Судя по всему, слова клятвы отец и Шуйский уже знали, и кто начнёт первым, тоже было обговорено.

— Пусть «Сердце Клятвы» станет свидетелем: я, князь Александр Шуйский из Рода Шуйских, клянусь перед лицом Силы и Крови, что не имею злого умысла по отношению к Михаилу Дружинину, и беру на себя ответственность за его безопасность во время ритуала перемещения сущности из его тела в тело моего сына Григория без вреда для жизни и разума обоих. Если нарушу данную клятву — да заберут небеса жизнь моей дочери, княжны Натальи.

Ни разу не дрогнул голос у князя, и даже в конце умудрился произнести жуткую фразу, влив в неё столько холода, что мою спину продрал мороз.

Настала очередь отца. Он положил руку на кристалл и отчеканил, не запнувшись ни разу:

— Пусть «Сердце Верности» станет свидетелем: я, Александр Дружинин из Рода Дружининых клянусь перед лицом Силы, Крови и Ока Ра, что не имею злого умысла по отношению к княжне Наталье Шуйской, и беру на себя ответственность за её безопасность во время ритуала перемещения сущности из тела моего сына Михаила в тело княжича Григория Шуйского. Если нарушу данную клятву — да заберут небеса жизнь моего сына Михаила.

В зале раздался протяжный звон, невидимый поток воздух лизнул моё лицо — и кончики пальцев на мгновение свело судорогой. Судя по всему, это произошло со всеми. А «Камень аманата» разломился пополам, и обе половинки замерцали в такт биения наших с Натальей сердец.

— Клятва принята, — буднично сказал Марк Ефимович. — Если князь Шуйский, вопреки своему слову, попытается извлечь сущность насильственно, причинив смерть носителю — Михаилу Дружинину, или намеренно сорвать ритуал, то связь между половинками артефакта нарушится, и «Сердце клятвы» мгновенно останавливает сердце княжны Натальи Александровны. То же самое грозит господину Дружинину, если он воспрепятствует ритуалу всевозможными способами. Свидетели, готовы ли вы подтвердить данную клятву?

— Подтверждаем, — сказал старый князь, безразлично глядя на мерцающие половинки артефакта. А вот князь Юрий проявил куда больше эмоций. Он всё время, пока шёл ритуал, с жадным интересом глядел на «Камень», словно ожидал чего-то необычного.

— Подтверждаем, — ответил Ильхан. Он вместе с Луизой возле распахнутых дверей.

— В таком случае ответчики должны обменяться половинками кристалла, — объявил Кузнич. — До окончания главного ритуала они будут находиться у вас. Помните, что от ваших действий зависит жизнь молодых людей. Будьте разумны.

Бросив эту фразу, Марк Ефимович показал, что откровенно переживал за меня; но и красавица-княжна, чья жизнь была взята в залог, не могла не затронуть сердце старого чародея.

Шуйский молча кивнул и подозвал к себе Карпа. Клановый чародей поставил перед ним шкатулку, куда князь положил половинку мерцающего артефакта — словно моё сердце запечатал резной крышкой. Кузнич тоже подготовился. Для хранения второй половинки кристалла у него был готов обыкновенный деревянный ящичек, куда отец и поместил «Сердце клятвы».

— Ну вот, первая часть ритуала исполнена, — сказал отец, когда мы вышли из флигеля на улицу. Луиза с Ильханом топали за нами. Чародеи остались внутри, обсуждая прошедший ритуал. Вовсю светило солнце, и вчерашний снег сошёл с дорожек, но радовал белизной на парковых лужайках. — Теперь я спокоен. Признаюсь, Миша, до последнего момента боялся, что князь какую-нибудь подлянку выкинет.

— Ты был не одинок в своих переживаниях, — усмехнулся я, шагая рядом. Шуйские вместе с Буйносовыми уже поднимались по лестнице особняка. Канцлер явно куда-то торопился, а значит, сегодня мы точно уезжаем в Москву. — Я вот что подумал… А если бы вместо меня клятву давал майор?

