Дубовая ламель, из которой собирались делать кромку столешниц, насухо, естественно, не гнулась. Леха зачем-то решил в этом убедиться, сломал заготовку и получил чувствительную затрещину. Просветленный и проинструктированный, он притащил из-под навеса длинное жестяное корыто, налил воды и притопил следующую заготовку камнем.

— А пропарить не надо? — спросил Леха, который когда-то слышал, что дерево гнут паром, и держался за это знание из ностальгических соображений.

— А где? — ответил гном вопросом на вопрос. И для наглядности обвел рукой мастерскую, подчеркивая отсутствие паровой камеры. — У нас, увы, не корабельная верфь. Ничего, отмокнет — согнем.

Притопленные ламели действительно обретали некоторую гибкость. Оставалось притянуть их в круг к шаблону и оставить сохнуть. Нетерпеливый подмастерье продержал ее полдня, снял, полюбовался — и прямо у него в руках она начала медленно и с достоинством распрямляться. Леха торопливо примотал ее обратно и оставил досыхать.

Материалы и полуфабрикаты расползлись по мастерской и заняли все свободные места. Со стеллажей свисали листы шпона, торопливо закинутые на полки. В проходах торчали вперемешку рейки и бруски. Мощные заготовки центральных опор толпились в углу. В другом возвышалась стопка круглых, но не обклеенных по торцу столешниц. Стены закрывали заготовки для шкафов. А место для еды ужалось до маленького пятачка возле холодильника.

Леха сверился с планом и удостоверился, что ничего не перепутал.

— Всю массовую работу мы закончили, теперь можно втиснуть и стулья. Я принес из кафе две штуки, думаю, мы сможем ремонтировать маленькими партиями и менять на старые?

Петрович машинально глянул на стулья, стоящие у двери, и покачал головой.

— Знаешь что, я придумал, как нам сэкономить на них несколько дней и массу нервов. — И не дожидаясь вопроса, продолжил: — Ремонтировать стулья, а особенно делать их с нуля — это отдельное умение. Мы, конечно, тоже сможем, но процесс пойдет медленно и печально. Зато недалеко от нас есть ребята, которые как раз на стульях специализируются, и делают их хорошо.

— Но у нас нет бюджета на это.

— Погоди, дай закончить. Мы с ними поговорили на днях, и выяснилось, что им нужны токарные элементы. Типа вот таких, — гном добыл из-за спины фигурную палочку в пядь. — Сможешь повторить?

— Ну, в целом, не вижу проблем. А к чему ты ведешь?

— К бартеру. — Петрович хитро, по-ленински, прищурился. — Мы им делаем эти палочки, а они нам — стулья.

Леха быстро прикинул в уме объем работ.

— Это сколько же их нужно?

— Не так много, — гном демонстративно потупился, — потому что у них горят сроки, и им очень нужны эти штуки. Так что если ты готов переключиться на них, то, считай, стулья у нас в кармане. Практически, утром палки, вечером стулья.

На второй день Леха окончательно обленился и перестал менять туманный артефакт. Теперь он пахал и на черновой, и на чистовой работе. Вопросы экономии магической энергии отошли на второй план, зато приоритетными стали скорость и надежность. Обороты не проваливались под нажимом, точение шло ровнее и чище.

Зато его стало раздражать регулярное чпоканье, когда магические настройки схлапывались. М-колесо тут же сбавляло обороты, заготовка теряла ход, и надо было бросать резец и снова все настраивать. За полный день выходило больше десяти забегов, и каждый раз работа останавливалась. Хорошо хоть с пятнистым диском дело пошло быстрее. Но к вечеру Леха серьезно выматывался, гораздо сильнее, чем от простой физической работы. А еще, когда он вздрагивал от неожиданности, резец оставлял на заготовке ступеньку, и ее приходилось потом выглаживать.

На четвертый день парень поймал себя на том, что пытается подстроиться под расписание собственных магических элементов. Вроде того, как житель пригорода выстраивает рабочий день вокруг расписания электричек. И у него в голове все яснее звучали слова мага, что когда-нибудь и он, Леха, научится забирать энергию из этих элементов. Тогда он, конечно, пропустил их мимо ушей.

