Эмерик смотрел, как чёрные нити вплетаются в его кожу, оставляя на ней тёмные узоры, похожие на вены. Он пытался дышать, но воздух казался густым, как смола.

— Ты не сможешь от неё отказаться. Ты не сможешь от неё сбежать, — шептал шаман, и его голос звучал всё глубже. — Она станет частью тебя, пока не поглотит тебя целиком. Ты будешь искать освобождения… но не найдёшь. Твоя сила будет твоим проклятием, твоей тюрьмой, твоей смертью.

Шаман закашлялся, из его рта хлынула чёрная кровь. Он упал на четвереньки, но продолжал говорить, и его слова звучали, как приговор:

— Ты будешь помнить этот миг… всегда. И когда ты явишься на порог смерти… ты будешь знать, что это моя рука… сомкнулась на твоём горле.

Его голос сорвался на хрип, и он рухнул лицом в снег.

Эмерик лежал на спине, тяжело дыша. Его тело пульсировало от чужой магии, вплетённой в самое нутро. Он провёл рукой по груди — под пальцами, там, где горела метка, он ощущал странное покалывание, как будто что-то чужое поселилось внутри него, срослось с его плотью, и теперь уже никогда не уйдёт.

Он не понимал, что произошло, но знал — что-то изменилось.

Фиран отбил очередной удар, но его силы были на исходе. Орки наседали. Фиран и ещё один воин, что стоял рядом, начали отступать, пятясь к стене. Их маленький отряд смог справиться лишь с двумя серокожими, потеряв при этом двух своих бойцов.

Фиран отбил ещё один удар, отступил на шаг и почувствовал, как упёрся в холодный камень стены. Всё. Дальше отступать было некуда. Краем зрения Фиран видел Эмерика, лежащего на спине, и шамана, распластавшегося на земле неподалёку.

Он справился… — подумал Фиран, тяжело дыша.

Орки зарычали, предвкушая лёгкую победу.

В следующий миг из-за поворота раздался боевой клич — низкий, раскатистый, заставивший орков отвлечься.

Эрлунд обрушился на серокожих, и с ним — не меньше десятка воинов. Они ударили с фланга, сметая остатки врагов.

Через минуту всё было кончено.

Эрлунд опустил секиру и повернулся к Фирандаэлю. Его лицо было перепачкано кровью, но глаза горели яростью.

— Живой? — спросил он, оглядывая эльфа.

Фиран устало кивнул и побрёл к Эмерику. Эрлунд приказал воинам проверить стену, а сам пошёл вслед за эльфом.

Юноша лежал на спине, тяжело дыша, и смотрел в небо потерянным взглядом. Его лицо было бледным, а под мантией, на груди, там, где пульсировала метка Ледяной Ведьмы, проступали тёмные узоры — следы проклятия, поразившего его.

— Эмерик, — позвал Фиран, осторожно касаясь его плеча. — Ты слышишь меня?

Эмерик медленно повернул голову. В его взгляде мелькнуло узнавание, но слова давались с трудом.

— Я… слышу…

— Шаман мёртв, — сказал Фиран. — Ты справился.

— Я знаю… — прошептал Эмерик. — Но он… он сделал что-то со мной… Я чувствую…

Он провёл рукой по груди, закашлялся и потерял сознание.

Эрлунд хмыкнул и присел рядом с Фираном:

— Я прикажу воинам отнести его в подвал, — сказал ярл, осторожно стряхивая снег с мантии Эмерика. — Мы отбили замок, и сейчас, там безопаснее всего. Но бой ещё не окончен, и ты нужен мне, Фиран.

Фиран кивнул.

Эрлунд подал знак, и двое воинов подняли Эмерика и понесли его внутрь замка.

Эрлунд собрал оставшихся воинов и двинулся к воротам. Фиран пошёл рядом с ним, сжимая в дрожащей от усталости руке окровавленный меч.

Где-то вдалеке всё ещё звенела сталь и слышались крики. Битва за Риверхолд продолжалась.

Некоторое время назад

— Сдохни, человек! — визжал гоблин, брызгая слюной во все стороны.

Родгар стиснул зубы и рванул копьё в сторону. Гоблин качнулся, теряя равновесие, и Родгар, воспользовавшись моментом, сильно пнул его в брюхо. Гоблин ахнул и выпустил копьё из рук, скрутившись от боли. Родгар вскочил, подхватил свой меч и одним ударом отрубил твари голову.