— Никогда об этом не заикайся, — голос отца стал жёстким. — А до окончания основного ритуала вообще забудь о такой мысли. С тобой, ясное дело, ничего не случится. Я с Марком очень долго обсуждал различные варианты. Так вот, Кузнич уверенно сказал, что в твоём случае бояться нечего. Но со сменой носителя пострадает девочка. Поэтому — молчи! Если даже Шуйские однажды догадаются изучить кровь Григория в его обоих ипостасях, то это будет их догадкой, а не нашей подсказкой.

— И только мы будем знать, как Шуйские смогут обойти любую клятву, — подхватил я.

— Вот именно, Мишка, — усмехнулся отец и приобнял меня левой рукой за плечо. — Как тебе княжна? Случайно увидел, что ты с ней гулял по парку вчера вечером.

— Она считает меня врагом, который мешает спасти её брата, — я не пытался вчера вечером анализировать разговор с Натальей. Не видел в этом занятии смысла. Понятно же, что девушка будет поддерживать своего отца, и ни на минуту не усомнится, правильно ли он поступает. Канцлер манипулирует её чувствами, понятно же. Каким-то образом смог убедить дочь выступить аманатом, зная, насколько опасен ритуал перемещения. И та согласилась. Но почему она, а не братья?

— Врага, с которым играла в снежки? — отец хмыкнул. — Не сходится. Скорее, княжна — наивная девочка, полностью доверяет отцу. Шуйскому сейчас важно заполучить симбионта. Просто он не ожидал от нас такого хода, вот и начал лихорадочно искать, кто бы мог пойти заложником от его семьи.

— Но почему дочь?

— Миша, ну ты как маленький. В княжеских Родах всегда существовал приоритет мужского правления. Очень редко женщины становились Главами, и то вынужденно. Высокородные делают ставку на сыновей. Старшего готовят к наследованию, младшие (если они есть) в любой момент должны заменить его. У дочерей одна роль: посредством своего замужества связать два сильных Рода экономически и политически. К тому же чем больше детей, тем больше союзников. У Шуйского трое сыновей и две дочери. Старшую он отдал замуж за нижегородского губернатора Обухова из старинного дворянского рода. И теперь контролирует большую часть волжских верфей. Обуховым такой союз на руку. Они получают защиту в виде первого советника императора и возможность занимать высокие посты в различных государственных учреждениях. Как ни странно, я не удивлён выбором Шуйского. Можно считать канцлера чудовищем, бесчувственным человеком. Но в данной ситуации он поступил правильно. Григорий умирает. Дмитрий — официальный наследник. Есть Константин, средний сын. Но и он в расстановке сил для князя Шуйского имеет стратегическое значение. А вдруг что-то произойдет с Дмитрием? Тогда остаётся Костя. Логично, что заложником нужно выставить княжну Наталью. Сыновья, Миша — это стратегический ресурс каждого княжеского рода.

— Такую же стратегию выбрали и семьи богатых промышленников?

— Именно. Так будет всегда, даже если клановая система уступит место корпоративной. Вместо родственников придут мотивированные простолюдины, имеющие хорошее образование. Они зубами будут цепляться за возможность принести пользу своему хозяину. Канцлер — человек умный, но почему-то недооценивает корпоративные кланы. Для него важнее уничтожить дворянские роды, владеющие Оком Ра, чтобы получить «небесную» магию, как иногда называют осколки Ока.

— В любом случае Шуйский опасен, — мы подошли к особняку. У крыльца и наверху, на площадке, стояло с десяток вооружённых бойцов, приехавших вместе с Шуйскими. Показался автобус, на котором мы приехали из Ярославля. По-видимому, Буйносовы любезно предоставили нам возможность воспользоваться им и дальше. Я остановился и спросил отца: — Ты с ним ещё не разговаривал по поводу филиала в столице?

— Нет, — он покачал головой и усмехнулся: — Князь, вероятно, решил отложить приватный разговор до Москвы. Если будет что-то интересное, поделюсь с тобой.

— Не хочет обсуждать важные вопросы в особняке Буйносовых, — предположил я, вспомнив о вероятной подслушке.

— Я тоже так думаю, — отец посмотрел на часы. — Давай собираться. После обеда, думаю, выедем. Ильхан, ребят предупреди. Пусть будут наготове.

— Слушаюсь, хозяин, — командир боевого крыла вместе с Луизой направился к служебному подъезду, а мы вернулись в особняк.