Если бы она только знала, что я всего этого не заслуживаю. Конечно, я бы убил ради нее, но в этом-то и проблема. Участь Шеффилда? Она окончательно предрешена. Прежде чем он покинет этот мир, я поставлю его на колени, заставлю молить Хейли о прощении, а затем медленно и жестоко полосну лезвием по его горлу, чтобы она могла хорошенько рассмотреть его раскаяние перед смертью. А потом я позволю ему истечь кровью у ее ног, и она получит от этого удовольствие.

Она то скрещивает, то разводит ноги рядом со мной, натягивая подол платья, чтобы прикрыть бедра, но внутри нее сидит чертовски крутая доминантка, и теперь, когда я увидел ее мельком, я никогда этого не забуду.

Я не удивлен, когда мы подкатываем к одному из отелей Сиренны.

Это часть уютной сети бутик-отелей, получивших пять звезд за безупречную интимную атмосферу в сочетании с роскошью. В гостиной трещит огонь, отбрасывая пляшущие тени на мягкие бархатные кресла. Это то самое место, где хочется утонуть в тепле и забыть о внешнем мире. Место, где я мог бы делать с Хейли все, что пожелаю, и никто бы об этом не узнал.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я в лоб.

— Очевидно, присматриваю за вами, — отвечает Зейн, придерживая дверь, чтобы его жена вошла в залитый мягким светом вестибюль, где мы скрыты от глаз персонала. Хейли идет следом, затем он и я. — Мистер Фонтейн попросил меня приглядеть за молодежью, раз уж сам он в Париже по делам.

Я прищуриваюсь, мне хватает доли секунды, чтобы распознать ложь.

— Черта с два. Это Мариус Лавлесс послал тебя следить за мной.

Его глаза встречаются с моими, когда он идет разливать напитки — пронзительная синева сталкивается с убийственным золотом. Краем глаза я замечаю, как Сиренна приглашает Хейли присесть у огня. Хейли напряжена, она потирает плечи, все еще дрожа от адреналина.

— И почему тебя это удивляет? Они заставляли тебя следить за мной годами.

Он наливает две порции и идет мимо меня к девушкам с хрустальными бокалами в руках. От меня не укрывается тот факт, что он знает, что предпочитает каждая из них.

— Я здесь потому, что беспокоюсь о тебе, Прист, — говорит он, задевая своим плечом мое, когда возвращается, раздав напитки.

— Как все изменилось, — парирую я, бросив взгляд на Сиренну.

— Орден всегда следит за тобой, — произносит он. — И сегодня они делали это глазами детей Ордена, телохранителей, официантов и парковщиков. Они практически в прямом эфире наблюдали, как ты готовился прикончить сына Ордена.

— Это не объясняет, почему ты там был.

Зейн переходит к приготовлению наших напитков, выкладывая все напрямую.

— Бобби Сент-Патрик ищет способы тебя убить. Он собирает союзников внутри Ордена, людей, которым ты перешел дорогу, и мы оба знаем, что их немало. — Он подходит и протягивает мне бокал. Я беру его. — Я прикрываю твою спину с тех пор, как услышал об этом. — Он косится на Хейли. — Увидел тебя с девчонкой. Начал понимать, что происходит.

Я хрущу шеей. Я, блядь, ненавижу, когда мужчина хотя бы просто смотрит на нее.

— Если бы ты избил этого мальчишку Шеффилда, ты бы попал под трибунал, — говорит он, благоразумно переводя внимание обратно на меня. — Но тебе было плевать, верно?

Гнев искажает его лицо, и во мне шевелится укол вины. Зейн — единственный живой человек, которого я мог бы назвать другом, и я знаю, что он чувствует то же самое.

Нас завербовали вместе много лет назад, и потребовалось почти два десятилетия, чтобы добраться туда, где мы сейчас. Орден оставил его себе, а меня отправили на обучение к Отцам Кузницы, но нас ставили в пару на каждую аттестационную миссию. Если со мной что-то случится, это станет и его потерей тоже.

— Что ж, если ты не дорожишь собой достаточно, чтобы контролировать свои импульсы, то сделай это ради нее. Если ты облажаешься, они в итоге убьют ее просто для того, чтобы преподать тебе урок.

И чтобы подать пример. Чтобы показать миру, что происходит, когда Клирик вступает в эмоциональную связь с клиентом.

