— Ладно. Что будем делать? — первым пришёл в себя Фиран. В это время Волден объявлял следующих участников. Посвящение продолжалось.

— Пойдём догоним Эмерика? — спросил Родгар.

— Нет. И что мы скажем? — Гида перебила друга. — Я, как и сказал Фиран, половину ночи пыталась принять мысли и воспоминания настоящей Гиды. И вроде бы даже преуспела. Давайте по порядку. Первое — мы как бы не знаем Эмерика, и я думаю, не стоит вызывать подозрений, мчась к нему сломя голову. Второе — мы знаем, что он жив, а значит, скоро с ним встретимся, так или иначе. И третье — мне нужно отчитаться о том, что я смогла выяснить в Ингарии человеку, которому служит Гида.

— Разумно, — кивнул Фиран. — Может быть, там мы найдём хоть какие-нибудь ответы. Но чувствую, это только начало, — он тяжело вздохнул.

Родгар всё ещё смотрел в сторону выхода с арены, где скрылся Эмерик.

— Согласен, — прервал он молчание. — Не светимся. Действуем согласно плану. Веди, Гида. По дороге расскажешь, что именно ты выяснила в Ингарии.

Гида кивнула и первой двинулась к выходу с трибун.

Гуннар встретил Эмерика у выхода с арены. Ничего не говоря, он снял с себя меховой плащ и накинул его на плечи юноше.

Они пересекли площадь и вскоре вышли к боковым воротам Анклава. Гуннар кивнул страже, и их пропустили без вопросов. Коридоры встретили их теплом, и Эмерику стало дурно. От тепла ледяной комок в груди отозвался тупой болью. Он поспешил вернуть плащ Гуннару.

У двери в лазарет Гуннар остановился.

— Я зайду позже, — сказал он. — Если захочешь поговорить.

Эмерик кивнул.

— И… парень, — Гуннар положил руку ему на плечо. — Поздравляю с победой. В тебе больше духа, чем в половине послушников Анклава. Помни это. И то, что ты сделал для защитников форта.

Эмерик толкнул дверь и скрылся в палате.

Внутри было тихо. Всё осталось прежним: мерцающие руны, кровать и письменный стол. Эмерик стянул мантию, не глядя бросил её на кровать и сел на пол, прислонившись к прохладной стене.

— Ты не один, Эмерик. Я всегда была с тобой, с самого твоего рождения, — передразнил он слова стихии, сказанные ему в башне. — И где ты сейчас?! Когда так нужна мне?! — прокричал он в пустоту комнаты. Он закрыл лицо руками.

— Она и не придёт, — раздался голос из темноты.

В углу комнаты стояла она. В углу стояла женщина из его сна — Ледяная Ведьма.

Эмерик попытался подняться, но она качнула головой.

— Сиди.

Она приблизилась к юноше.

— Твоя стихия не бросила тебя, Эмерик. Ты сам отказался от неё. Там, в башне. Помнишь?

Он помнил.

— Это в духе Стихий. Поиграться со своими последователями. Дать им силу и наблюдать, как они выгорают дотла, — ведьма села рядом. Костя хотел отвести взгляд, но не смог: её близость дурманила не хуже магии. Заметив это, она улыбнулась и продолжила:

— Я думала, что лишь скрою тебя от любопытных взоров. Но ты оказался гораздо интереснее, чем я представляла, — она погладила Эмерика по щеке. — Сам, без помощи, научился управлять холодом. Теперь я уверена, что не ошиблась в тебе, мой дорогой.

— Я чуть не убил его, — прошептал Эмерик. — Я не контролировал его…

— Контроль придёт. Если будешь учиться. А пока… — Она положила ладонь ему на грудь, прямо над ледяной меткой. Дыхание Эмерика участилось — то ли от холода, то ли от её близости. — Не забудь о нашем уговоре. Я жду тебя и твоих друзей.

— А если они не захотят идти?

— Захотят. Ведь ты скажешь им, что мне известно, кто вы, и откуда пришли.

— Ты… Ты поможешь нам? Вернуться домой?

— Возможно. Если вы поможете нашему миру, — её фигура стала прозрачной. — Грядёт война, Эмерик. От вас очень многое будет зависеть… А теперь отдыхай. Мы скоро встретимся.

Последние слова растаяли вместе с ней, и Эмерик остался один.

