— Да, конечно. Спасибо вам, — ответила Гида. Дагмар и послушники удалились.

Сура оттянула ворот рубахи, чтобы осмотреть грудь Родгара, и от увиденного Гида невольно вздрогнула.

На его груди зиял ожог в форме раскрытой ладони, с закрытым глазом в центре. По краям ожога сочилась сукровица.

— Печать Веритас… — тихо сказала Сура. — Я видела такую однажды, много лет назад. Такая рана означает только одно… Он солгал, да?

— Чтобы спасти жизни, — прошептала Гида.

— Не бойся, — Сура принялась растирать в ступке красноватые листья. — Я вас не выдам. Вы спасли моего сына, а после смерти мужа остальное меня мало волнует. Сейчас я дам ему снадобье, сниму жар. А дальше… Всё в руках богов.

Гида села на стул рядом с кроватью и взяла Родгара за руку. Ладонь была очень горячей. Она посмотрела на ожог, потом перевела взгляд на Суру.

— Вы хорошо знаете Мелтрема?

— Да, но в последнее время я его совсем перестала узнавать, — начала она, помешивая снадобье. — Раньше он был другим. Мой муж участвовал в его посвящении в жрецы. И всегда говорил: Этот человек будет хорошим жрецом. И он был таким. Первое время. Но после той зимы… Всё изменилось.

Сура подошла к кровати, приподняла голову Родгара и осторожно влила ему в рот несколько ложек снадобья. Родгар закашлялся. Сура присела на край кровати и продолжила:

— Мелтрем перестал смотреть людям в глаза. Перестал улыбаться. А потом начались эти разговоры про очищение леса от скверны… — слезинки покатились по щекам знахарки.

— Простите, что мы своим приходом вскрыли ваши старые раны… — сказала Гида, осторожно взяв Суру за руку. — Ваш рассказ очень важен, возможно, мы сможем помочь…

— Мне вы уже вряд ли поможете, — Сура смахнула слёзы с лица. — Мой муж погиб два года назад. Помимо ремесла, он ходил рубить лес, как и все здесь. А когда его не стало… Мелтрем запретил сжигать его тело. Сказал, что мой муж умер без благословения Агни.

Гида нахмурилась:

— Без благословения? Но как же…

— Он был верующим, — резко перебила её Сура, — и носил вот это, — она взялась за веревочку на шее и вытащила из-под одежды простой железный медальон.

Корни.

— Я не понимаю…

— В одну ночь, несколько лет назад, все символы нашего покровителя изменились. С тех пор мой муж и отказался носить медальон. Думаю, всё дело в этом.

Гида перевела взгляд с медальона на лицо Суры. Знахарка смотрела на неё спокойно, но в глубине глаз тлела старая обида.

— Это ещё не всё, — продолжила Сура. — Эйден, незадолго до последнего похода на вырубку рассказал мне, что как-то ночью видел, как символ на дверях храма светился зелёным светом.

— Зелёным? Вы уверены?

— Эйден никогда не врал мне, — Сура поправила одеяло на Родгаре. — Он говорил: Мама, храм горит не тем огнём. А я только отмахивалась…

В комнате повисла тишина. Гида встала, взглянула на Родгара и тихо сказала:

— Спасибо вам, Сура. За всё. Мы разберёмся. Обещаю.

— Я не сильна в делах богов, но, кажется мне, что единственный способ помочь вашему другу — отыскать истину.

Гида наклонилась к Родгару, поцеловала его в лоб и покинула дом знахарки. Улица встретила её порывом ледяного ветра. Она плотнее запахнула плащ и отправилась искать друзей. Нужно было рассказать им всё, что она узнала.

Дверь за Дагмаром закрылась, и в храме стало тихо — лишь пламя потрескивало в чаше на алтаре. Мелтрем жестом пригласил Фирана и Эмерика следовать за ним.

Они прошли в небольшую комнату — тесную, с письменным столом, на котором лежала стопка свитков, и узкой лежанкой. Мелтрем остановился у стола, опёрся на него кончиками пальцев и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.

— Может быть, объясните, что это было? Там, на площади? — глядя ему в глаза, спросил Фиран.

— Объясню, — вздохнул Мелтрем. — Но сперва я должен извиниться. То, что я сделал на площади… Это было недостойно. Я использовал вас, не спросив. У меня не было выбора — ещё немного, и вспыхнул бы бунт.

