На поляне, скрытой многовековыми обледенелыми деревьями, возвышался ледяной дворец. Никто из ныне живущих не знал, кто возвёл его, а любая попытка проникнуть сюда без приглашения всегда заканчивалась одинаково. Свидетельством тому была поляна, усеянная ледяными скульптурами.

Тронный зал тонул в тишине.

Ледяная ведьма сидела на троне, поджав под себя босые ноги. Она выглядела точно так же, как и когда являлась к Эмерику, — прекрасная и пугающая одновременно. Длинные белые волосы струились по подлокотникам, глаза блестели холодным огнём. Лёгкое, ничего не скрывающее платье ниспадало с её плеч. Она с интересом смотрела в зеркало, зависшее в воздухе, в полуметре от неё.

В зеркале отражалась не она, а стол в таверне. Несколько кружек. Тарелки с едой. За столом сидели трое людей и эльф. Один из людей, самый молодой, говорил. Его глаза бегали от одного спутника к другому, а губы беззвучно шевелились. Зеркало не передавало звуков, но ту, кто наблюдал, это не волновало. Она и так знала каждое слово.

Юноша закончил говорить. Эльф, сидящий рядом, помотал головой. Девушка взяла юношу за руку и, активно жестикулируя, заставила остальных прикоснуться к ней. За столом разгорался спор.

Ведьма медленно провела ладонью по воздуху. Зеркало растворилось, не оставив и следа.

— Ты всё сделал правильно, мой дорогой, — произнесла она в тишину тронного зала. — Я жду вас.

Двери, ведущие в тронный зал, распахнулись. Двое эльфов волокли упирающегося человека.

— Пожалуйста! Не надо! Отпустите! — его вопли разорвали тишину.

Один из эльфов ударил пленника кулаком в живот, отчего у последнего перехватило дыхание. Они беспристрастно подвели человека к подножию трона и усадили его на колени.

— Вы задержались, — сказала Ведьма, пристально глядя на своих слуг. От её взгляда эльфов затрясло, но ответить они не могли. Их рты много лет назад были небрежно зашиты чёрными нитями.

— Долго я должна ещё ждать? Живее! — рявкнула Ведьма, и эльфы пришли в движение. Один из них схватил пленника за волосы, оттянул его голову назад и одним быстрым движением перерезал ему горло. Другой тут же достал из-за пазухи кубок и подставил его под хлынувшую из раны кровь.

Когда всё закончилось, один из слуг дрожащими руками передал наполненный кубок улыбающейся Ведьме.

— Отлично… А теперь, убирайтесь, — она махнула рукой, и слуги, подхватив бездыханное тело, поспешили скрыться с её глаз.

Ведьма откинулась на спинку трона, сделала несколько глотков и прикрыла глаза от удовольствия. Тонкая струйка крови пролилась на её грудь.

— Фиран, идёшь? — зевая, спросил Родгар.

— Хочу немного подышать, — ответил Фирандаэль, вставая со стула.

— Хорошо. Но лучше не долго. На рассвете выступаем, — закончил Родгар и пошёл к лестнице, ведущей наверх.

— Да. Помню.

Последние гости покидали таверну. Официантки убирали посуду, а бард, как и в прошлый раз, задремал прямо на своём стуле, прислонившись к стене.

Фирандаэль вышел на улицу и пошёл в сторону площади. Морозный воздух отогнал сон. Он шёл и прокручивал в голове недавний разговор.

Эмерик рассказал всё: и про битву в форте, и про метель, и про холод, который поселился в его груди. Рассказал и про сделку — жизни друзей в обмен на услугу. Якобы Ведьма знает, что они не из этого мира и как вернуть их домой.

Они слушали. Спорили. И в конце концов сдались. Каждый из них в глубине души надеялся, что ещё увидит свой дом. Своих родных.

Инстинкты Фирана и собственное чувство тревоги кричали об опасности. Она расставила силки, а Эмерик попал в них и сейчас тянул его, Родгара и Гиду за собой.

Он поднял голову — над Астарисом горели звёзды. Те самые, что он видел в свой первый день в Элланоре.

Завтра начнётся их путешествие. И Фирандаэль чувствовал: встреча с Ледяной Ведьмой изменит всё. Вот только к лучшему ли?