Я перевожу взгляд на Хейли, сидящую рядом с Сиренной. Она опустила защитный барьер — больше не обнимает себя руками — и теперь греет ладони у огня. Пламя пляшет на ее лице, из-за чего щеки кажутся впалыми и изможденными. Это всего лишь игра света, на самом деле она выглядит иначе, и все же это отражает то, что она, я знаю, чувствует: она в ловушке, истощена, напугана, загнана в угол. Мое сердце затапливает нечто, похожее на печаль. Хейли Сент-Патрик поселилась внутри моего тела, как вирус, вызывая симптомы, которых я никогда раньше не испытывал.

— Даже статус Старшего брата ее не спасет, — продолжает Зейн, пока я не свожу с нее глаз. — Фигуры пришли в движение, Прист, твои враги объединяют силы, и каждый, кому ты когда-либо перешел дорогу, теперь ищет возможность нанести удар. — Он останавливается рядом со мной, прослеживая направление моего взгляда. — Каждым своим шагом с ней на публике ты подставляешь свое единственное уязвимое место. Они это видят.

— И что ты предлагаешь мне делать? — спрашиваю я вполголоса. Зейн глубоко вздыхает и потирает лоб, принимая тот факт, что это максимум, на что я готов в плане признания своих чувств к Хейли.

— Работай на опережение, — говорит он, опускаясь в ближайшее кресло с бокалом в руке. — Я понимаю, почему ей нужно выходить в свет. Теперь вы вне того дома. Можете оставаться здесь, в отеле, сколько захотите, пока все будут думать, что мы готовим ее для шоу на «HQ». Я подниму шум внутри Ордена, буду вовсю трубить о том, что ты защищал мой актив.

Я выгибаю бровь.

— И это должно обмануть Орден? Ты, из всех людей, проталкиваешь модель из «ОнлиФанс» в мейнстримные медиа как звезду? Только потому, что твоя жена — акционер этого канала?

— О, для Ордена это будет иметь идеальный смысл. Они знают толк в хорошем бизнесе, — с ухмылкой произносит Зейн.

— Возможно, для таких игр уже слишком поздно, — говорю я, наблюдая за тем, как Хейли вежливо слушает Сиренну. Ее плечи немного расслабились — знак того, что ей становится комфортнее, что не должно меня удивлять, учитывая умение Сиренны ладить с людьми. — Если они что-то заподозрят, то она уже под прицелом.

Он ставит бокал на столик.

— На данный момент они не знают наверняка, что у тебя нездоровая фиксация на ней. Что бы они ни услышали дальше, мое сегодняшнее вмешательство все равно даст тебе право на презумпцию невиновности.

— У меня нет никакой фиксации...

— Ты не можешь перестать на нее смотреть, — обрывает он меня, и я резко перевожу на него взгляд. — Даже сейчас ты пялился на нее, как голодный волк.

Я сажусь — это единственный знак того, что я обдумываю его идеи, но мой взгляд остается прикованным к Хейли, притягиваемый к ней словно магнитом. Я чувствую на себе взгляд Зейна, но к черту все. Я помог ему, когда Келли пыталась убить Сиренну, так что вполне могу позволить ему ответить услугой на услугу.

— Шеффилд довольно скоро побежит с докладом во Дворец Лавлессов, — говорю я. — Возможно, он уже в пути, пока мы тут разговариваем. Что же касается твоего вмешательства, Келли поймет, что в нем есть какой-то подвох.

— Это правда, я не успел продумать план «Б», когда влез, — говорит он с самодовольной ухмылкой. — Но сейчас у меня есть пара идей.

— Я слушаю.

Зейн переводит взгляд на жену, будто это помогает ему лучше сосредоточиться.

— Когда Шеффилд попытался заявить на нее права, полностью выведя ее из-под твоего контроля, он поставил под удар твою миссию. Окажись она в его распоряжении... — Он осторожно подбирает это слово рядом со мной, словно размахивает красной тряпкой перед быком. — Все твои зацепки по сталкеру, а это сейчас главная угроза для Ордена, были бы обрублены. Так что тебе пришлось противостоять Шеффилду и помешать ему по собственной тупости просрать дела Ордена. Потому что этот придурок слишком туп для своего же блага и чуть не устроил кровавую баню, пока я не вмешался и не разрядил обстановку.