Кабинет Лисандера был обставлен аскетично — несколько книжных шкафов, набитых различными рукописями и свитками, голые стены. В центре — крепкий дубовый стол, два стула, детальная карта Элланора, раскинутая на столешнице. В углу столик с кувшином и несколькими бокалами. Единственный светильник под потолком заливал комнату холодным светом.

Когда Гида вошла, Лисандер сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Именно таким он и всплыл в памяти Гиды прошлым вечером — узкое лицо с острыми скулами, серые глаза, тёмно-синий дублет.

— Садись, — не отвлекаясь от бумаг, сказал он.

Гида села. Лисандер дочитал очередной свиток, отложил его в сторону и только потом посмотрел на неё.

— Докладывай.

Гида придвинулась поближе к столу.

— Вольные Марки. Найла начала активно расширять своё влияние на восток, — Гида указала пальцем на несколько мест. — Леон, торговый принц Перепутья, присягнул Ингарии. Вместе с ним подчинилось и всё Перепутье. То же самое сделали Сильвермарк и Леймарк.

Лисандер чуть подался вперёд.

— Продолжай.

— Глашатаи. Работают среди местных. Винят во всех бедах эльфов и хольтов. Мол, и война Великой Метели была по их вине. Подкупают практически бесплатным продовольствием, а с нынешними зимами это уже немало. Взамен Ингария требует лишь присяги на верность. Стоит присягнуть, как Ингария тут же присылает мощный гарнизон и обустраивается в регионе.

Лисандер молча встал, подошёл к столику в углу и наполнил два бокала водой.

— Быстрее, чем я рассчитывал, — произнёс он глухим голосом. — Если так пойдёт дальше, к концу года Марки будут полностью во власти Найлы. Этого допустить нельзя.

Он вернулся за стол и подал бокал Гиде.

— Ты хорошо поработала. Теперь слушай, что мы будем с этим делать, — Лисандер указал на одну из самых северных точек на карте. — Нортхольм. Эльфы севера. Совет решил отправить делегацию. Якобы Кайры избрали тебя и ещё нескольких людей. Быть избранными богами, наверное, здорово, но войны выигрывают люди. Поэтому, как только доставите послание эльфам, ты отправляешься на юго-восток. В Асалор. Сделай всё, чтобы оставшиеся Марки и свободные города не стали частью Ингарии.

Гида кивнула. Лисандер достал из ящика стола перстень — простую серебряную печатку с тёмным камнем — и протянул его Гиде.

— В Асалоре тебя встретит Ивэн. Маг стихий. Покажешь ему перстень. Так он поймёт, что ты друг. Он поможет тебе.

Гида взяла кольцо и надела его на указательный палец.

— Когда выступаем? — спросила она.

— Завтра на рассвете. А теперь иди, вас ждёт совет.

Она поднялась, подошла к двери и остановилась.

— Есть ещё кое-что. В Альерре мне помогла выбраться девочка. Босая, в лёгком платье. Провела через катакомбы. Я думаю, это была одна из Кайр.

— Видимо, ты заинтересовала богинь судьбы. К худу это или к добру — скоро станет ясно. Удачи, Гида.

Выйдя в коридор, Гида нашла взглядом Родгара и Фирана — они ждали на скамье у стены. Увидев подругу, оба поднялись.

— Ну что? — спросил Родгар.

Гида поправила перстень на пальце.

— Расскажу позже. Если кратко, мы втянуты по самые уши. Пойдёмте, нас ждёт совет.

Пройдя по коридору, друзья вернулись в холл Анклава Стихий — большой круглый зал, залитый мягким золотистым светом.

Пол здесь был выложен мозаикой — сложный узор из четырёх переплетённых линий, расходящихся от центра зала. Каждая линия отражала одну из стихий и вела к дверям, за которыми скрывались ученические секции.

Чуть дальше центра, прямо под парящим в воздухе источником света, стояла полукруглая стойка из тёмного дерева. За ней сидела молодая девушка в зелёной мантии послушницы. На стойке лежала раскрытая гостевая книга в толстом кожаном переплёте. До встречи с Лисандером друзья уже подходили к этой девушке, и она внесла их в список гостей.

Услышав шаги, девушка подняла голову и, завидев троицу, улыбнулась.

— Магистр Волден ожидает вас, — прощебетала она.

Друзья подошли к стойке.