Ответа у него не было.

Стоило первым лучам солнца заглянуть в комнату, как Гида открыла глаза.

Несколько долгих минут она лежала неподвижно, глядя в потолок. В таверне было тихо. Лишь где-то внизу позвякивала посуда — видимо, Тамия готовилась к новому рабочему дню.

Гида села на край кровати и спустила босые ноги на холодный деревянный пол. На тумбе рядом с кроватью стоял оставленный с вечера кувшин с водой. Она сделала несколько глотков прямо из кувшина, плеснула воды в ладонь и умыла лицо.

Сон отступил. Гида вытерлась краем простыни и подняла глаза.

На стене, прямо напротив кровати, висело небольшое зеркало в старой деревянной раме. Она толком и не смотрела в него с того самого дня, как очнулась в теле Гиды. Было не до того — погоня, первое убийство, девочка в подземелье, корабль. Потом бесконечная дорога, бой на постоялом дворе, метель, Алексар, снова дорога, Астарис, посвящение. Времени остановиться, чтобы просто замереть и посмотреть на себя, не было.

Сейчас это время настало.

Она шагнула ближе.

Из зеркала на неё смотрела незнакомка.

Короткие волосы цвета соломы, чуть длиннее, чем она привыкла носить в реальности. Они торчали в разные стороны после сна, но Гида не стала их поправлять. Острые скулы, тонкая шея, рот с чёткой линией губ. И глаза. Серые. С холодным, внимательным прищуром. Таких глаз у неё никогда не было.

Гида моргнула, и отражение моргнуло вместе с ней. Она повернула голову влево — на правой брови виднелся тонкий, почти незаметный шрам, рассекающий её пополам. Память подсказала: этот шрам оставил клинок несколько лет назад.

Она опустила взгляд ниже. Ночная рубашка не скрывала, насколько это тело отличалось от её настоящего: сильное, гибкое, привыкшее к движению и опасности. Настоящая Гида прекрасно понимала, насколько она привлекательна в глазах мужчин. И она активно этим пользовалась. Раньше.

Кто я? — повторила она про себя. — Я Гида. Агент Астирии. И я — это тоже я.

В дверь постучали. Три коротких стука.

— Гида? — из-за двери раздался приглушённый голос Родгара. — Ты встала? Пора выдвигаться.

Она вздрогнула и отошла от зеркала.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я сейчас.

Шаги за дверью удалились.

Эмерик проснулся раньше, чем его друзья. Его съедало жгучее желание поскорее покинуть Астарис. Ему было стыдно это признать, но он хотел поскорее увидеть её — Ледяную Ведьму.

Морозный воздух пробирался под куртку, но он не обращал на это внимания. После видения и метки, оставленной Ведьмой, Эмерик стал гораздо легче переносить холод, хотя там, в реальности, он считал себя мерзляком.

Лошади уже стояли оседланные — Тамия распорядилась с вечера. Эмерик провёл рукой по морде гнедой, которую выделили ему. Конь уткнулся мягкими губами в ладонь и зафыркал.

— И тебе доброе утро, — тихо сказал Эмерик.

Он начал перекладывать вещи из сумки в перемётные мешки. В голове вновь возник вчерашний вечер: его рассказ о Ведьме, лица друзей — растерянные, недоверчивые.

— Эмерик.

Он обернулся.

Гуннар стоял в трёх шагах, прислонившись плечом к стене таверны.

— Тебе нужен отдых, — сказал Эмерик.

— Успеется, — Гуннар оттолкнулся от стены и подошёл ближе. В его руках Эмерик заметил набитый чем-то мешочек. — Хотел проводить тебя. Ты не против?

— Не против, — Эмерик продолжил перекладывать вещи. — Всё равно дру… спутники ещё не вышли.

Гуннар не обратил внимания на оговорку.

— Ты изменился, — заметил Гуннар. — Не только снаружи, но и внутри.

Эмерик замер, уставившись в раскрытую сумку. Его рука легла на грудь, туда, где застыл кусочек льда.

— Это нормально, — продолжил Гуннар. — С нами к форту отправился парень, который боялся собственной силы, а вернулся тот, кто не бросил других, даже когда сам едва стоял на ногах.