Он опустил глаза. Морщины на его лице стали глубже, отражая лишь стыд и усталость.

— Я понимаю, — продолжил Мелтрем. — Вы не обязаны нам помогать. Вы просто путники. Но я видел, как вы вошли в толпу. В ваших глазах не было страха. И Эйден жив — благодаря вам. Но я… — он запнулся. — Всё же прошу вашей помощи.

Фиран слушал молча, прислонившись плечом к дверному косяку. Эмерик стоял рядом.

— Лес убивает моих людей, — тихо сказал Мелтрем, словно боясь, что его услышит ещё кто-то. — Каждый второй выход заканчивается смертью…

— Ну так прекратите вырубку, — подняв бровь, удивился Эмерик. — Зачем продолжать гнать людей на смерть?

— Легко сказать… И что нам тогда делать? — Мелтрем перевёл взгляд на Эмерика. — Гримвуд живёт за счет древесины. Если мы перестанем её добывать, то вымрем.

— Тогда покиньте Гримвуд и уйдите из этих краёв, — Фиран скрестил руки на груди.

— Люди живут здесь уже многие поколения. Они никуда не уйдут, — парировал Мелтрем.

— Тогда чего вы хотите от нас? — спросил эльф.

— В лесу, в его глубине, живёт та, кого называют Ледяной Ведьмой. Она — источник скверны.

С этими словами метка в груди Эмерика отозвалась холодом. Юноша закашлялся. Фиран вопросительно посмотрел на него, но Эмерик лишь покачал головой, показывая, что всё в порядке.

— Я не прошу вас сражаться с ней. Но если вы узнаете что-то, что угодно, что поможет нам защитить город… Я не забуду этой помощи.

— Мы подумаем, — ответил Фиран. — Обещать ничего не можем, но… подумаем.

Мелтрем кивнул, явно ожидая такого ответа.

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказал Эмерик. — Спасибо, что помогли нашему другу.

— Это меньшее, что я мог сделать. Можете оставаться в «Северном приюте» сколько нужно, за счёт города.

Мелтрем проводил их до дверей храма. Фиран и Эмерик вышли на заснеженную улицу. Небо над Гримвудом оставалось серым.

— Что думаешь? — спросил Фиран, когда они отошли от храма на несколько шагов.

— Думаю, что он явно что-то недоговаривает. И этот символ… Я на самом деле много читал о богах Элланора, такого символа нет, — подвёл итог Эмерик.

— Надо найти Гиду, рассказать ей всё. И проведать Родгара, — произнёс Фиран, оглядываясь. — Мелтрем сказал, что знахарка — это жена кузнеца. Значит ищем кузницу.

— Ищешь, — поправил его Эмерик. — Я хочу кое-что проверить.

— И что конкретно ты решил проверить? — остановился Фиран.

— Правду ли говорит нам Мелтрем.

— И как ты намерен это сделать?

— Схожу на вырубку. Один. — отрезал Эмерик.

— Ты не в себе?! — лицо Фирана исказилось от злобы. — Не терпится быстрее к Ледяной Ведьме?

— Успокойся, — чуть улыбнулся Эмерик. — Забыл? На мне её метка. Не думаю, что мне что-нибудь угрожает.

— А знаешь… Чёрт с тобой. — Фиран махнул рукой. — Думаю нам хватит нянчиться с тобой как с ребёнком. Делай, что считаешь нужным. Вечером мы будем ждать тебя в таверне.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Эмерик развернулся и пошёл в сторону городских ворот. Фиран же отправился искать дом кузнеца.

Фиран без труда отыскал нужный дом. Гида стояла у двери дома и куталась в плащ. Увидев товарища, она сделала шаг ему навстречу.

— Как Родгар? — спросил Фиран.

— Жив. Знахарка дала ему снадобье, чтобы сбить жар. Но, кажется, там замешана магия. А где Эмерик?

— Пошёл за ответами, — отрезал Фиран.

— Куда? — нахмурилась Гида, догадываясь, куда мог направиться Эмерик.

— В лес.

— И ты его отпустил?!

— А что мне было делать? — Фиран пожал плечами. — Я устал его предостерегать. И вообще — он не маленький, сам разберётся.

— Ладно, — сказала Гида, посмотрев, не подслушивают ли их. — Знахарка… Сура, считает, что Родгару станет лучше, если мы разберёмся в том, что здесь происходит. Пойдём в таверну и подумаем, что нам делать дальше. По пути расскажу, что удалось узнать.