Кира прослеживает за моим взглядом.

— Что там происходит?

— Я не...

Взгляд Приста находит мой через всю комнату. В его глазах есть нечто такое, от чего у меня холодеет кровь. Он направляется к нам решительным шагом, уже что-то говоря в свою гарнитуру.

И в этот момент все экраны в студии гаснут.

Тьма длится всего несколько секунд, прежде чем вспыхивают огни аварийного освещения, заливая все вокруг жутким синим сиянием. Голограмма орка застывает на полуслове, его пиксели рассыпаются и мерцают.

Сердце колотится в груди, когда Прист добирается до нас и хватает меня за локоть.

— Нужно уходить. Живо.

Его голос звучит тихо, но в нем появилась резкость, которой я никогда раньше не слышала.

— Что происходит? — Я пытаюсь схватить свой планшет, но он тянет меня вверх, заставляя оставить его на столе.

— Здание заблокировано. — Он встает между мной и панорамными окнами, сканируя комнату, пока среди сотрудников ползут панические шепотки. — Система безопасности взломана.

Кира тоже вскакивает, ее глаза полны тревоги.

— Но это невозможно. Наши файерволы...

— Были именно тем, по чему они ударили в первую очередь. — Хватка Приста усиливается, он прослеживает движение у лестницы. Группа людей в костюмах спешит мимо с мрачными лицами. — Но не волнуйся, студия — не их конечная цель. — Его взгляд скользит по моему лицу, и слова больше не нужны.

— Сталкер? — шепчу я, но Прист едва заметно качает головой. Учитывая наш уговор, это не мог быть он. Это не имело бы смысла.

Где-то в темноте звонит телефон — обычный рингтон, заставляющий сразу несколько человек полезть в карманы. Вскоре комнату наполняет какофония звонков и вибраций.

— Боже правый... — чей-то голос дрожит в другом конце лаунджа.

Тут мой телефон вибрирует, и я, не раздумывая, лезу в задний карман узких джинсов и хватаю его. Провожу пальцем по экрану, и мое лицо бледнеет. На дисплее — фотография того самого окна, у которого я стою прямо сейчас.

— Все на пол! — командует Прист.

Люди бросаются на землю, но я мало что успеваю увидеть: Прист хватает меня за запястья и резко разворачивает, так что я врезаюсь спиной в его грудь.

В окно за нашими спинами впиваются бесчисленные глухие удары — звук напоминает падение тяжелых капель дождя.

Но этот дождь может убить.

С приглушенным звуком стекло за нами трескается. Я вижу это в отражении стеклянной стены перед нами: трещины медленно расползаются, словно паутина. К счастью, стекло пуленепробиваемое, но это не значит, что оно выдержит вечно.

Будучи прижатой к его телу, я чувствую каждое его движение за секунду до того, как он его совершает, и мое собственное тело послушно следует за ним. Но это ощущение длится лишь до тех пор, пока мы не достигаем двери. Там он снова разворачивает меня, и в следующий миг мы уже стремительно несемся вниз по лестнице. Его рука крепко обхватывает мои плечи, прикрывая меня собой сбоку.

Мы спускаемся всего на несколько пролетов, когда навстречу нам с нижних уровней вылетает целая армия Клириков. Мне и раньше доводилось слышать, как начальники охраны выкрикивают приказы, но слышать, как это делает Прист — совсем другой опыт. Его голос звучит так же эффективно и смертоносно, как и он сам; под его командованием отряд выстраивается в боевой порядок, словно идеально отлаженный механизм. К тому моменту, когда мы выбираемся на подземную парковку, они окружают меня плотным кольцом, как живая крепость: каждое движение выверено, каждый шаг просчитан. Но именно хватка Приста — стальная и оберегающая — говорит мне яснее любых слов: через него не пройдет никто.

Вокруг одновременно происходит уйма головокружительных вещей, и мне остается только бежать в этом потоке, прокручивая в голове случившееся: Прист Уорд, не колеблясь ни секунды, защитил меня своим телом. Он никак не мог знать наверняка, что стекло выдержит. Он предпочел мою жизнь своей собственной, и теперь чертовски трудно «не придавать этому значения».

