Они шли по улице в сторону таверны. Гида вполголоса пересказывала всё, что узнала от Суры: про изменённые символы, про мужа, которого Мелтрем запретил хоронить по обряду, и про Эйдена, видевшего, как символ на дверях храма светился зелёным. Фиран же рассказал о просьбе Мелтрема и о том, что они подумают, смогут ли чем помочь.

— Я же говорил… — осёкся Фиран, увидев возле одного из домов Рольфа, перетаскивающего дрова из сарая внутрь жилища. — Смотри, — он указал Гиде на стражника. — Один из наших немногочисленных знакомых. Предлагаю поговорить с ним.

— Пойдём, — согласилась Гида.

Рольф заметил приближение Гиды и Фирана. Он бросил очередную вязанку дров на землю, отряхнул руки и протянул правую руку Фирану в знак приветствия.

— Как ваш друг? — спросил он.

— Вы уже слышали? — удивился Фиран.

— У нас небольшой городок, — усмехнулся Рольф. — Всё, что происходит, очень быстро становится общим достоянием.

— Плохо, но жив, — ответила Гида на вопрос. — Можем ли мы задать вам несколько вопросов?

— Хорошо… — вздохнул Рольф. — Пойдёмте в дом.

Разговор вышел долгим. Поначалу Рольф говорил лишь общими мазками, но Гиде удалось убедить его, что чем больше они узнают, тем более высока вероятность того, что они смогут помочь.

Он рассказал о первой зиме после Войны Великой Метели, когда Мелтрем только стал жрецом. О том, как в ужасно холодную зиму после трёх дней его молитвы в храме случилось чудо — огонь в каждом очаге Гримвуда стал зелёным, жарким, спасительным. О том, как после этого Мелтрем изменился: стал угрюмым, необщительным, и о том, как начал ходить к старому дубу неподалёку от восточных ворот.

— К дубу? — переспросила Гида, и они с Фираном быстро переглянулись.

— Ну, не скажу, что конкретно к дубу, но там больше ничего нет. Только холм, на котором стоит многовековой дуб. Готов поклясться, что пару раз ночью видел со стены, как дуб светился зелёным светом.

— Но почему вы никому не рассказывали? — удивился Фиран.

— Так Мелтрем и запретил. Сказал, если буду болтать — Агни разгневается и перестанет согревать наши дома. — Рольф подбросил полено в очаг. — И ещё одно. Незадолго до того, как лесорубы начали гибнуть… он вдруг заговорил о том, что зло из леса наступает. И наш долг не допустить этого. Раньше он так не говорил.

Друзья поблагодарили Рольфа, покинули его дом и направились к таверне.

— Всё сходится, — тихо сказала Гида, когда они заняли дальний столик и Марта принесла им по кружке пенящегося эля. — Символы изменились несколько лет назад. Зелёное пламя. Одержимость вырубкой леса. Мелтрем ходит к дубу. Он служит кому-то другому и, кажется, сам этого не понимает. Или не хочет понимать.

— И запах, — добавил Фиран. — Ты права, нужно осмотреть этот холм. Но сначала дождёмся Эмерика.

Время тянулось медленно, и с каждым часом тревога росла. За окном стемнело, но Эмерика всё не было. К вечеру общий зал «Северного приюта» заполнился местными жителями. И большинство из них недобро поглядывали на эльфа и его спутницу.

— Где его носит? — в третий раз спросила Гида, глядя на дверь.

— Не знаю, подождём ещё немного и пойдём искать, — фыркнул Фиран. Он уже успел пожалеть о том, что не остановил друга. — Пойду возьму нам по кружке.

Стоило ему подойти к стойке, как входная дверь распахнулась, впустив в зал поток холодного воздуха. Внутрь ввалился один из жителей Гримвуда. Его лицо было красным от мороза и гнева. Он держал Эмерика за шиворот.

— Вот он! — закричал мужчина, толкая юношу вперёд так, что тот, споткнувшись, рухнул прямо под ноги Фирану. — Я видел его у леса! Он разговаривал с Ведьмой!

Гул в таверне мгновенно стих. Все взгляды обратились к ним.

Несколькими часами ранее.

Снег скрипел под ногами Эмерика, быстро идущего в сторону ворот. Он почти физически ощущал напряжение, повисшее над Гримвудом. Улицы были пустыми. Где-то вдалеке лаяла собака.

