Когда за окном появляется чёрный драконий экипаж, я выбегаю в холл. Дверь открывается. Входят Май и Жан. Оба с довольным выражением на лицах. А за ними, бледный как полотно, в мятой рубашке и с безумными глазами — Лекс.

Я замираю.

— Что...

— Твой бывший муж хочет кое-что тебе сказать, — объявляет Жан ледяным голосом и подталкивает Лекса вперёд. — И кое-что подписать.

Лекс поднимает на меня глаза. В них плещется страх. Самый настоящий животный страх. Он выглядит так, будто его подняли с постели и притащили сюда силой. Что, скорее всего, и произошло.

— Ари... Ариана, — выдавливает он. — Я... я хочу извиниться.

— За что именно? — мой голос звучит ровно. Я сама удивляюсь, откуда берётся это спокойствие.

— За всё, — он облизывает пересохшие губы. — За Амалию. За то, что сказал про твой вес. За то, что пытался отнять пышечную. Прости меня. Мне ничего не нужно, никакой компенсации. Только... только скажи им, чтобы они больше никогда меня не... не навещали.

Май фыркает, но тут же делает серьёзное лицо. Жан раскладывает на столике документы.

— Подписывай, — говорит он тоном, не терпящим возражений. — Отказ от всех претензий на пекарню «Сладкая пышка». Согласие на развод в ускоренном порядке без раздела имущества. И официальное признание, что вложение средств в пышечную было единовременным и составляло лишь четверть от стартового капитала. За десять лет, что пекарня приносила доход, ты тратил его на личные нужды — у нас есть задокументированные траты на одежду, развлечения и транспорт. Твоя доля давно окупилась и ты не имеешь права требовать ни монеты.

Лекс смотрит на бумаги. На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на прежнюю наглость, но Жан тяжело кладёт руку ему на плечо.

— И не думай, — произносит он почти ласково. — Ты уже проиграл. Просто подпиши.

Лекс подписывает все три документа дрожащей рукой, но подписывает. Потом поднимает глаза на меня.

— Ариана... я правда сожалею. Ты красивая. Я просто искал оправдание, чтобы уйти, и...

— Замолчи, — говорю я тихо. — Просто замолчи и уходи.

Лекс кивает. Он даже не пытается возражать. Просто идёт к двери, опустив плечи. Май провожает его до выхода.

Когда дверь закрывается за моим бывшим мужем, в холле повисает тишина.

Я смотрю на бумаги. Потом на Мая. На Жана.

— Это всё? — спрашиваю я. — Он больше никогда не появится?

— Никогда, — подтверждает Жан. — Я популярно объяснил, что бывает с теми, кто приближается к нашей невесте без приглашения.

— Очень популярно, — добавляет Май. — С демонстрацией клыков и пары примеров из судебной практики.

Я смеюсь — и тут же замолкаю, потому что до меня вдруг доходят слова Жана.

— Невесты? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.

Я опускаю бумаги на столик. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

— Мы драконы, — говорит Май, беря меня за левую руку. — У нас свои традиции. Драконы сразу чувствуют свою одну-единственную. Пару на всю жизнь. И никогда ее не упускают, если нашли.

— А нам с братом не пришлось искать, — добавляет Жан, беря меня за правую руку. — Ты сама пришла на наш порог с коробкой пышек.

У меня перехватывает дыхание. Я смотрю на них — на сурового Жана, который сейчас смотрит на меня с трепетом, на нежного Мая, чьи глаза сияют, — и не могу вымолвить ни слова.

Они опускаются на одно колено.

— Ариана, владелица «Сладкой пышки», — произносит Жан торжественно, — согласна ли ты стать нашей женой?

— Нашей навсегда? — добавляет Май.

Тишина. Только потрескивает огонь в камине да где-то вдалеке поют птицы.

Я смотрю на них. На их лица — такие похожие и такие разные. На их руки, всё ещё держащие мои. На их глаза, полные надежды и страха. Драконы. Древние, могущественные существа. И они боятся, что я скажу «нет».

— Да, — говорю я. — Да, я согласна!

Май выдыхает с облегчением. Жан закрывает глаза — на секунду, всего на секунду, — и я вижу, как дрожат его ресницы.

