Ещё один удар — и дом обрушился. Из облака пыли и снега, ревя и разбрасывая обломки, показался тролль. Огромный, серый, с кроваво-красными глазами. Он замахнулся своей лапищей и снёс кусок соседнего дома, превращая его в груду камней.

Родгар застыл, глядя на чудовище. Тролль возвышался над руинами, его красные глаза горели ненавистью, а тяжёлое дыхание вырывалось из пасти облаками пара. Воины попятились. Кто-то выругался сквозь зубы. Кто-то застыл в ужасе.

— Назад! — крикнул Родгар, хватая ближайшего воина за плечо и оттаскивая в сторону. — Отходим!

Тролль шагнул вперёд, раздавив лапой каменную кладку, и его рёв прокатился по улице, заставляя воздух дрожать. Родгар сжал меч и сделал шаг назад.

— Что нам делать? — крикнул Торрен, пятясь.

Родгар не ответил. Он просто смотрел на чудовище, которое медленно надвигалось на них. С другой стороны, послышались гортанные крики — орки приближались с тыла.

И вдруг краем глаза он заметил движение — справа, в проходе между рухнувшими домами.

Конь.

Гнедой, с развевающейся гривой, он стоял у обломков конюшни и смотрел прямо на Родгара.

Животное было напугано — ноздри раздувались, уши прижаты, — но по какой-то причине оно не убегало.

Родгар смотрел на коня, и в голове зазвучал голос — низкий, шипящий, пробирающий до костей. Тот самый, что он слышал в пещере, стоя на коленях перед алтарём. Голос Вердиана.

Ты никогда не станешь таким, как он. Ты — ничтожество. Ничтожество…

Родгар вздрогнул. Слова впивались в сознание, как когти. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Меч казался слишком тяжёлым. Его тело ныло от усталости, и темнота на краю зрения настойчиво напоминала о себе.

И внезапно, сквозь шум умирающего города и треск пожаров, он услышал другой голос. Тихое эхо в глубине памяти. Голос жреца Варгона, прозвучавший в храме:

Пусть твой клинок не знает сомнений.

Родгар поднял голову. Тролль ревел, сметая на своём пути всё, до чего мог дотянуться. Крики орков, заходящих с тыла, становились всё ближе.

Пусть твой клинок не знает сомнений.

Он посмотрел на свой меч. Тот, словно почувствовав взгляд хозяина, начал светиться — сначала слабо — но с каждой секундой сияние становилось всё ярче. Боль от ран отступила. Дрожь в руках утихла. Теперь он знал, что должен был сделать.

— Торрен! — крикнул Родгар, поворачиваясь к воинам. — Отвлеките его! Дайте мне время!

Торрен, услышав его голос, кивнул и ринулся вперёд, увлекая за собой остальных. Они закричали, застучали оружием, пытаясь привлечь внимание тролля. Чудовище зарычало и повернулось к ним, занося лапу.

Родгар сорвался с места. Конь по-прежнему стоял у обломков конюшни. Когда Родгар приблизился, животное заржало, но не отступило.

Свободной рукой Родгар вцепился в гриву и взлетел в седло. Конь вздыбился, но Родгар удержался, прижимаясь к его шее.

— Вперёд! — крикнул он, пришпоривая коня пятками.

Конь сорвался с места. Дым бил его в лицо, а ветер свистел в ушах. Тролль заметил всадника, несущегося на него, и взревел. Родгару показалось, что время потекло медленнее. Он мчался на тролля и видел, как тот расшвырял воинов, как тряпичные куклы, разбросав их в разные стороны. Торрен отлетел в стену и рухнул без движения. Крэй попытался встать, но лапа тролля обрушилась на него, и он исчез под ударом. Остальных воинов тролль растоптал, превратив их в кровавую кашу.

Родгар зарычал. Они сделали это ради него. Он не мог позволить их жертве стать напрасной.

Тролль заметил Родгара, взревел, подхватил телегу, стоящую у одного из полуразрушенных домов, и швырнул её навстречу всаднику.

— Твою мать! — крикнул Родгар, натягивая поводья.

Конь метнулся в сторону — резко, как будто знал, что от этого зависит их жизнь. Телега пронеслась в сантиметрах от них, врезалась в землю и разлетелась щепками, поднимая облако снега и пыли. Конь споткнулся, но устоял.

