— У них только на сад работает больше бесов, чем у нас на половину дома, — сказал Игорь.

— Не говори это вслух.

— Отец велел не подтверждать бедность.

— Вот и не подтверждай арифметикой.

— Игорь!

Княгиня Бестужева шла к ним через зал, заставляя людей расступаться ещё до того, как они понимали, что делают это. На ней не было ничего траурного, хотя Игорь почему-то ожидал именно этого. В экспрессе она видела смерть Олега ближе многих родственников.

— Рад, что вы всё-таки приехали, — сказала она.

— Дядя объяснил, что отказ будет выглядеть как трусость.

— Значит, Илья по-прежнему умеет правильно мотивировать молодёжь.

Она поцеловала Игоря в щёку и посмотрела на его мундир.

— А где ваш ужасный маленький спутник?

— Оскорблён правилами приличия.

— Передайте ему, что я тоже.

— Он просил передать ему мясо.

— Это уже ближе к сути большинства светских приёмов.

Княгиня взяла Игоря под локоть.

— Кстати, вы стоили мне очень много денег.

— Я ещё ничего не сделал.

— Именно. Я поставила на Олега в экспрессе. После его смерти ставку аннулировали. Я уже мысленно потратила выигрыш.

Игорь на секунду замолчал. Бестужева заметила.

— Простите. Неудачная шутка.

— Нормальная. Олег бы оценил.

Она кивнула, будто это было важнее извинения.

— Тогда постарайтесь хотя бы быть достаточно интересным, чтобы компенсировать мне потерянный доход.

— Я постараюсь не умереть скучно.

— Вот теперь узнаю Остроумова.

У окна стоял высокий молодой мужчина лет двадцати пяти. Он заметил княгиню и подошёл сам.

— Андрей, познакомься. Князь Игорь Остроумов. Игорь — мой внук Андрей.

Игорь узнал фамилию ещё до представления. Андрей Бестужев был одним из шестнадцати. Его имя стояло в другой части сетки, и встретиться они могли только позже.

— Я хотел сказать, что много о вас слышал, — сказал Андрей. — Но это будет неправдой.

— Отлично. Наконец-то человек, который не знает моих слабых мест.

— Пока не знает.

Они пожали руки.

— Про Олега я знал больше, — продолжил Андрей. — Его разбирали все. Школа, стойка, бес, привычки. Про вас почти ничего.

— Это моё главное преимущество.

— Единственное?

— Остальные я пока скрываю даже от себя.

Андрей усмехнулся.

— Тогда удачи завтра.

— Мне бой позже.

— Я знаю. Просто в Турнире лучше желать заранее.

Несколько секунд они смотрели друг на друга уже не как гости на приёме. Если оба продолжат выигрывать, однажды эта вежливость закончится на песке арены. Первым отвёл взгляд Андрей.

— Надеюсь, до этого дойдём.

— Я тоже, — сказал Игорь.

И только после ответа понял, насколько странно это прозвучало.

Илья нашёл его через десять минут и увёл к колоннам в центре главного зала.

— Теперь смотри.

— Я и так смотрю.

— Ты разглядываешь платья и еду. Это не считается.

Он едва заметно указал подбородком на несколько групп гостей.

— Там люди, которым нравится новый запрет дуэлей. Не потому, что они против дуэлей. Потому что Император показал, что может провести решение через Совет после одного удачного случая.

— Удачного для кого?

— Вот поэтому и смотри.

В другой части зала спорили громче. Игорь узнал человека, который на заседании Совета возмущался ограничением прав Великих Родов.

— Те считают, что Александр полез туда, куда не должен. Сегодня дуэли. Завтра оружие. Послезавтра состав Совета.

— А Бестужевы?

— Княгиня поддерживает то, что выгодно Бестужевым. Очень последовательная позиция.

— Ты говорил, что союзников нет.

— Я говорил не путать совпадение интересов с союзом.

Илья заставил его смотреть не на тех, кто говорил, а на тех, кто молчал. Кто подходил к министру без представления. Кому освобождали место возле окна. Кого банкир сам ловил в толпе. Кто мог прервать разговор представителя Великого Рода и не извиниться.