У ворот его остановил стражник.

— Покидаешь город? — спросил он, внимательно оглядывая юношу.

— Пока нет. Просто хочу прогуляться, — ответил Эмерик.

— Прогуляться? Это куда? — стражник почесал голову. — В лес что ли?

— Может и в лес. Разве это запрещено?

— Эмм… Вообще-то нет, но… — замешкался стражник.

— Ну вот. Вы же не будете мешать нам разбираться с тем, что тут у вас завелось в лесу? — увидев растерянность стражника, Эмерик перешёл в наступление. — Настоятель Мелтрем сказал, что мы можем свободно перемещаться, как по городу, так и за его пределы. Или это не так?

— Да, да, конечно. Всё так, — стражник повернулся к воротам и обратился к напарнику, такому же молодому, как и он сам, парнишке:

— Открывай.

— Спасибо, — Эмерик поблагодарил стражника и улыбнулся, пока тот не видел. — Я скоро вернусь.

— Эмм… Вам нужно вернуться до темноты. Ночью ворота не откроются ни под каким предлогом. Это тоже приказ настоятеля… — неуверенно произнёс стражник.

— Я успею. Спасибо.

Ворота открылись и перед взглядом Эмерика возникла дорога, а поодаль от неё чернел лес.

Её лес. Он чувствовал это так же отчётливо, как холод метки в груди. Каждое дерево здесь принадлежало ей.

Мда… Нужно было взять лошадь, умник, — ругал себя Эмерик, спустя полчаса пути. В конце концов он добрался до развилки, уводящей к вырубке.

Лес встретил его запахом хвои. Эмерик остановился и несколько раз глубоко вдохнул. Голова приятно закружилась от свежести лесного воздуха. По земле расстилалась густая молочная дымка.

Эмерик медленно двинулся к месту, где они нашли Эйдена.

Метка в его груди начала слабо пульсировать, но в этот раз — без боли. Холод разливался по каждой клеточке его тела.

А что, если… — он повторил в голове любимую присказку, остановился и вытянул левую руку над снегом.

Сила послушно прокатилась от метки в ладонь, и через мгновение в воздухе висел ледяной снаряд. Он был не таким, как в прошлый раз. Это было изящное, сияющее ледяной бирюзой копьё с бритвенно-острым лезвием. Эмерик услышал, как оно тихо звенит на ветру.

— Да! — воскликнул Эмерик, от переполнявших его чувств.

Он поднёс правую руку к левой и представил, как копьё разделяется на две части. Послышался хруст, и магия подчинилась его воле. Место, в котором копьё разломалось на две части, менялось на глазах, обретая целостную форму.

— Уууу-хааа! — радостно прокричал Эмерик, наслаждаясь силой.

А затем он услышал пение.

Тишина резко сменилась бушующим хором голосов:

— Взять их!

— Шпионы ведьмы!

— Сжечь колдуна!

Эмерик встал на четвереньки, но тяжёлая нога Эгиля с размаху врезалась ему в рёбра, выбивая воздух из лёгких.

Сердце Фирана бешено застучало. На краткий миг время словно остановилось. Он бросил короткий взгляд на Гиду. Она схватилась одной рукой за низ стола, а другой за его ножку с целью опрокинуть его и создать хоть какой-то заслон между собой и озверевшими жителями Гримвуда.

Эгиль отвёл ногу для очередного удара. Краем сознания эльф слышал приглушённый крик Марты, призывающей их остановиться.

И тогда Фиран сорвался с места. Он остановился в шаге от Эгиля и мощным ударом в челюсть отправил его на пол. Услышав топот позади себя, эльф крутанулся на месте, но не успел отпрянуть в сторону — один из вскочивших на ноги лесорубов врезался плечом ему в живот. Сцепившись, противники покатились по полу, пока их не остановила стена таверны.

Эмерик вновь попытался встать, но двое мужчин схватили его за руки и развели их в разные стороны, а третий начал остервенело бить его по лицу. Из разбитого носа на пол брызнула кровь.

В другом конце зала Гида всё же успела укрыться за перевёрнутым столом, и сейчас размахивала коротким клинком, не подпуская к себе рычащих от ярости мужчин.