А потом они встают, подхватывают меня на руки и кружат по холлу, как сумасшедшие. Я хохочу. Они смеются тоже. Мы втроём кружимся под хрустальной люстрой, и золотые блики от витражей пляшут на стенах.

Когда мы останавливаемся, я смотрю на них и говорю:

— Только у меня есть одно условие.

— Какое? — настораживается Жан.

— Свадебный торт я пеку сама.

Они переглядываются. А потом хохочут — громко, на весь особняк.

— Договорились, — говорит Май, утирая слезу. — И свадебные пышки. С двойной начинкой.

— С карамелью и заварным кремом, — улыбаюсь я. — Они, кстати, готовы. Я испекла их утром пока ждала вас.

Жан качает головой.

— Ты невероятная женщина, Ариана. Просто невероятная.

Мы идём в гостиную — пить чай с моими пышками. Я сижу между ними, укрытая пледом. В камине потрескивает огонь. На столике — три чашки и блюдо с выпечкой.

— Завтра заберу вещи у Лекса, — говорю я. — И начну новую жизнь.

— Мы поедем с тобой, — хором отвечают братья.

— Даже не сомневалась.

Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. Два горячих тела прижимаются ко мне с двух сторон.

Наконец-то я свободна. И любима.

И впереди — целая жизнь. Долгая, очень долгая. И счастливая.

Глава 1. Клиент с характером

Ариана

Сегодня у меня выходной и я провожу его в особняке «Золотая жила», который стал моим домом после того как я стала женой Мая и Жана. В пышечной смена Линнеи — моей новой помощницы. Я наняла ее сразу после того, как мы с Жаном и Маем поженились. Хорошая девочка, старательная, и главное — не строит глазки моим мужьям, потому что панически боится драконов. Даже в человеческом обличии.

Я как раз заканчиваю сервировать чай. На подносе чайник с душистым чёрным чаем, две чашки, сахарница, блюдо с пышками. Сегодня с лимонным кремом и сахарной глазурью — лёгкие, весенние. Май попросил подать их ровно в одиннадцать, когда придёт клиент.

— Встреча с гномами требует особого подхода, — сказал он утром, поправляя жилет. — Они уважают традиции. Чай, свежая выпечка, неторопливая беседа. Если сразу перейти к сути дела, это могут счесть грубостью.

Мой муж — мастер переговоров. За полгода я привыкла к тому, что Май умеет расположить к себе кого угодно. Он мягкий, терпеливый, умеет слушать и задавать правильные вопросы. Клиенты его обожают. Особенно те, кто приходит в контору в слезах и с трясущимися руками — таких Май успокаивает одним своим видом.

Жан шутит, что Май — это кнут, обёрнутый бархатом. Жану виднее — он работает с братом уже сто пятьдесят лет.

Я вхожу в малую гостиную с подносом. Май уже там, сидит в одном из кресел. Напротив него — гном. Я знаю его, это Рури, владелец пекарни «Золотой колос», что на Ремесленной улице. Мы с ним в одной гильдии, он специализируется на медовой выпечке, его крендели славятся на весь город. Вернее, славились. Пока точно такие же крендели не начала продавать пекарня «Сладкий сон», принадлежащая другому гному — скользкому типу по имени Грегор.

— Господин Рури, господин Май, — я ставлю поднос на столик и наливаю чай.

Рури не смотрит на чай. Он смотрит на свои кулаки, сжатые на коленях. Его лицо красное, борода топорщится, а в глазах — такая ярость, что, кажется, сейчас из ушей пойдёт пар.

— Этот мер-р-рзавец, — рычит он, и слово это звучит как раскат горного обвала, — этот подлый крот, землеройка, червь...

— Господин Рури, — мягко начинает Май, — прошу вас, успокойтесь. Я понимаю, вы расстроены...

— Расстроен?! — гном вскакивает с кресла. Росту в нём едва ли полтора метра, но ярость придает ему внушительности. — Да я не расстроен, господин адвокат! Я в ярости! Этот прохвост Грегор украл рецепт моих медовых кренделей! Фамильный рецепт, который мой прапрадед придумал триста лет назад! И теперь он требует, чтобы я платил ему за использование моего собственного рецепта! Моего!