Или Шуйский настолько верит в симбионта Михаила, что готов рискнуть и вложиться в активы Дружининых, а после начать планомерно отжимать их?

— Причина в сыне? — канцлер взял в руку бокал с минералкой, отпил из него. — Что ж, я искренне сожалею о поспешных своих шагах, и приношу извинения за тупоголовых исполнителей, извративших мою просьбу: убедить Михаила добровольно расстаться с чужим подарком. А то, чем владеет юноша, и есть подарок. Его он не заслужил.

— Я не буду спорить с вами, Александр Александрович, — Дружинин поглядел на ставшее безмятежным лицо князя. — Подарок действительно неожиданный и незаслуженный, если уж таким образом толковать внедрение симбионта в моего сына. Он ведь этого не хотел. В результате несчастья он стал обладателем весьма удивительной сущности, помогавшей ему в различных ситуациях.

— Или сам Михаил пользовался силой подарка? — канцлер внимательно поглядел на гостя. — У молодого человека появилось личное кладбище благодаря сущности. Что это такое, Александр Егорович? Чем владеет ваш сын?

— Никто не может понять, — Дружинин говорил с осторожностью, чтобы заранее не дать в руки Шуйского все козыри, которые могли сыграть против канцлера. Пусть считает, что Мишка — носитель демонической твари или ещё какой гадости, своенравной и жуткой. — Да, симбионт усилил физические возможности сына, его реакцию на опасности. Это удивительно. Но… у таких вещей всегда есть оборотная сторона медали. И не самая лучшая.

— Имеете в виду опасность подчинения? — Шуйский даже подался вперёд. — Ну же, Александр Егорович, не мнитесь, как скромная гимназистка. Мы взрослые люди, умеем просчитывать ситуации, связывать кончики в логические узлы. Думаете, я не обсуждал проблему симбиоза человека и демонической сущности со своими чародеями? Да они все архивы и библиотеки перерыли, готовясь к ритуалу.

Дружинин кивнул. Его маги занимались тем же самым, и было бы интересно сравнить результаты поисков.

— Они нашли что-нибудь? Насколько мне известно, ритуал уходит корнями в глубокую древность, и есть большая опасность неправильной интерпретации текста заклятия.

— Да, риск всегда есть. Но сам текст остался без изменений. Нужно лишь быть очень внимательным к деталям… А насчёт того, нашли ли чародеи что-то о демонических сущностях, вызываемых для подселения? Скажу, достаточно, чтобы понимать: сущность не терпит контроля. Она либо подчиняет себе носителя, либо вступает с ним в симбиоз, но в качестве ведущего. В случае с вашим сыном я склонен принять второй вариант, — Шуйский поставил бокал на стол и переплёл пальцы, сложив их на животе. — Михаил — обычный юноша, в меру пылкий, в меру увлекающийся, владеющий сабельным боем… Обычный одарённый парень из богатой семьи, каких в России тысячи. Но он никогда не пускал человеческую кровь. И вдруг начинает убивать направо-налево. Пусть все люди, которых он отправил на личное кладбище, не отличались ангельской кроткостью и были, в большей мере, мразями, отбросами общества, тем не менее… К такому нужно привыкнуть. Понимаете меня? Честно говоря, я не ожидал, что мальчик сможет удержать данную ему силу в узде. Обычно такие вещи заканчиваются либо безумием, либо смертью носителя. И тогда симбионт становится полноценным владельцем тела.

— Вы считаете это правильным, если готовы всеми возможными способами заполучить то, что сейчас есть у Михаила?

— Я считаю это признаком того, что сущность, которую мы пытались призвать, чтобы усилить резистентность организма моего умирающего сына, дать ему шанс выздороветь, являлась не обычным демоном, а нечто другим, более покладистым, что ли. И Михаил сумел найти с ним общий язык. Мои маги до сих пор не могут понять, что именно пошло не так в тот день, когда пытались вызвать сущность. Но сейчас, когда появились некоторые факты, Карп уверен в одном: это не зло в чистом виде. Это нечто более сложное.