Он огляделся, пытаясь восстановить дыхание. Крики и звон железа доносились отовсюду. Риверхолд, если и не умирал, то был тяжело ранен. Пламя пожирало дома, превращая улицы в огненную ловушку.

Он шёл в сторону замка, перешагивая через тела людей и орков, когда услышал отчаянный крик, доносившийся откуда-то справа. За углом, в переулке, двое орков добивали раненого воина.

Родгар, не раздумывая, бросился на помощь. Он врезался в них сзади, ударив первого в шею, а второго — в грудь. Орки рухнули, а раненый воин поднял на него взгляд.

— Ты как? — спросил Родгар, протягивая ему руку. — Встать можешь?

— Могу, — прохрипел воин. Он схватился за руку и поднялся, выругавшись. Его плечо было рассечено, а рубаха пропиталась кровью.

— Меня зовут Торрен, — сказал он. — Мы отбивались в порту, но орки смяли нас. Я единственный выжил.

— Теперь не единственный, — сказал Родгар и помог ему опереться на плечо. — Пойдём. Надо пробиваться к замку.

Они вышли на главную улицу, ведущую к центру. Огонь был повсюду, дым застилал небо, и в этом аду слышались крики сражающихся. Родгар остановился, пытаясь понять, куда дальше.

— Сюда, — сказал Торрен, указывая на боковую улочку. — Этим путём можно выйти к площади.

Они двинулись в указанном направлении, но не прошли и двадцати шагов, как услышали топот. Из переулка выбежал ещё один воин, окровавленный, с пробитым щитом и дикими глазами.

— Орки! — крикнул он. — Они идут за мной!

Родгар перехватил его за плечо, удерживая на месте.

— Сколько их?

— Десятка два, — выдохнул воин. — Они преследуют меня. Я видел ещё воинов на площади, они держатся, но их мало!

Родгар сжал зубы. Идти напролом — самоубийство. Но если они не прорвутся к замку, то погибнут здесь.

— Слушайте, — сказал он, поворачиваясь к своим спутникам. — Попробуем добраться до наших на площади. А оттуда к замку. Это наш единственный шанс.

Торрен и второй воин, которого звали Крэй, переглянулись.

— Мы с тобой.

Они двинулись в обход, прячась в тени горящих домов и перебегая от укрытия к укрытию. Через несколько минут они вышли на площадь, с трёх сторон окружённую горящими домами. В центре площади сражались семеро воинов — одни из немногих оставшихся в живых защитников Риверхолда. Орки теснили их, зажимая в кольцо.

— Вперёд! — крикнул Родгар, и они врезались в строй серокожих с фланга.

Меч Родгара сверкал в свете пожаров. Он рубил и колол, не давая себе передышки. Рядом с ним сражались Торрен и Крэй, а воины в центре, увидев подмогу, воспрянули духом и с яростью набросились на врага.

Казалось, что бой длился вечность, хотя прошло всего несколько минут. Когда последний орк рухнул на снег, Родгар опустил меч и перевёл дыхание. В груди жгло, а левое плечо отзывалось острой болью при каждом движении. Он опустил взгляд и увидел рассечение, чуть ниже ключицы, из которого сочилась кровь. Неглубокая, но неприятная рана. Ещё одна, на боку — он даже не заметил, когда получил её.

— Ты так замёрзнешь, — сказал Торрен, вытирая топор об штанину. — Дайте ему что-нибудь.

Один из воинов снял с себя плащ и протянул его Родгару.

— Спасибо, — ответил Родгар. Он укутался в плащ и оглядел площадь.

Из семерых воинов, сражавшихся здесь, в живых осталось четверо. Они стояли, привалившись друг к другу, и смотрели на замок, видневшийся в конце улицы. Родгар чувствовал, как силы покидают его. Ещё немного — и он просто рухнет.

— Мы должны пробиваться к замку, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Там наши. Если мы останемся здесь — нас перебьют.

— Идём, — ответил один из воинов, и все двинулись вперёд.

Родгар сделал шаг и поморщился — рана на боку отозвалась ноющей болью. Он прижал к ней руку, чувствуя, как пальцы становятся мокрыми. Нужно было спешить.

Они прошли несколько десятков шагов по улице, ведущей к замку, как вдруг земля под ногами содрогнулась. Глухой, тяжёлый удар прокатился по земле, заставив всех застыть на месте. Родгар повернул голову и увидел, как стена одного из домов в конце другой улицы пошла трещинами.