Мы влетаем на подземную парковку и мчимся к машине, на которой приехали. Часть людей рассредоточивается к своим автомобилям; слышится шуршание кожи, они достают оружие, чтобы зачистить периметр. Прист тоже выхватывает пистолет, с летальной точностью меняя точки прицела, пока осматривает окружение. К тому моменту, как я запрыгиваю на пассажирское сиденье, сердце колотится как безумное.

Если это не дело рук сталкера, значит, кто-то другой пытается меня убить. Но кто? Может, один из тех извращенцев, что смотрят Hentai Hellcat? Должно быть, я озвучила этот вопрос вслух, потому что Прист отвечает на него, пока мы на полной скорости вылетаем из-под земли на ослепительный дневной свет.

— Исключено, — говорит он.

— Откуда такая уверенность?! — вскрикиваю я.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять: он знает, о чем говорит.

— Потому что я держу всех твоих обожателей на поводке, — произносит он, буквально выплевывая последнее слово. — Я знаю, что они едят, где они срут, где они, блядь, дрочат, и у каждого из них пушка нацелена прямо на яйца в режиме двадцать четыре на семь.

Кровь отхлынула от моей головы; меня вжимает в сиденье, когда он еще сильнее давит на газ.

— Это невозможно, — выдыхаю я. — Речь о тысячах людей.

— Потенциально опасны лишь сто из них. — Он одаряет меня оскалом, который больше похож на предупреждение, чем на улыбку. — А это легко решаемая задача для Клирика. Но для верности я проверил биографию каждого из них.

— Тогда кто это делает? — Я оглядываюсь через заднее стекло. Никто не пытается в нас стрелять — или, возможно, люди Приста их остановили.

— Кто бы это ни был, дело не в тебе. Это было предупреждение мне. И они использовали тебя, чтобы я его точно услышал.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как мы вернулись в отель, но я никак не могу прийти в себя. Честно говоря, я ожидала от себя большей стойкости после всего, через что прошла за последние месяцы.

С тех пор как Бобби набрался наглости перегнуть меня через свой стол и пороть ремнем, пока не кончил в штаны, моя жизнь превратилась в свободное падение. Где-то между этим, моим «уходом в самоволку» с Hentai Hellcat и обнаружением мертвых охранников в моем доме, я должна была потерять душу. Видимо, не потеряла. Я все еще вижу кровавые следы на клетчатом полу и все еще гадаю, как, черт возьми, я смогу это пережить.

И вот я здесь, дрожу под одеялом, и только тихое мурлыканье Даклинг на соседней подушке служит мне утешением. Только в этот раз оно плохо помогает, ведь я влипла в самое глубокое дерьмо в своей жизни.

Прист решил, что нам нужно остаться здесь еще дольше, чем планировалось, теперь, когда в городе объявился новый злодей. Это делает встречу со сталкером в «Параде» невыполнимой задачей. Отель Сиренны — это крепость, пустая, если не считать Приста, меня и нескольких сотрудников, которым Прист разрешил остаться. В остальном же его люди патрулируют коридоры, превращая отель в настоящую тюрьму. Один вход. И никакого выхода.

Но в глухой ночи, когда персонал спит, а Клирики незаметно рассредоточены по постам, отель кажется чертовски жутким. Тишина неестественна, а скрип резных столбиков кровати заставляет меня содрогаться.

Мне стоит попытаться погрузиться в медитацию, чтобы уснуть. Или посчитать овец. Сделать что угодно, лишь бы получить необходимый отдых, но адреналин — та еще сука.

Я закрываю глаза, но стоит мне это сделать, как я снова слышу глухие удары пуль о толстое стекло, и веки сами распахиваются. Я ворочаюсь в постели, рычу и бормочу под нос, становясь все более раздраженной и чересчур чувствительной к звукам. Я цепляюсь за все: от почти храпа Даклинг до свиста сквозняка из неплотно закрытого окна. Звук то нарастает, то затихает, и какое-то время я могу думать только об этом, пока до меня не доходит.

Я резко сажусь в кровати.

В пятизвездочном бутик-отеле Сиренны нет окон, через которые мог бы проникать сквозняк.