Дружинин молчал, внимательно слушая князя. Шуйский пытался выведать как можно больше информации о происходящем при помощи откровенного разговора, но Александр Егорович не собирался давать ему то, чем можно будет воспользоваться против Михаила.

— Именно поэтому вы настаивали на присутствии моего сына в вашем доме?

— Да. Я всё-таки переживаю за Григория, как и за других своих детей, пусть даже у некоторых из них уже есть свои, — голос канцлера не дрогнул, даже стал сухим, безразличным. — Надеюсь на опыт Михаила. Он может подсказать Грише, как действовать в той или иной ситуации.

— Это может занять долгое время…

— Ваш сын будет жить в моём доме столько, сколько понадобится, — твёрдо произнёс канцлер. — И под моей защитой. Это главное.

— Но я не могу гарантировать, что сущность не представляет опасности для Григория, — после небольшой паузы сказал Александр Егорович. — За то время, что она находится в моём сыне, мы не раз сталкивались с её проявлениями. И, должен признать, довольно непредсказуемыми.

— Непредсказуемыми? — Шуйский свёл брови к переносице. То ли нахмурился, то ли оценивал услышанное. — В каком смысле?

— Она действует по своей воле. Защищает Михаила, когда тот в опасности. Подчиняется ему, но только когда её интересы совпадают с интересами носителя. Я не знаю, что произойдёт, когда вы перенесёте симбионта в тело Григория, и не имею права молчать. Сущность может принять нового носителя. А может — этот вариант нельзя исключать — она попытается уничтожить вашего сына. И тогда вы получите очень большую проблему в телесной оболочке княжича Григория.

Шуйский слегка побледнел, его пальцы на животе беспокойно зашевелились. Но лишь на мгновение. Потом лицо князя приобрело нормальный оттенок.

— О таком исходе Карп предупреждал. Значит, выводы моих и ваших чародеев совпадают, и это радует. Они выработают общую стратегию и придут к какому-то решению. Но я не намерен отступать. У Григория мало времени. Да, я рискую потерять сына и вместо него получить весьма непонятный сюрприз. Но Михаил будет в безопасности. Ведь смерть Гриши наступит по естественным причинам. А они не повлияют на клятву, данную сегодня.

— Зачем вы отдали в аманаты свою дочь, Александр Александрович? У вас достаточно близких родственников, которыми можно рискнуть.

— Чтобы показать своё доверие к вам, господин Дружинин, — Шуйский и уральский магнат обменялись взглядами. — Я люблю дочь, как и любой отец, и не позволю причинить ей боль и страдания. Страх потерять Наташу для меня невыносим. Но я пошёл на это. Так что насчёт доверия?

— Слишком сложно воспринимать вас, Александр Александрович, в качестве человека, идущего на соглашение с торгашом.

— В первую очередь я канцлер Российской Империи, — вздохнув, ответил Шуйский. — Для меня важно понимать и видеть, куда она движется, в каком направлении. Я вижу Урал и Сибирь как потенциально огромную экономическую базу, работающую на государство, а не на отдельные кланы. Нет-нет, я не посягаю на частную собственность, на богатство промышленно-торговых Семей, не пытаюсь поменять устоявшиеся порядки… Ваш предок, Александр Егорович, кажется, был из крепостных?

— Да. После освобождения он долго и тяжело работал, и к концу жизни владел пароходной компанией на Урале. Собственно, он и положил начало «Уральской логистике».

— Ему же даровали дворянство? Почему отказался?

— Купеческая честь, если так можно сказать, — усмехнулся Дружинин. — На Урале большинство промышленников до сих пор состоят в купеческой гильдии, и очень этим гордятся.

— Пусть так, не стану дискутировать на столь скользкую тему, — улыбнулся канцлер. — Мне гораздо ближе договор с вашей «Уральской логистикой».

— Почему вы согласились, Александр Александрович? Ведь есть гораздо крупные фигуры, с которыми можно создать некое подобие коалиции, а то и даже крепкий союз. Например, Демидовы. Они контролируют производство магнитно-кристаллических сплавов, которые используются в капсулах рекуперации и клинках Силы. Или Строгановы, владеющие Соляными Архивами…