Родгар выровнял его и рванул вперёд.

— Аааа! — закричал он, вскидывая меч.

Клинок в его руке сиял золотым светом — так ярко, что даже в дыму и пламени его можно было видеть за сотню шагов. Он вскочил на спину коня, и прыгнул.

Всё исчезло. Остались только он и чудовище.

Клинок вошёл в грудь тролля — по самую рукоять. Сталь пробила рёбра, разорвала лёгкие и вонзилась в сердце.

Тролль застыл. Его красные глаза расширились — в них мелькнуло непонимание, а затем пустота. Он завалился на бок, поднимая облако снега и пыли. Земля содрогнулась от его падения.

Родгар упал на спину и замер. Он смотрел в небо, затянутое дымом, и не чувствовал ничего, кроме боли. Каждая клетка его тела словно горела.

Пролежав так несколько секунд, Родгар всё же заставил себя встать. Он опёрся на колено, затем на руку и поднялся, шатаясь как лист на ветру.

И тут он услышал звук. Гортанные крики, топот множества ног. Он повернул голову и увидел, как из-за угла выбегают орки. Не меньше десятка. Их глаза горели ненавистью, а в руках сверкали топоры и кривые мечи.

Родгар попытался достать меч, застрявший в груди тролля. Но не смог. Ноги подкосились и он рухнул на колени.

Это конец… — пронеслось у него в голове. Голова раскалывалась от боли, а по щеке покатилась слеза.

Орки надвигались — десятки жёлтых глаз, горевших в свете пожаров. И когда они почти добрались до Родгара, воздух над ним дрогнул. Прямо над его головой пространство разорвалось, и из разлома хлынул свет.

Свет хлынул из разлома, ослепительный, холодный, и Родгар зажмурился. Когда он снова открыл глаза, то увидел, как на орков неслись огромные белоснежные маралы. Их ветвистые рога сверкали в свете пожаров. На спинах маралов сидели эльфы — высокие, в льдисто-голубых доспехах, с клинками, отражающими багровое зарево.

Они обрушились на орков.

Первый марал врезался рогами в толпу серокожих, пробивая доспехи и плоть. Эльф на его спине, не теряя ни мгновения, рубанул мечом, и голова ближайшего орка отделилась от тела. Второй марал, пронесшись над головами врагов, сбросил своего наездника в самую гущу схватки. Эльф приземлился на одно колено, вскинул клинок и через мгновение уже крушил противников, оставляя за собой кровавый узор.

Ярость орков сменилась ужасом. Они пытались отбиваться, но эльфы двигались слишком быстро. Их клинки мелькали в свете пожаров, и каждый удар находил цель. Эльфы не тратили силы на лишние движения — они убивали с холодной, пугающей эффективностью.

Родгар смотрел на это, стоя на коленях, и не мог поверить своим глазам.

Через минуту всё было кончено. Орки лежали мёртвыми, их кровь смешивалась со снегом. Эльфы стояли среди тел, тяжело дыша, но их лица оставались бесстрастными. Один из маралов подошёл к Родгару и остановился в паре шагов от него.

С его спины спрыгнула женщина.

Высокая, с длинными белыми волосами, заплетёнными в тонкие косы. Её лицо было холодным, почти безжизненным, а глаза смотрели на Родгара с лёгким презрением. Она была одета в льдисто-голубой доспех, переливающийся в свете пожаров.

— Ты — Родгар? — спросила она.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Аэриндэль, — представилась она. Мы пришли за вами. Где остальные?

Родгар попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип.

— Он слишком слаб, — раздался голос слева. Высокий эльф в тёмно-синем плаще, с суровым лицом и длинными чёрными волосами, подошёл к Родгару и протянул руку. — Я Эльварфаэль. Держись за меня.

Родгар ухватился за его руку, и эльф помог ему подняться.

Позади эльфов послышался топот. Аэриндэль обернулась и увидела Эрлунда, Фирана и с десяток израненных воинов. Они приблизились к эльфам и Эрлунд, с ненавистью в голосе, воскликнул:

— Эльфы! Явились, когда всё уже кончено? Где вы были, когда мой город горел?!