— Tesoro, не волнуйся. Забудь про жюри. Просто готовь так, как делаешь это для нас дома.

— Напевая дурацкие песни в пижаме? Ты уверен, что хочешь этого, пап?

Отец засмеялся и поцеловал меня в макушку.

— Пойдём. Грэйвс уже звал всех участников.

Мне стало немного легче после слов мамы, но груз ответственности никуда не делся. Это не простой школьный конкурс, где Хлоя просто Хлоя. Я представляю нашу тратторию, и мне как минимум нужно не опозориться. Как максимум — не дать нам разориться на радость Вэнсу.

За кулисами уже собрались все участники, и, когда мы с родителями подошли, я негромко поздоровалась с мистером и миссис Уилсон, отчаянно стараясь не смотреть в сторону Итана.

— Доброе утро, миссис Моретти, — произнёс тот, и я вздрогнула. Да как он смеет говорить с ней после того, как выдал меня Вэнсу? И отца моего совсем не боится!

— Доброе утро, Итан.

Раздалось несколько хлопков, и все мы обернулись на звук. Подошёл мистер Грэйвс.

— Рад всех вас здесь видеть! Или почти всех, — он остановил взгляд на отце. — Прошу всех, кто не участвует в конкурсе, удалиться. Вы отвлекаете участников.

— Всего лишь хотел убедиться, что в этот раз у моей дочери будет отдельный стол, — ощетинился он. — Мы уже уходим.

— Совместный стол не так страшен, как фрикаделька, попавшая в мэра, — проворчал Грэйвс вслед родителям, которые поцеловали меня на прощание и ушли.

Я уставилась себе под ноги, совершенно не слушая инструкции Грэйвса. Как и две недели назад, да и всю жизнь, я остро ощущала присутствие Итана. Несмотря на то, что он был в паре метров, это расстояние казалось слишком близким. И если две недели назад это раздражало, то сейчас становилось невыносимым, потому что в голову лезли мысли о поцелуях с ним, о его руках, о том, каким он может быть заботливым, когда хочет…

Когда притворяется.

Мне не хотелось разгадывать загадку Итана Хансена — притворялся он всё время или только частично? Был искренен, но потом польстился на сладкие речи Вэнса или вообще случайно проговорился обо мне? Сейчас нужно было сосредоточиться на конкурсе.

— Ты в порядке? — я вздрогнула от знакомого голоса. Совсем не заметила, как ко мне подошёл Итан. Все остальные куда-то ушли, и мы остались наедине.

— А тебе-то какое дело? — резко бросила я, и у меня внутри что-то защемило от этих слов. Я знала, что Итан их заслужил, но мне всё равно было больно.

Он обманул моё доверие и ранил меня. Снова.

— Что-то случилось? — он прикоснулся к моему запястью, но я одёрнула руку и решилась взглянуть на него.

Как всегда красив и собран. В светлой рубашке и чёрном поварском фартуке, с зачёсанными назад волосами. Он хмурился и смотрел на меня так, будто пытался разгадать, что со мной произошло. Будто хотел найти причину, по которой мне плохо, и устранить её. Только вот не получится, Итан, ведь эта причина — ты сам.

В носу защипало, и я почувствовала, что скоро расплачусь. Мне нужно было абстрагироваться от него и подумать — хоть раз за последнее время — о судьбе своей семьи. Но это не получалось сделать, когда он находился рядом.

— Пожалуйста, уйди, — выдавила я.

Итан открыл рот, словно собирался что-то сказать, но потом закрыл его и опустил плечи. В этот момент из динамиков раздался бодрый голос мэра, приглашающий участников конкурса занять свои места на сцене. Я прошептала: «Пожалуйста, давай потом поговорим, только не сейчас», — и отвернулась, стирая одну выкатившуюся слезу.

Не знаю, услышал Итан эти слова или нет, но он шагнул в сторону сцены и, не поворачиваясь, произнёс:

— Удачи в конкурсе, Хлоя. Я верю, что ты можешь победить.

— В каждом из этих ящиков находится уникальный набор ингредиентов, — объяснял мэр аудитории. Я старалась не смотреть в зал, чтобы не нервничать из-за количества людей, но гул и наличие нескольких камер говорили мне о том, что сегодня здесь собралось ещё больше людей, чем на отборочном туре.