— Совет существует не только в зале Совета, — сказал Илья. — Здесь он даже честнее. Нет протокола, поэтому люди меньше притворяются, что решения принимаются голосованием.

Игорь заметил мужчину у дальнего стола и перестал слушать.

— Я его видел.

— Кого?

— В экспрессе.

Мужчина был в тёмном костюме без родовых цветов. Именно его Нуня выслеживал в Москве после приезда. Тогда бес выяснил, что тот вошёл в дом другой семьи. Игорь так и не рассказал Илье всё.

— Аркадий Вяземцев, — сказал Илья. — Личный секретарь Воронцовых.

— Они не Великий Род.

— Именно.

Вяземцев разговаривал сначала с представителем одного из Шестнадцати, затем с банкиром. Через минуту к ним присоединился человек из императорской канцелярии. Позже подошёл кто-то из делегации Долгоруких.

— Чем занимаются Воронцовы?

— Всем, что приносит много денег и не требует формально владеть бесами. Банки. Железные дороги. Металлургия. Заводы.

— Заводы требуют бесов.

— Они их арендуют. Фабрика может принадлежать Воронцовым, а крупная реестровая квота на бесов — Бестужевым, Апраксиным или кому договор окажется выгоднее. В контракте пишут количество, срок, нагрузку, норму кормления. Собственной квоты Великого Рода у Воронцовых нет. Пользоваться чужой можно.

Игорь снова посмотрел на Вяземцева. К нему подошёл ещё один представитель Великого Рода. Уже сам.

— У него нет кресла в Совете, — сказал Игорь.

— Зато иногда у него больше голосов, чем у человека с креслом.

— Красиво устроено.

— Ты ещё только начал замечать.

К Игорю подошёл пожилой князь, фамилию которого он помнил по списку Совета, но едва ли смог бы сразу назвать имя. После нескольких обязательных слов о трагедии Олега тот быстро перешёл к делу.

— Вам выпал Сутормин. Неприятно.

— Мне уже сообщили.

— У нас есть сведения, которые могут пригодиться. Старые тренировочные записи. Закрытые поединки. Повреждение правого плеча два года назад. Поведение его беса после длинной нагрузки.

Игорь сразу насторожился. Они с Ильёй весь день пытались найти хоть что-то полезнее газетных статей.

— И чего вы хотите?

— Ничего.

Ответ прозвучал слишком быстро. Игорь перевёл взгляд на дядю. Илья не сделал ничего. Только чуть опустил глаза на бокал.

— Тогда благодарю за предложение, — сказал Игорь. — Если понадобится, я сам попрошу.

Князь удивился, но тут же улыбнулся.

— Разумеется. Удачи.

Когда он отошёл, Игорь выдохнул.

— Там могли быть настоящие записи.

— Скорее всего.

— И мы только что отказались.

— Да.

— Ты очень плохой наставник перед смертельным поединком.

Илья отпил воды.

— Если выиграешь благодаря его сведениям, через месяц он напомнит, что помог сохранить Великий Род. И попросит проголосовать за пустяк. Потом ещё за один. Никакого договора. Никакой цены. Только память.

— А если я из-за этого проиграю?

— Тогда мой урок был слишком дорогим.

— Очень успокаивает.

— Я и не пытался.

Спор у граммофона начался с мух. Игорь заметил толпу по смеху. В центре стоял худой мужчина лет пятидесяти с растрёпанными волосами и лицом человека, которого гораздо сильнее интересует ответ, чем мнение отвечающего.

— Ланской, — сказал Илья. — Николай Сергеевич. Университет. Философ. Публицист. Княгиня приглашает его каждый раз, потому что он раздражает примерно половину её гостей.

— А вторую?

— Вторая приходит посмотреть.

Владелец нового граммофона как раз объяснял, насколько устройство удобнее прежних моделей.

— Почти никакого обслуживания. Пять-шесть мух в день на каждого, и всё.

— Сколько их внутри? — спросил Ланской.

— Двенадцать.

— Как зовут?

Мужчина засмеялся.

— Кого?

— Двенадцать бесов.

— Откуда мне знать? Им имена не нужны.

— Они вам это сказали?