность? Надо взять с собой нож и спрятать его под одеждой. Надеюсь, раздеваться догола не придётся.

Вздохнув, позвонил Луизе и спросил, могу ли прийти. Рыжая ответила согласием, и я сразу же изменил маршрут движения. Спустился в гостиную и по служебному коридору дошёл до лестницы, ведущей на верхний этаж. Луиза в шортиках и футболке ждала меня возле своей комнаты.

— У тебя лицо какое-то кислое, — заметила она, когда я вошёл в её скромную комнатку с минимальным набором мебели. — Ходил к Григорию?

— Да, вместе с княжной, — я прижал к себе девушку и поцеловал в полуоткрытые губы. Ирмер ответила пылко, но быстро оттолкнула меня с виноватой улыбкой. Присев на единственный стул, продолжил: — Зрелище, скажу тебе, не для слабонервных.

— Он так плох? — Луиза устроилась на краю кровати, сложила руки на голых коленках.

— Физически выглядит очень хорошо, даже не подумаешь, что человек болеет. Разговаривает тяжело, полностью погружён в себя, — я поёжился. — У меня сложилось впечатление, что княжича болезнь пожирает изнутри. Наталья высказала мысль, что ему подсадили ген с магической модификацией. Какая-то хрень, в общем.

— Ничего не хрень, Миша, — Луиза сверкнула изумрудными зрачками. — Я уже сталкивалась с подобной информацией. Сначала в качестве слухов, а потом, заинтересовавшись, начала целенаправленно искать. Есть несколько лабораторий, занимающихся магическими модификациями. Вот их базы я и пыталась взломать. Но в одиночку трудновато. Тут нужна спланированная атака с нескольких направлений. Не буду тебя обременять подробностями, как я пыталась найти сведения о подобных изысканиях. Порой они проскакивают даже в публичном пространстве. Действительно, идея по созданию некоего модифицирующего гена на основе магических конструктов уже давно будоражит лучшие техномагические умы зарубежных государств, в том числе и у нас, в России. Опыты начались почти одновременно несколько лет назад. Ими занимаются лаборатории Франции, Германии, Англии, что неудивительно. У этих трёх стран стабильная экономика, промышленность, но больше всего — фантомных болей о могуществе, которое они потеряли полтора века назад в результате Великой Войны. А тот факт, что княжич Григорий вернулся больным из Парижа, наталкивает на определённые размышления.