— Представим, что возникает виртуальный клапан, который по каким-то правилам пропускает магический поток, — рассуждал переселенец. — Как я эти правила настраиваю — то науке неизвестно, но результат налицо. И на поддержание этого виртуального существования тратится запасенная энергия, которую, очевидно, туда вваливаю тоже я. Но при этом они буквально сидят внутри магического потока. А что если подключить их к нему напрямую?

Примерно через полчаса отчаянной визуализации ему удалось запустить цепь. Не сказать, что запуск дался легче, но до вечера он ни разу не обновлял настройки. Ну, то есть обороты менял регулярно, но сами элементы держались надежно. Леха устало порадовался новой грани своего непредсказуемого таланта, и обесточил станок. С некоторых пор он стал относиться к технике безопасности гораздо внимательнее.

Макс зашел в мастерскую в конце недели. Леха к этому времени уже потерялся в датах, и просто тупо пер вперед по пунктам плана.

— Здорово, — сказал маг и прищурился. — А чего это у вас тут темно как в погребе?

— В смысле темно? — спросил Леха и оглянулся на окна. — Ты просто с яркого солнца зашел, сейчас проморгаешься.

— В прямом смысле. — Макс постоял, привыкая. — Я на секунду решил, что вы уже закрылись.

Леха оглядел мастерскую. Да, она была изрядно загромождена, часть светильников закрыта габаритными деталями, но свет шел от окон, горели лампы под потолком, лампы над верстаками — все было на местах.

— Да вроде нормально, — сказал он неуверенно.

— Ты давно последний раз выходил на улицу и заходил обратно?

Леха честно подумал и не смог вспомнить. Макс коснулся ближайшей лампы, и она засветилась в два раза ярче.

— Ребята, у вас тут кто-то энергию ворует.

Маг прошел по всей мастерской, проверил холодильник — и везде картина была одна и та же: магический заряд близок к истощению. Заинтересовавшийся гном притащил ящик, в котором лежали артефакты, найденные на мусорном полигоне. Кубик-светильник, вентилятор без лопастей, две затычки от чего-то, коробочка с сорванной крышкой и еще с десяток предметов неясного назначения. Макс поочередно доставал их и разглядывал.

— Пустой, — сказал он, откладывая кубик. — И этот пустой, и этот. Тут вообще ничего нет, ни следа, как будто их не заряжали никогда.

— Есть у меня один подозреваемый, — сказал Петрович неприязненным тоном.

Все трое посмотрели на приемную площадку, где лежал полупрозрачный артефакт — такой же мутный и невыразительный, как в тот день, когда его принесли со свалки.

Макс подошел, присел на корточки, держа руки при себе.

— Ну да, — сказал он через полминуты. — Тянет. О-о-очень аккуратно и помаленьку. Он не просто валяется, а подтягивает из воздуха все, что плохо лежит. Думаю, ему на полный заряд месяцы нужны, а вы его гоняете в хвост и в гриву, так? Вот он и добирает, чем может. Хотя удивительно, что он до сих пор не разрядился.

— И лампы? Но почему тогда артефакты разряжены в ноль, а лампы и холодильник еще держатся?

— У них принцип работы немного другой, эффективность энергозабора ниже. Да и расстояние большое. — Макс поднялся и отряхнул колени. — А вы не заметили, потому что свет гас постепенно, на волосок в день. Глаз успевает привыкнуть. А когда вы с улицы заходите, лампы выключены, вот вам и кажется, что все в порядке.

— И что нам с этим делать? — спросил Леха. — У нас на нем сейчас весь рабочий процесс держится.

— Ничего. — Макс пожал плечами. — Лампы я вам подновлю, дело нехитрое. А рядом с этим артефактом ничего магического не держите. Если что-то понадобится — убирайте подальше от вашего сокровища. Ну, и закругляйся с работой, емкость у него точно не бесконечная. Интересная штука, конечно. Может, потом руки дойдут разобраться с ней.