— Каждый из участников выберет себе один ящик и будет готовить только из того, что есть в нём. Это даст нам возможность выбрать не просто заведение, чей шеф умеет готовить по заученным рецептам. Это покажет, как каждый из них умеет импровизировать и справляться с готовкой в стрессовых ситуациях.

Меняться ящиками нельзя. Помогать друг другу нельзя. Ссориться с другими участниками и кидаться едой, — мэр сделал паузу и повернул голову в левую часть зала, где, я готова была поклясться, стоял мой отец, — нельзя. Ограничение по времени — 90 минут. Будет учитываться как внешний вид изделия, так и скорость приготовления. Ну и, конечно, вкус! Приятного шоу. Обещаю, вам всем понравится.

Он игриво подмигнул зрителям, и те загудели ещё сильнее. Господи, будто чемпионат мира смотрят.

Нужно ли говорить, что я вытянула самый неудачный для меня жребий? Ягоды, агар-агар, сливки и набор для песочного теста. Итан, которому досталась утиная грудка, был бы счастлив поменяться со мной местами. И неудивительно, ведь он не ест мясо и, насколько я знаю, не притрагивается к нему даже ради готовки. Хотя, возможно, ради конкурса он изменил своим правилам.

Но я бы с удовольствием приготовила мясо вместо того, чтобы отмерять ингредиенты для теста и желе. Никогда не любила рецепты, в которых нужны точные пропорции.

Радовало только то, что Вэнс, судя по его недовольной физиономии, тоже не был доволен. Уилсоны выглядели самыми счастливыми из всех нас. Я могла рассмотреть только кусок сулугуни, картошку и муку, но будь я владелицей пышечной всю мою жизнь, приготовила бы картофельные шарики и сыр во фритюре.

Я убрала сливки в мини-холодильник у стола, чтобы в конце сделать крем для подачи, и принялась вспоминать, как готовится тесто. Итан, стол которого находился рядом с моим, покосился в мою сторону и бросил на меня сочувственный взгляд. Или мне так только показалось.

Прошла уже треть конкурса, и я только-только поставила тесто в духовку и принялась работать с начинкой, когда на сцену вышла ведущая местной программы новостей, чтобы взять у нас интервью.

Занятная часть. Моя любимая.

Та самая, в которой отец год назад начал бросаться фрикадельками из-за того, что Ларс назвал его соус кетчупом.

Хоть мне и не грозило выйти из себя на публике, от интервью я не была в восторге. Мне хотелось просто приготовить пирог, не отвлекаясь, и поехать домой. Что невозможно под бубнёж о никому не интересных темах.

— Мистер Вэнс, вы в нашем городе недавно. Как вам наше сообщество? Есть перспективные по меркам Нью-Йорка заведения?

— Скажу честно, мне не близок фастфуд и литры кипящего масла, — он засмеялся, а я покосилась в сторону Уилсонов, которым, очевидно, предназначалась шпилька.

Мистер Уилсон что-то рассказывал своей жене, и она негромко хихикала. Они даже не слышали его слова, чему я была рада. Они не заслужили подколок от напыщенного индюка из большого города.

— Но есть и подающие надежды заведения. И даже люди. Например, юный Итан Хансен, который не полагается на удачу и берёт всё в свои руки. Уверен, если не я, то он сегодня выиграет конкурс.

Я бросила взгляд на Итана, но тот оставался невозмутимо спокойным. Его не удивила похвала Вэнса. Ещё одно доказательство того, что он спутался с ним.

Возможно, я чуть громче, чем нужно, бросила пустую миску на стол и тем самым привлекла внимание ведущей. Она поблагодарила Вэнса и, минуя Итана, подошла ко мне.

— Хлоя, а что вы думаете об Итане? Все мы знаем сложные отношения между вашими семьями, особенно, — она сделала паузу, будто собиралась сказать нечто оригинальное, а не то, о чём сегодня вспоминал каждый первый, — после прошлогоднего конкурса. Но, насколько я знаю, у вас с Итаном более близкие отношения, чем у ваших отцов.

Я замерла, держа в руках мерную ложку и стараясь не выдать бешеный поток мыслей. Я пыталась понять — неужели кто-то успел увидеть нас вместе и разнести сплетни? Или она просто играет со словами, чтобы вывести отца из себя?